Города-государства

Дорическое вторжение разрушило структуру микенской Греции. В микенские времена Греция управлялась «царями» (бывшими вождями), каждый из которых правил небольшой территорией. Такой царь был также судьей и высшим священнослужителем.

В смутное время, последовавшее вслед за дорийским нашествием, старое государственное устройство разрушилось. Люди каждой узкой долины гористой Греции собирались вместе, чтобы выжить. Во время нападения врагов они укрывались за стенами местного города и сами, если представлялась возможность, собирались с силами и нападали на соседей.

Постепенно греки разработали идею полиса, самоуправляемого сообщества, состоящего из собственно города и небольшого участка возделываемой земли вокруг него. На наш современный взгляд полис – не что иное, как независимое государство, однако не слишком большое, поэтому мы называем такие полисы «городами-государствами». (Слово «государство» относится к любой территории, живущей по своим законам и не подчиненной контролю извне.)

Людям современного мира, живущим крупными и даже гигантскими нациями, важно понять, что греческие полисы были небольшими по размеру. Средний город-государство занимал площадь до 200 квадратных километров (хотя были и гораздо более крупные, например Спарта, контролировавшая Лаконию и Мессению).

Каждый город-государство считал себя отдельной нацией и рассматривал греков других городов-государств как «иностранцев». В каждом полисе было свое правительство и, помимо общегреческих, свои собственные праздники и традиции. Города-государства (и их коалиции) постоянно воевали друг с другом. Если смотреть на Грецию того периода, то она будет напоминать мир в миниатюре.

Конечно, города-государства часто пытались объединиться в более крупные единицы (обычно в целях обороны). В Беотии, например, Фивы, как самый большой город, обычно считались главными и диктовали свою политику другим. Но другой беотийский город Орхомен, расположенный в 37 километрах к северо-западу, был довольно сильным в микенские времена и никогда не забывал об этом. И постоянно боролся с Фивами за господство в Беотии. Беотийский город Платеи, находившийся в 16 километрах южнее Фив, также почти всегда был настроен враждебно к Фивам и был союзником Афин.

Хотя Фивам в основном удавалось поддерживать свою гегемонию в Беотии, силы этого полиса истощались в этих постоянных битвах, а любой враг, угрожавший Фивам, мог рассчитывать на помощь конкурирующих с ним греческих городов-государств. В результате Фивы так и не смогли стать по-настоящему главным городом Греции, кроме краткого периода, описание которого вы найдете в главе 11.

То же самое можно сказать и о других областях Греции. В значительной степени сила каждого города-государства нейтрализовалась силой его соседей, и почти все они оставались достаточно слабыми. Только два города-государства Спарта и Афины смогли доминировать на значительных территориях. Они были своего рода «великими державами» греческого мира.

И все же даже они не были большими. Территория подчиненной Афинам Аттики была примерно с Род-Айленд (самый маленький штат США, 3,2 тысячи квадратных километров). Территория Спарты (Лаконика и Мессения) была равна территории Род-Айленда плюс другого маленького штата Делавэр, то есть двух самых маленьких штатов в США (3,2 тысячи квадратных километров + 6,2 тысячи квадратных километров).

Население также было относительно небольшим. Афины в период расцвета имели население около 90 тысяч свободных афинских граждан (с семьями), мужчин, достигших двадцати лет и обладавших политическими правами, – 35 тысяч, а в другие времена – до 20 тысяч, и это в самом сильном из греческих полисов. Кроме того, в Афинах жили иностранцы (обычно из других полисов) метэки (45 тысяч) и до 365 тысяч рабов.

Но даже эта цифра казалась слишком большой для более поздних греков, пытавшихся разработать теории того, как именно управлять идеальным государством. Считалось, что наилучшим числом было бы 10 тысяч граждан, а на самом деле в большинстве из городов-государств насчитывалось всего до 5 тысяч граждан и меньше, включая Спарту, где гражданами были немногие.

Тем не менее эти маленькие города-государства выработали весьма совершенные системы управления (во многом ставшие основой для более поздних времен, вплоть до нашего). Им противостояли властные монархии, например крупных восточных империй, а также Македонии. Даже сегодня мы говорим о технологии управления – политике (это слово пришло к нам от греческого «полис»), а людей, занятых делом управления, мы называем политиками. (Еще более явно греческое наследие проявляется в названии «полиция».)

Слово «полис» также используется время от времени как довольно причудливый суффикс к названиям городов, даже вне Греции и даже в современном мире. В Соединенных Штатах есть три очевидных примера – Аннаполис в штате Мэриленд, Индианаполис в Индиане и Миннеаполис в Миннесоте.

Греки всегда сохраняли свои идеалы самоуправляемых полисов и считали их свободными, даже если полисом управляло всего несколько мужчин, а большую часть населения составляли рабы.

Греки отстаивали свою свободу ценой жизни. И хотя их понятия свободы для нас недостаточно широки, на протяжении веков они расширялись, и идеалы свободы, которые теперь означают в современном мире так много, – это греческие идеалы свободы, просто ставшие шире и лучше.

В десятках и сотнях греческих городов-государств, каждый из которых развивался по-своему, греческая культура смогла сформироваться с удивительным многокрасочным разнообразием. Город Афины поднял культуру на необычайную высоту и в некоторых отношениях стоит выше всей остальной Греции. В то же время Афины не смогли бы достичь такого расцвета, если бы не эксплуатировали десятки других подчиненных им полисов Афинского морского союза.

С развитием полиса утрачивали свою значимость функции царя. В государстве значительных размеров достаточно богатства, чтобы поддерживать внушительную роскошь и формальности по отношению к царю, есть также возможность содержать сложно устроенный двор. Это позволяет царю отделиться от других людей, даже от землевладельцев (а именно они обычно становятся той знатью, которая противостоит простому народу). Такая роскошь и церемониальные отношения обычно нравятся народу, видящему в них отражение мощи нации (то есть своей собственной мощи).

В полисе богатство менее доступно, так что царь ненамного богаче других представителей знати. Он не может выделиться среди других и не может ожидать, что знать будет относиться к нему с большим вниманием, чем друг к другу.

Кроме того, в полисе часто теряется сама необходимость в царе. В большом государстве бывает полезно, если один человек может быстро принимать решения за все государство. Но полис так мал, что индивидуумам легко объединиться, чтобы вместе принимать решения (или, по крайней мере, сообщить о своих приоритетах). Они могут выбрать правителя, который согласится с их решением, или сместить его, если он начнет противиться их желаниям. В конце концов, граждане могут выбрать нового правителя лишь на некоторое время – чтобы он по прошествии времени не прибрал к рукам слишком много власти.

Обычное слово на греческом языке, обозначающее правителя, – «архонт», от слова, означавшего «первый», так как правитель был первым человеком в государстве. Один правитель мог быть монархом, то есть править в одиночку. А так как на протяжении всей истории такой правитель был обычно царем, или королем, или императором, слово «монарх» стало синонимом этих слов «царь» и «король», хотя, например, выборный президент – это также единственный правитель государства (ограниченный, в отличие от царя, конституцией и сроком, на который он избран). Царство или королевство, таким образом, называют также монархией.

Если же реальная власть лежит в руках нескольких представителей знати, глав самых значительных землевладельческих семей, тогда мы имеем дело с олигархией, то есть с несколькими правителями. Греция вступила в период вторжения дорийцев в виде не очень большого числа небольших монархий, а затем превратилась в гораздо большее количество намного меньших олигархий. Даже те города-государства, которые сохранили своих царей (как, например, Спарта), сильно ограничивали их власть и на самом деле представляли собой олигархии.

Большинство людей (которые, естественно, не были олигархами) часто (и справедливо) считали, что подобные немногочисленные правители большую часть своих усилий прикладывают для того, чтобы сохранить свою власть, даже если это идет вразрез с нуждами и желаниями большинства остальных граждан. Именно поэтому слово «олигархия» и сейчас неприятно для нашего слуха (тем более что олигархические формы правления не перевелись. – Ред.).

Олигархи же, естественно, относятся к сложившейся ситуации по-другому. Они считают, что власть принадлежит им, поскольку они самые способные для этого люди. В Древней Греции они, как правило, потомки древних родов, а правительство, управляемое ими, «аристократическое».

Таковы были олигархи для аудитории Гомера, автора Илиады. На самом деле о Гомере мало что известно, кроме традиционных легенд, придуманных намного позже его времени. Традиционно считают, например, что он был слеп. Согласно античной традиции, за честь называться родиной Гомера спорили: Смирна, Хиос, Колофон, Саламин, Родос, Аргос и Афины. Годы жизни Гомера также очень приблизительны, еще в Древней Греции говорили о промежутке между XII и VIII вв. до н. э. Но основной вариант – около 850 г. до н. э. (Хотя прямых доказательств, что Гомер вообще существовал, нет, но, с другой стороны, ведь кто-то же сочинил гениальные Илиаду и Одиссею!)

В Илиаде отражены многие реалии микенского времени. Герои все принадлежат к родовитым семьям. Тогда не существовало конечно же царей в том понимании, какое сформировалось в годы после нашествия дорийцев, они не были царями в полном, более позднем смысле этого слова. «Цари» микенских греков были «отцами народов», жившими просто, пахавшими свои наделы и державшими совет со всей знатью перед принятием важных решений, то есть были явно «одними из многих».

С другой стороны, простые люди показаны не с лучшей стороны. В Илиаде есть только одна короткая сцена, в которой слово дано простому человеку, Терситу, поднявшему голос против политики Агамемнона. То, что он говорит, лишено здравого смысла, и Гомер описывает его как уродливого и грубого человека, которого благородный Одиссей ударом прогоняет прочь под хохот всей армии. Несомненно, олигархическая часть аудитории также потешалась в этот момент.

В Одиссее, более поздней поэме, есть раб и свинопас Эвмей, который тем не менее является одним из достойных персонажей поэмы. А поклонники Пенелопы (жены Одиссея), творящие, с точки зрения Одиссея, недостойное дело, – все сплошь благородно рожденные.

На сторону простых людей перешел другой поэт того времени – Гесиод. Он жил в VIII–VII вв. до н. э. Его родители переселились из Малой Азии в Беотию, и по рождению Гесиод был беотиец.

Сын земледельца, он сам занимался земледелием, один из главных его литературных трудов называется «Труды и дни». В этой работе Гесиод учит правильному ведению сельского хозяйства, и главной моралью книги является прославление ценности и достоинство труда («Труд не позорен нисколько, позорна одна только праздность»).

Вторым важным трудом, также приписываемым Гесиоду, является «Теогония» («Происхождение богов»), в которой автор излагает генеалогию греческих богов и пытается выстроить мифы, ходившие у греков того времени, в строгую систему. Истории Гесиода о Зевсе и других богах (совместно с менее систематизированными сказаниями о богах Гомера) послужили основой для официальной религии более поздних греков.