VI

— Я вот думаю: а почему Грин не забрал эту хрень с собой на Землю?

«Хренью», «фигнёй», «штуковиной» и прочими непочтительными, а порой и нецензурными словами он называл нашу находку с Острова Скелета — они, не сговариваясь, избегали употреблять настоящее название.

— Зачем? — удивился Сергей. — Сделать из Земли новый Маячный Мир? так это вряд ли — припомни, что тогда творилось в Советской России. К тому же, сомневаюсь, что он захотел бы отнимать эту роль у своего любимого Зурбагана. Я скорее уж поверю, что Грин собирался когда-нибудь вернуться туда и остаться насовсем — но не склалось вот!

— Может и так… — Казаков вздохнул. — Узнать бы — кто ж его изготовил на нашу голову?

Спроси чего полегче. Может, какой-нибудь древний маг, может, сумасшедший учёный из давно забытого мира.

Казаков иронически хмыкнул.

— Скажи ещё: артефакт из предыдущей вселенной, той, что до Большого Взрыва. Как Хрустальная планета из «Заповедника Гоблинов», помнишь?

Сергей помотал головой.

— Нет, не похоже. Очень уж оно… наше, узнаваемое. Шестерёнки эти, шкалы, линзы. Хотя — это всё интерфейс, аппаратная обвязка. Сам артефакт, без которого всё остальное не более, чем занятная бутафория, может оказаться внутри — какой-нибудь магический кристалл, светящаяся сфера…

— Искорка, как в 'Голубятне на жёлтой поляне. — подхватил Казаков. — Посмотришь на неё в лупу — а это цельная Галактика!

— Опять тебя пробивает на фантастику… — хмыкнул Сергей. — Хотя, в такую версию я бы, пожалуй, поверил. А что — модель Галактики в центре устройства, позволяющего путешествовать между её планетами…

Казаков сардонически усмехнулся.

— Н-да… хрустальная планета, искорка… что-то нас с тобой занесло?

— Почему бы и нет? Сказано ведь кем-то не самым глупым: человеческое воображение не в состоянии создать ничего, что е существовало бы где-нибудь во Вселенной…

Ладно, бог с ней, с Вселенной… — Казаков встал, прошёлся по комнате, доски пола отчаянно заскрипели под его подошвами. — А что с письмом, удалось его расшифровать? Сколько уж времени уже прошло, пожалуй, полгода…

— Четыре месяца без малого. Мы его в сентябре нашли, и тогда же отдали, а сейчас уже январь. И — нет, пока ничего нового.

— Скажи честно — забыл. — буркнул Казаков. — А зря, между прочим, вдруг там что-нибудь насчёт этой штуки?

— А то я не догадываюсь! — в голосе Сергея явственно звучали нотки раздражения. И ведь было с чего — старый друг уже в третий раз напоминал о найденном письме. Правда, обвинение в забывчивости прозвучало впервые. — Расшифрует — сам скажет, тянуть не будет, а торопить-то зачем? К тому же, не хотелось лишний раз привлекать внимание… сам знаешь, к чему.

Этот аргумент он тоже повторял в третий раз, и видимого результата.

— Может, попросить письмо назад? — предложил Казаков. — Попробуем расшифровать здесь, на земле. Есть же всякие криптографические программы, отсканируем и попробуем…

— Долго думал-то? — осведомился Сергей. — где ты видел программы, которые могут расшифровывать тексты, составленные на незнакомом языке?

Казаков подумал и кивнул, соглашаясь с очевидным.

— Ладно, вот вернусь в Зурбаган — напомню. Действительно пора бы, тем более, что других ниточек к этой штуке у нас, похоже, не осталось.

Оба посмотрели на Источник. То по-прежнему лежал на столе и не подавал никаких признаков активности.

— Если опять облом — можно поискать ещё кого-нибудь, разбирающегося в шифрах. — предложил Казаков. Не здесь — там, в Зурбагане. Да хоть к Безанту обратиться, или к гному, почему нет?

— А если в письме что-нибудь эдакое? — Сергей неопределённо пошевелил в воздухе пальцами. — Что-то, чего им знать вовсе не обязательно? Как потом прикажешь выкручиваться?

Казаков задумался — впрочем, ненадолго.

— Денег дать, чтобы языками не чесали? Или, для верности, завалить?

Комментировать эти предложения, явно заимствованные из низкопробных (ли высокопробных, это дела не меняло), криминальных сериалов, Сергей не стал.

— Вообще-то мысль толковая. Не завалить, а найти специалиста там, на месте. А чтобы не рисковать лишний раз, можно искать не в Зурбагане, а в другом городе. Скажем, в Лиссе — мы всё равно собирались туда с Тави…

Рассказывая о жизни в Зурбагане, он упомянул и о своём романе с очаровательной вдовушкой — без интимных подробностей, разумеется.

Казаков хмыкнул.

— То есть, попросишь Валуэра вернуть письмо, даже если он его не расшифровал?

— Зачем? Я ещё тогда, на Острове Скелета, отщёлкал его на смартфон, распечатаем и воспользуемся. У вас тут принтер найдётся?

— И даже два. — Казаков кивнул. — Один у меня, чёрно-белый, другой цветной, в домике администрации. Только ты уж того… поосторожнее, лады?

— Как-нибудь… — отмахнулся Сергей. — Ладно, бог с ним, с письмом, рано или поздно Валуэр его расшифрует, никуда не денется. Давай-ка лучше обсудим, что предстоит сделать здесь, на Земле. Мне на днях придётся уехать — до рандеву с «Квадрантом» две недели, а добираться через пол-мира…

Казаков проводил взглядом вертолёт. Пурга стихла, и Бесов Нос снова — скорее всего, ненадолго, — стал доступен для воздушного сообщения, чем Серёга и поспешил воспользоваться.

Расставаясь с Валуэром у берегов Ньюфаундленда, они условились что «Квадрант» заберёт его через месяц, но уже у другого Маяка — чилийского Сан-Исидро, на самой южной оконечности южноамериканского континента. Добираться туда предстояло с массой пересадок — сначала самолётом из Москвы в кубинскую Гавану, потом в столицу Аргентины, Буэнос-Айрес. Оттуда в город Рио-Гальегос, что стоит в устье одноимённой реки, а там уж на антикварном «Дугласе» местных авиалиний — на юг, в чилийский Пунта-Аренас, что стоит на берегу Магелланова пролива. Казаков отчаянно завидовал другу, которому предстоял такой увлекательный вояж — хотя, конечно, он не сравнится с путешествиями по Фарватерам. А именно они его и ожидали — если, конечно, получится сделать всё то, о чём они договорились ночью, под завывания метели, в домике маячного смотрителя.

Следующий Серёгин визит намечался на май, когда озеро уже должно очиститься ото льда. На этот раз «Квадрант» должен будет прибыть по всем правилам, пользуясь в качестве ориентира новым маяком — своего рода премьера, которую Казаков ожидал с некоторым волнением. Напрасно, скорее всего — дополнительные зеркала установлены по всем правилам, отрегулированы и исправно отражают свет Истинного Маяка, но сердце свежеиспечённого Маячного Мастера всё равно было не на месте. А ну, как в последний момент что-то пойдёт не так? Или потом, в августе, когда ему придётся принимать не один «Квадрант», а сразу несколько явившихся по Фарватеру гостей — участников регаты Пяти Маяков, о которых рассказал Серёга. Сделал он это буквально в самый последний момент, хотя наверняка знал и раньше. Или не был уверен, что регата состоится, и не хотел морочить другу голову? В самом деле, забот у Казакова хватало и без подготовки к этому мероприятию.

И в первую очередь, поиск и набор желающих перебраться в Мир Трёх Лун, где Сергей всерьёз вознамерился создать колонию — по типу той, о которой мечтали герои «Таинственного Острова». Задачка была нетривиальной — нельзя было впрямую говорить о том, что ожидает добровольцев на Острове Скелета, да и само это название произносить не стоило. Приходилось искать окольные пути — например, заманивать будущих поселенцев долговременной робинзонадой с элементами реалити-шоу, намекая на необитаемый остров в тропиках, который спонсор (разумеется, пожелавший остаться неизвестным) то ли выкупил, то ли взял в аренду специально для этого проекта. Согласно легенде, «первопроходцам» предстояло в течение года осваивать его, пользуясь исключительно методами хозяйствования позапрошлого, девятнадцатого века.

Где-нибудь на Западе подобная выдумка не прокатила бы — любой, даже самый тамошний безбашенный экстремал пожелал бы, прежде всего, ознакомиться с юридическим обоснованием проекта. Другое дело в России: сообщества реконструкторов и ролевиков, из которых планировалось рекрутировать будущих переселенцев, держится, прежде всего, на личных связях и личном доверии; информация о историко-природном заповеднике, воздаваемом на Онеге, разошлась широко, и организаторы уже получили тысячи заявок на участие в проекте, в той или иной форме, от посещения фестивалей, каковых на текущее лето планировалось провести не меньше трёх, до долговременной волонтёрской работы на Бесовом Носу. Именно среди этих последних и предполагалось искать добровольцев, достаточно безрассудных, чтобы присоединится к затее, отчётливо отдающей безумием.

И Сергей и Казаков отдавали, конечно, себе отчёт в том, что на месте легенда о тропическом острове продержится считанные секунды — ровно столько, сколько понадобится новоприбывшим, чтобы поднять глаза к небу и обнаружить там неправильное количество лун. А может, и того меньше, поскольку путешествие по Фарватеру имеет мало сходства с обыкновенным, хоть и океанским, рейсом. И тогда, конечно, придётся всё объяснять — но они всерьёз рассчитывали на природный авантюризм будущих кандидатов, который не позволит отказаться от такого поразительного шанса.

Всю подготовительную работу — отбор кандидатов, связь с ними по Интернету, попытки вычислить и заранее отфильтровать заведомо негодные кандидатуры — ложилась, таким образом, на плечи Казакова. Благо, Интернет на Бесовом Носу имелся — ещё в прошлый свой визит Серёга помог установить на башенке маяка спутниковую тарелку, — а электронные адреса тех, кто выразил готовность посетить Бесов Нос, хранились в ноутбуке главы администрации заповедника. И когда Казаков предложил помочь ему в обработке поступающих заявок — согласился, обрадованный возможностью свалить с себя изрядный кусок работы.

Снова понеслись дни и недели. Казалось, до нового визита на Землю ещё далеко — но очень быстро выяснилось, что на самом деле у меня нет и лишнего часа. Больше всего времени отнимала учёба — Валуэр наконец взялся за меня всерьёз, и теперь я проводил в библиотеке и учебных классах Гильдии часов по семь-восемь в сутки. А ведь надо было ещё составить список необходимого для основания колонии, найти поставщиков — здесь, в Зурбагане, потому как не везти же всё это с Земли? Оно, может, и вышло бы дешевле, но слишком уж много сопутствующих проблем пришлось бы решать — начиная от обналички остатков нашего с Петром золотого запаса, и до поиска судна, капитан которого решится на подобный рейс. Товары нам нужны простые, бесхитростные, без хайтека: топоры, пилы, лопаты, строительный крепёж — всякие там гвозди и скобы, — утварь попроще, вроде котлов, казанов, сковород, алюминиевых тарелок, ложек, кружек. Тащить в новый мир пластик я не желал из соображений сугубо эстетических, а вот лекарства и прочие медицинские товары, причём в немалых количествах хочешь-не хочешь, а придётся закупать на Земле. В общем, вопрос оставался открытым, и когда до назначенного срока оставалось не больше месяца, я не выдержал, и обратился за советом к Валуэру.

К моему удивлению, наставник не удивился. Оказывается, он давно наблюдал за моими приготовлениями и по некоторым обмолвкам представлял, что именно затеял беспокойный ученик. Спросил только, зачем я это затеял, и согласно кивнул, услыхав в ответ, что планируется не колония даже, не постоянное поселение, а всего лишь долговременный лагерь экспедиции, имеющей задачей детально изучить обломки «пиратского» корабля. А заодно и сам остров осмотрим получше, объяснил я, вдруг там тоже найдётся что-нибудь интересное? Составим подробные карты, подберём место для поселения, а заодно обследуем не предмет полезных ископаемых и прочих ресурсов — вдруг да найдётся кто-то, кому захочется обосноваться там всерьёз и надолго?

Легенду для предъявления мастеру Валу мы с Петром сочинили заранее — ясно было, что без него в конце концов не обойтись. К моему удивлению, Лоцман клюнул, и даже предложил свою помощь. Например, поискать предприимчивых людей, готовых вложиться в освоение нового мира — и, возможно, не только деньгами.Зурбаганцы, говорил он, слишком давно избегали подобных предприятий, ограничиваясь предоставлением транзитных услуг тем, кто путешествует по Фарватерам — так может, пришло время поломать эту традицию? Я и сам подумывал о том, чтобы поискать переселенцев не только на Земле, но и здесь, в маячном Мире — а потому принял предложение Валуэра с радостью.

Беседа наша состоялась в «Белом Дельфине»; поскольку встречи с Тави намечено не было (она сидела дома под предлогом известного женского недомогания) из таверны я отправился на Смородиновый, к матушке Спуль. Уже стемнело; фонарщики успели зажечь уличные фонари, из окон домов, мимо которых я проходил, на мостовую падали полосы дрожащего света — горожане жгли свечи из китового сала, продукцию одного из Внешних Миров, где мы с наставником побывали совсем недавно. Настроение у меня было приподнятое — помощь Валуэра избавляла нас от множества проблем, казавшихся раньше почти неразрешимыми, а потому я не заметил двоих незнакомцев, следовавших за мной по улицам Верхнего Города. А ещё — невысокую тонкую фигурку, державшуюся от них на некотором отдалении. Куртка у этого третьего была распахнута, и под ней в свете уличных фонарей можно было разглядеть — если, конечно, я дал бы себе труд обернуться, — оранжевую рубашку с аксельбантом из белого фонарного фитиля…

Разбудил меня истошный женский вопль — матушка Спуль, кто же ещё! Слов я не разобрал, их заглушил грохот падающей мебели и два подряд выстрела, судя по звуку — из револьвера, причём довольно мощного, вроде тех, что носят в Зурбагане флотские офицеры.

Комнатные двери в доме матушки Спуль были изготовлены из солидных дубовых досок и снабжены — разумеется, для спокойствия постояльцев! — коваными засовами. Обычно я им не пользовался — зачем? — но сейчас спрыгнул с кровати, запутавшись ногами в одеяле, и чуть ли не в падении лязгнул массивной железякой, загоняя её в петли. И вовремя — мгновением позже на дверь снаружи обрушился град тяжких ударов, перемежаемых грубой зурбаганской бранью. Я отскочил в сторону — как бы не пальнули сквозь дверь! — и раскачав шкаф, обрушил его поперёк входа, получив, таким образом, отсрочку в три, а то и пять минут. Потом неведомые агрессоры догадаются принести снизу кочергу или топор — и тогда моя фортификация долго не продержится.

Так… штаны, башмаки — без носок, некогда! — сорочка… Я с грохотом выдвинул ящик стола, схватил кожаную сумку с астролябией,подхватил куртку — и совсем, было, вскочил на низкий подоконник, когда сообразил, что злоумышленники вполне могли оставить на улице кого-то из своих. Выглянуть, прикрываясь сдвинутой портьерой — так и есть, возле крыльца маячит тёмная фигура, и в правой руке у неё поблёскивает металл…

На дверь обрушился тяжкий удар, дубовые филёнки затрещали. Похоже, нападающие вытащили из соседней комнаты комод и воспользовались им, как тараном. Ещё удар — от косяка полетели щепки, но дверь держала… пока. Ещё на два-три удара её хватит, а потом…

Ловушка? Похоже на то. Как назло, карабин и револьвер остались на «Квадранте», так что кроме ножа, оружия у меня не было.

Или было? Я кинулся к кровати, отшвырнул в сторону подушку. «Дамский сверчок» был на месте — там, куда я положил его, укладываясь в постель. Я делал это всякий раз, укладываясь в постель, неважно, где это случалось — здесь, в доме у матушки Спуль, в лоцманской каюте и даже в будуаре моей пассии. Тави каждый раз весело возмущалась, но так и не сумела отучить меня от этой привычки.

Я схватил пистолетик, переломил — оба патрона на месте, ещё четыре штуки в кармане куртки. Слишком маленькая рукоятка неудобно легла в руку, палец просунулся в кольцо, заменяющее спусковой крючок. Я вернулся к окну, и поднял пистолетик, прекрасно понимая, что попасть из этого огнестрельного недоразумения в цель, стреляя из окна второго этажа, можно только по очень большому везению.

Таран снова грохнул, и на этот раз полотно двери треснуло сверху донизу. Я задержал дыхание, навёл стволы-коротышки на цель — и, досчитав до трёх, нажал на спуск. «Сверчок» громко хлопнул, выбросив облачко сизого дыма, кургузая рукоятка толкнулась в ладонь — и я не поверил своим глазам, когда стоящий возле крыльца человек повалился, как подкошенный, лицом на вымощенную кирпичом дорожку.

За спиной оглушительно затрещало, загрохотал опрокидываемы комод и дважды хлопнул револьвер. Одна пуля расщепила оконные переплёт, другая пробила стекло. Третьего выстрела я дожидаться не стал — пальнул в сторону атакующих, стулом высадил окно и вслед за осколками стекла прыгнул в высаженные вдоль фасада розовые кусты.