Глава 12

Упадок

Серебряный век

Под воздействием постоянных и разрушительных войн между городами-государствами, шедших в Греции с 431 г. до н. э., греческая культура начала приходить в упадок. Золотой век Перикла закончился, и то, как Греция и ее культура развивались в следующем веке, можно в лучшем случае назвать серебряным веком.

После победы в Греко-персидских войнах грекам казалось, что развитие и рост их страны будут продолжаться вечно. На горизонте виделись идеальные город и общество. Периклу казалось, что Афины уже являются таким идеальным городом. Философы пытались разрабатывать средства и методы, с помощью которых человека можно было бы наилучшим образом вписать в идеальное общество, и были прежде всего политиками.

Философы, жившие после Пелопоннесской войны, мало интересовались и политикой, и городом, которые их разочаровали. Прежде всего философы интересовались внутренней жизнью индивидуума, искали пути ухода от мира, казавшегося им несовершенным, и стремились найти способ настройки собственной души на некий внутренний код.

В Афинах, например, ок. 450 г. до н. э. родился некий Антисфен (ум. ок. 360 до н. э.), учившийся у Сократа и у софиста Горгия. Антисфен пришел к выводу, что счастье никак не связано с обществом, а, наоборот, может быть достигнуто при возможно большем удалении от него. Каждый человек должен искать полной свободы, чтобы не волноваться по поводу чужого мнения и не испытывать зависимости от него. Чтобы быть по-настоящему независимым, нужно тщательно избегать любой собственности, так как ее потеря (или даже страх ее потерять) лишает счастья. Основал школу так называемых киников.

Самым знаменитым и экстремальным последователем Антисфена был Диоген, который родился в Синопе на черноморском побережье Малой Азии (годы жизни ок. 400 – ок. 325 до н. э.).

Диоген считал, что удовольствия – это не верный путь к счастью, лишения и голод в большей степени помогают достигнуть добродетели. И он старался обходиться без всего. Он жил в большой бочке (пифосе), чтобы не обременять себя домом. Привыкнув к погодным условиям (зимой неуютно, однако), он мог не обращать на них внимания, погода и ее изменения больше не могли встревожить или расстроить его (послужив возможным источником несчастья). Он пил из деревянной чаши, пока не увидел, как мальчик пьет сложенными лодочкой ладошками. Диоген тотчас же выбросил чашу, как ненужную роскошь.

Естественно, когда кто-то удаляется от мира до такой необычной степени, то он начинает относиться к миру как к злу. Диоген имел очень низкое мнение о людях, и существует известная история о том, как он бродил по рынку при свете дня с зажженной лампой в руках. Его спросили, что он делает, и он ответил, что ищет честного человека, а так как даже при свете дня ни одного не видно, то нужна лампа, чтобы дополнительным светом помочь слабой надежде отыскать его.

Таких философов, как Диоген, называли киникос (киники) от Киносарга, холма в Афинах с гимнасием, где Антисфен занимался с учениками; правда, позже злые языки утверждали, что название киники произошло от греческого слова, обозначавшего собаку, потому что они всегда «лаяли» и ворчали на человечество (по меньшей мере, так утверждает история, проливающая свет на происхождение этого слова). В латинском произношении, которое и закрепилось, это звучит как «циник». И это слово обозначает того, кто уверен в том, что все действия человека определяются дурными или эгоистическими мотивами.

Киникизм, вероятно, не мог быть популярной философией. Но его более рафинированная версия была представлена Зеноном из Китиона, города на Кипре (р. между 336 и 332 – ум. между 264 и 262 до н. э.). (Его не следует путать с Зеноном из Элеи, который жил веком раньше.) Зенон сначала изучал философов-киников (ученик киника Кратеса), но затем в 310 г. до н. э. открыл в Афинах свою собственную школу.

Он учил, что человек должен быть сдержан в своих эмоциях, избегать радости и горя и тем самым стать хозяином своей судьбы, независимо от того, хороша она или дурна. Единственным интересом человека должна быть добродетель и обязанности перед обществом, он должен стать сам себе царем и не быть рабом ни у одного другого человека.

Зенон из Китиона учил этому в школе, имевшей портик, обильно украшенный росписями. Греки называли эту школу «Стоя пойкиле» («Расписной портик»). Поэтому учение Зенона стали называть стоицизмом. Быть стоиком (так и сегодня говорят о некоторых людях) означает не проявлять эмоций и быть равнодушным как к радостям, так и к горю.

Человек, однако, мог удалиться от общества, не только уча себя обходиться без материальных благ, но предаваясь жизни, полной удовольствий.

Автор философии такого типа был Аристипп. Он родился в Кирене, греческой колонии в Северной Африке (совр. Ливия), к западу от Египта, около 435 г. до н. э. (умер, предположительно, ок. 360 г. до н. э.) и приехал в Афины для получения образования. Он учился у Сократа. Затем основал учение (так называемая киренская школа), суть которого заключалась в том, что целью жизни является удовольствие (наслаждение) и что немедленное получение удовольствия лучше, чем ожидание его в будущем (так называемый гедонизм).

Более мягкая версия этой философии была разработана Эпикуром (341–270 до н. э.), родившимся на острове Самос у родителей-афинян. В 306 г. до н. э. он прибыл в Афины, основал философскую школу и стал учить, что удовольствие, к которому мы стремимся, есть отсутствие страданий душевных и телесных, здоровые тела и состояние безмятежности души. Познание природы освобождает от страха смерти и суеверий. Эпикур воспринял взгляды Демокрита на атомы. В позднейшем словоупотреблении, возникшем из ошибочного толкования учения Эпикура, эпикуреец – жизнелюб, человек, видящий смысл жизни в личных удовольствиях, чувственных наслаждениях.

Литература также, кажется, оставила город. Великие афинские трагики имели дело с великими и серьезными отношениями между богами и людьми, помогавшими осветить работу общества. Аристофана же интересовали злободневные проявления политики и жизни.

Но к концу своей жизни, после поражения Афин, Аристофан стал избегать персональной карикатуры, усиливаются бытовые моменты, пародия на мифы, но острая социальная тематика сохраняется. Комедии стали посвящаться обыденным вещам. Сюжеты построены на критике рабовладельческой утопии «демократии и равенства» для избранных (полноправных граждан) – на костях, горе и непосильном труде тех, кто обеспечивает демократию для избранных. Самым способным автором, писавшим по-новому, был Менандр (342–292 до н. э.), родившийся в Афинах. Он написал более ста комедий, из которых часть дошла в переработке римских авторов, а из оригиналов в достаточно полном виде сохранилось пять.

Афины серебряного века не дали миру ни одного скульптора, равного по таланту Фидию, ни одного строения, равного Парфенону. Конечно, был Пракситель, которого можно считать скульптором первой величины. Но в оригинале сохранилась всего одна его найденная в Олимпии скульптурная группа «Гермес с младенцем Дионисом». В античных копиях сохранились статуи: Афродиты Книдской, Афродиты из Арля, Аполлона Сауроктона; юного сатира, льющего вино из кувшина; отдыхающего сатира; Эрота Чентогелле и др. Из других греческих скульпторов нужно выделить Скопаса (IV в. до н. э.), уроженца острова Парос. Ему приписывалось около двадцати пяти статуй (сохранились римские копии с некоторых из них), он был автором фронтонных композиций Алей в Тегес (Пелопоннес), а также работал над Галикарнасским мавзолеем и его скульптурным убранством.

Продолжали развиваться математика и естественные науки. Ученик Платона Евдокс (ок. 408 – ок. 355 до н. э.) родился в Книде. Он был главным образом математиком, предоставившим миру множество геометрических доказательств, которые почти через век найдут обобщение в работах Евклида (см. ранее).

Евдокс применил геометрию к изучению небесных сфер. Он был первым греком, установившим, что год имеет не точно 365 дней, а длится на шесть часов дольше. Хотя Платон утверждал, что планеты (Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Солнце и Луна) вращаются в небе ровными кругами, наблюдения Евдокса подтвердили, что это не так, по меньшей мере визуально.

Он был первым, кто предпринял попытку «спасти видимость», то есть объяснить, как движение совершенными кругами, как утверждала философия Платона, может производить впечатление неровного движения при наблюдении. Евдокс предположил, что каждая планета заключена в некую сферу, которая равномерно вращается, а ее полюса вписаны во вторую сферу, полюса которой вписаны в третью и так далее. Каждая сфера равномерно движется, но комбинация движений производит впечатление неравномерного движения самих планет.

Евдоксу потребовалось целых двадцать шесть сфер, чтобы рассчитать движение планет. Более пристальные наблюдения, однако, показали, что его подсчеты оказались не совсем верными. Каллипп из Кизика в Пропонтиде (370–300 до н. э.), ученик Евдокса, был вынужден прибавить еще восемь сфер, всего их стало тридцать четыре. Таким образом, было введено понятие «движение небесных сфер», которое использовалось почти две тысячи лет до тех пор, пока современные астрономы окончательно не отбросили его.

Тем не менее некоторые греческие астрономы были на правильном пути даже в те времена. Таким был, например, Гераклит (Гераклид), родившийся в Гераклее на черноморском побережье Малой Азии около 390 г. до н. э. (поэтому его часто называют Гераклид Понтийский). Он учился у Платона и считал, что шарообразная Земля вращается вокруг своей оси, в то время как внутренние планеты (Меркурий и Венера) обращаются вокруг Солнца, которое, в свою очередь, обращается вокруг Земли.

Взгляды Гераклида развил Аристарх (конец IV в. – первая половина III в. до н. э.), родившийся на острове Самос. Он считал, что движения планет, Земли и Луны совершаются внутри сферы неподвижных звезд, которая, как считал Аристарх, неподвижна, как и Солнце, находящееся в ее центре. Таким образом, Аристарх является основоположником гелиоцентрической системы мира (которую потом обосновал Коперник). За свое учение Аристарх был обвинен в безбожии и должен был покинуть Афины. К сожалению, понятие о том, что громадная, твердая Земля может вращаться вокруг Солнца, было слишком смелым для философов того времени, и астрономии пришлось ждать еще две тысячи лет, чтобы вступить на правильный путь.