11:17

Отойдя от дома на приличное расстояние, Макс остановился. Патриция Келлер так и не бросила ему ни единого слова. Что ж, теперь он умудрился оттолкнуть и одного из тех двоих, кто ещё соглашался помогать.

Так и тянуло с размаху приложиться лбом о стену. Нужно было срочно звонить Пальцеру, но аккумулятор по-прежнему был мёртв. Значит, прежде всего — найти место, где можно подзарядить телефон.

Минут через пятнадцать Макс набрёл на крохотную лавку с аксессуарами для мобильников. Других посетителей не было. Хозяин — мужчина лет шестидесяти, с залысинами и усами — встретил его за прилавком приветливой улыбкой.

Макс показал телефон и спросил, не найдётся ли подходящего зарядного кабеля. И тут же заметил, как меняется взгляд продавца: тот хмурился, словно силился вспомнить, где видел гостя, и никак не мог.

Положив на прилавок свёрнутый шнур, хозяин проговорил:

— Простите… вас, наверное, часто об этом спрашивают, но вы случайно не с телевидения или вроде того? Никак не отделаюсь от ощущения, что мы знакомы.

Макса это не удивило. Должно быть, его фото уже во всех газетах и наверняка облетело Facebook и Instagram.

Несмотря на горячее покалывание во лбу, он заставил себя улыбнуться.

— Нет, но меня и правда часто об этом спрашивают. Только до сих пор так и не выяснил, на кого же я похож.

— Хм… — Продавец пожал плечами. — Может, ещё вспомню. Чем-то ещё могу быть полезен?

— Да, видите ли… вам это покажется странным, но не позволите ли мне ненадолго подключить телефон к этому кабелю?

— Прямо здесь? — изумился хозяин.

— Если можно… У меня дома таких шнуров несколько, мне бы только минут на пять.

— То есть кабель вы покупать не намерены — лишь воспользуетесь?

— Да, простите. Я… вышел без денег.

По лицу продавца было видно: он колеблется — то ли посмеяться над посетителем, то ли счесть сумасшедшим. Однако, к удивлению Макса, тот вдруг расплылся в улыбке.

— За все годы, что я держу эту лавку, ничего подобного не случалось. Но знаете что? Заряжайте на здоровье. Розетка прямо у вас за спиной.

— Спасибо! — с облегчением выдохнул Макс и подхватил кабель. — Я непременно отблагодарю вас. Обещаю.

Хозяин, покачав головой, отмахнулся:

— Да полно вам.

Стоя у розетки в ожидании, пока заряда хватит хотя бы на пару разговоров, Макс ощущал на себе пристальный взгляд. Через несколько минут он отсоединил кабель, вернул его на прилавок, ещё раз поблагодарил и поспешил убраться, пока хозяину не стукнуло в голову, что лицо клиента он видел на полицейской ориентировке.

На улице Макс включил аппарат.

Часы показывали 11:48.

На какое время выставлен таймер бомбы — неизвестно, но времени оставалось чертовски мало.

Сим-карта подключилась к сети, и на экране выскочило уведомление о шести пропущенных вызовах. Два — с мобильного Бургхарда Пальцера, остальные четыре — с незнакомого номера.

Макс нажал «перезвонить», гадая, кто ответит. Это оказался Маркус Фогт, бывший приятель Ноймана из Нойса.

— А, хорошо, что перезваниваете, — заговорил тот. — Я уже несколько раз пытался дозвониться.

— Аккумулятор сел. Вспомнили о Ноймане что-то ещё?

— Ну да… не знаю, важно ли это, но… вам известно, что у Алекса была сестра?

— Слышал. Насколько мне известно, она умерла от передозировки.

— Верно. Когда Алекс ещё сидел. Почти четыре года назад. Но вы вряд ли в курсе, что прежде она вообще не употребляла.

Макс на мгновение задумался, не сообщить ли Фогту о смерти Ноймана, но решил повременить.

— Откуда мне знать? И чем это поможет?

— Лена начала колоться лишь после того, как узнала, что́ с Алексом творили в тюрьме. Она…

— А как она об этом проведала? Он писал ей?

— Писал, но ни словом не обмолвился, как ему на самом деле приходится. Видимо, понимал, насколько её это подкосит. А открылось всё позже, когда один из заключённых начал передавать Лене записки на волю — через своего адвоката.

— А вам-то откуда всё это известно?

— Она сама рассказала. Даже одно из писем показала. То, что было там написано… омерзительно. В ту пору я был её лучшим другом. По крайней мере, до того дня — примерно за год до её смерти, — когда она вдруг отдалилась. В одночасье перестала отвечать на звонки. Если случалось пересечься на улице — убегала. Думаю, она с кем-то сошлась. С тем, кто оказывал на неё дурное влияние.

— А имени того сокамерника, что писал Лене, вы случайно не знаете?

— Увы, нет.

— Но вы же говорили, что она показывала вам письмо. Неужели там не было подписи?

— Честно говоря, не помню. Не обратил внимания. Да и вы не обратили бы, прочитав описания этих мерзостей. У меня от одного представления желудок выворачивало…

— Хорошо. Но я всё ещё не понимаю, как это поможет мне найти сестру.

— Лена, по сути, вырастила Алекса, — продолжал Фогт, словно не слыша вопроса. — Старше брата на шесть лет, она нянчилась с ним, будучи сама ещё ребёнком. Если бы не она, Алекс не дожил бы и до года. Мать только пила да гуляла, а отец, этот идиот, всё видел и каждый день заливал глаза шнапсом. Словом, у брата с сестрой была особенная связь, не разлей вода.

— А о его… особенностях она знала?

— Знала. Но вытесняла из сознания. С ней он, разумеется, был совсем другим. Думаю, в какой-то момент она просто не вынесла вестей из тюрьмы и вколола себе смертельную дозу. Страшно даже представить, что́ стало с Алексом, когда он узнал.

Макс представлял это вполне отчётливо. Зная склад ума Ноймана, нетрудно было догадаться: вину за смерть сестры тот повесил и на него. Ненависть, которую Нойман и без того питал к Максу, должна была разрастись до бесконечности. В таком свете похищение Кирстен обретало совершенно иной смысл.

— И вы не знаете, с кем она тогда сошлась?

— Нет. Я же говорю: она вдруг полностью отвернулась от меня.

— Хм… ладно. Что-нибудь ещё?

— Нет, я просто подумал, что вам это может быть любопытно.

— Ещё один вопрос. Что вы почувствовали, узнав о смерти бывшей лучшей подруги?

— Я… ну… мне было тяжело.

— Вы её любили?

— Э-э… нет. Мы были добрыми друзьями, не более.

— Вы винили в её смерти Александра Ноймана?

— Нет! — Голос Фогта дрогнул. — Он же не виноват, что его так истязали за решёткой.

— Тут наши мнения определённо расходятся. Он очень даже виноват в том, что туда угодил. Он был психованным убийцей.

— «Был»? Это что-то означает, что вы говорите о нём в прошедшем времени?

— Да, был. Александра Ноймана вчера застрелили.

— О! — Пауза. — Что ж… в общем-то, чего-то подобного и стоило ожидать.

Такой реакции Макс никак не предвидел.

— Вы так считаете?

— Он же говорил, что хочет залечь на дно, спрятаться. От тех… мерзких ублюдков, ну, вы понимаете.

— Да, кто его знает.

Всё это ни к чему не ведёт. Только время утекает.

— Ладно, спасибо за информацию.

— Пожалуйста. Если ещё что-нибудь вспомню…

— Да, благодарю.

Макс отключился и взглянул на экран.

12:09

Кирстен.

Он надеялся, что бомба ещё не взорвалась. Но раз Нойман собирался позвонить ему лишь в полдень, а потом — откуда бы то ни было — вернуться в укрытие, велика была вероятность, что таймер он выставил соответственно.

Макс набрал номер Пальцера. Прошло несколько мгновений, прежде чем Бургхард взял трубку.

— А, ну вот и ты. Куда же ты запропастился?

— Долгая история. Нойман мёртв.

— Что? Что произошло?

Макс изложил события в нескольких фразах и закончил рассказом о звонке Бёмеру.

— Похоже, твой напарник — крепкий орешек.

— Это как посмотреть. По мне, ему больше подходит слово «идиот». Может, ты ещё…

Сбоку метнулась тень, чья-то рука схватила телефон и вырвала его из ладони Макса.

Кто-то крикнул:

— Стоять!

Перед ним возник боец в полном спецназовском снаряжении, целясь из пистолета.

Руки Макса рванули назад — резкая боль; в следующее мгновение тонкий пластик стяжек впился в запястья. Прежде чем он успел осознать происходящее, его уже окружили четверо полицейских. Чьи-то ладони — отнюдь не деликатно — обыскали его с головы до ног.

— Чисто! — коротко бросил один.

— Не дёргайся, коллега, — рыкнул другой и грубо стиснул ему плечо.

— Вы что, с ума сошли? — возмутился Макс. — Чёрт возьми, мне нужно искать сестру. Если я не найду её в ближайшее время, она погибнет.

Спецназовец встал перед ним вплотную — лица разделяло несколько сантиметров.

— Макс Бишофф, вы арестованы. Вам предъявляется обвинение в убийстве старшего комиссара Верены Хильгер выстрелом в голову.

Он наклонился ещё ближе и прошипел:

— Если не пойдёшь по-хорошему, придётся сделать тебе больно. Терпеть не могу полицейских, которые убивают своих.

Затем чуть отстранился и продолжил уже обычным тоном:

— Вы имеете право давать показания или хранить молчание. В любой момент, в том числе до начала допроса, вы вправе проконсультироваться с защитником по вашему выбору, а также ходатайствовать о проведении отдельных следственных действий.

Полицейский, выхвативший у Макса телефон, протянул ему аппарат.

— Вызов сброшен. С кем ты только что говорил?

— С бывшим приятелем Александра Ноймана. Нойман похитил мою сестру. Теперь он мёртв, а я…

— Звони! — приказал тот, что недавно угрожал Максу, и сделал ещё шаг назад.

— Да, здравствуйте, с кем я говорю?.. Какое отделение?.. Ага. Вы только что разговаривали с Максом Бишоффом. Что он от вас хотел?.. Главный комиссар Петерс, спецподразделение… Да. Вы знаете Бишоффа?.. Ага… Хорошо. К вам подъедет коллега и побеседует. Спасибо.

Опустив руку с телефоном, он кивнул главному комиссару.

— Похоже, всё, что он сказал, — правда.

Пальцер сориентировался безупречно.

— Ладно, поехали.

Макса потянули за руку, и тут он заметил, что вокруг собралось немало прохожих, во все глаза наблюдавших за сценой. Кое-кто поднял смартфоны, снимая разворачивающийся спектакль.

Они успели пройти всего несколько метров, когда сзади раздалось:

— Стойте!

Голос, который Макс знал слишком хорошо. Голос Хорста Бёмера.

---

 

Отправить