48

Окончание войны в Европе

МАЙ 1945 г.

Гитлер был мертв, однако война в Европе продолжалась еще восемь дней; восемь дней сражений, смертей, замешательства, страха, радостного оживления и усталости. 1 мая 1945 г. немецкий гарнизон на острове Родос сложил оружие. В Берлине начались переговоры между генералом Кребсом и маршалом Жуковым. Кребс запросил перемирия. Жуков настаивал на безоговорочной капитуляции. Кребс вернулся в бункер, где обнаружил, что Геббельс и Борман, начальник партийной канцелярии НСДАП, не намерены сдаваться. Генерал Вейдлинг, однако, решил, что другого выхода, кроме капитуляции, не существует, и по собственной инициативе отдал приказ своим гарнизонным войскам и жителям Берлина прекратить сопротивление.

В бункере Геббельс пригласил эсэсовского врача, чтобы тот ввел шестерым его детям смертельную инъекцию; после этого он приказал эсэсовцам застрелить себя самого и свою жену. Кребс покончил с собой. Борман попытался бежать, но, вероятнее всего, был убит в пределах полутора километров от бункера. Кроме того, 1 мая совершил самоубийство профессор Макс де Крини, один из основных апологетов программы эвтаназии в начале войны; считалось, что именно он составил для Гитлера текст Декрета об эвтаназии, принятого в сентябре 1939 г.

На Дальнем Востоке 1 мая началась операция «Дракула», в ходе которой британцы попытались захватить Рангун. В одном из боестолкновений, когда тридцать японцев оказывали сопротивление десантному подразделению гуркхов, выжил только один раненый японский солдат. Однако японцы решили не вести бои в самом Рангуне; британский летчик, пролетая утром над городом, увидел, что над лагерем для военнопленных из Королевских ВВС Великобритании большими буквами выложена надпись: «Япошки ушли. Дерзайте». Британские войска «дерзнули», и в результате через семьдесят два часа Рангун был освобожден.

В ходе операции «Дракула» британские бомбардировщики, атаковавшие военные объекты вокруг Рангуна, вылетали с авиабазы в Салбони. На борту одного бомбардировщика во время второго за двадцать четыре часа полета к Рангуну находился подполковник ВВС Джеймс Николсон, единственный летчик-истребитель, удостоенный Креста Виктории в битве за Британию. Теперь он отвечал за подготовку пилотов в штабе ВВС в Юго-Восточной Азии и был избран в качестве перспективного кандидата на следующих парламентских выборах в Британии. Однако во время перелета его бомбардировщик разбился в море; Николсон и девять из одиннадцати членов экипажа погибли.

У восточного побережья Борнео 1 мая австралийские войска высадились на острове Таракан; спустя одиннадцать дней японцы были разбиты. Однако на филиппинских островах Лусон и Минданао японцы продолжали сопротивляться, и за каждый километр шли ожесточенные и кровопролитные бои.

Утром 2 мая, без четверти семь, маршал Жуков принял капитуляцию Берлина; прекращение огня вступило в силу в три часа пополудни. Красная армия взяла в плен 134 000 немецких солдат. 2 мая мэр Гамбурга начал переговоры о безоговорочной капитуляции города. Вечером Черчилль заявил в палате общин, что более миллиона немецких солдат в Северной Италии и в Северной Австрии сложили оружие.

В североитальянской деревне Биелла немецкие солдаты изумились, увидев, что экипажи американских танков, въехавших в деревню после капитуляции, состояли из японцев – члены японо-американской оперативной группы были японцами американского происхождения, которые сражались в итальянской кампании с самого начала. Кроме того, 2 мая в Обераммергау на юге Германии западным союзникам сдался доктор Герберт Вагнер, конструктор самонаводящихся ракет. С ним были двое старших сотрудников ракетной лаборатории Пенемюнде, Вернер фон Браун и генерал Вальтер Дорнбергер. Всех троих поспешили отправить в Париж, а затем – в США. «Мы были заинтересованы в продолжении своей работы, – писал позднее фон Браун, – а не в том, чтобы нас выжали как лимон, а затем выбросили».

2 мая немецкий бомбардировщик под управлением лейтенанта Рольфа Кунца вылетел с немецкой авиабазы в Тронхейме на севере Норвегии, направившись как будто на еще более северную авиабазу в Бардуфоссе. Вместо этого он перелетел через Северное море в Британию, где Кунце и четверо других членов экипажа попросили политического убежища. Им удалось посадить самолет в нескольких километрах от Фрейзербурга, в Шотландии, неподалеку от того места, где в октябре 1939 г. разбился первый немецкий самолет, сбитый в небе над Британией. Это был первый случай, когда на сторону противника перешел вооруженный немецкий бомбардировщик.

В Дублине 2 мая президент и премьер-министр Ирландии Имон де Валера нанес визит старшему немецкому дипломату в столице и выразил соболезнования в связи со смертью Гитлера. Ирландия сохраняла полный нейтралитет на протяжении более пяти с половиной лет войны.

В порту Любека, по-прежнему находившемся под контролем немцев, 2 мая они попытались переместить 850 еврейских женщин, которых ранее эвакуировали из Штуттгофа, на три больших судна в гавани, «Кап Аркону», «Афину» и «Тильбек». Однако капитаны кораблей отказались принять их; на борту всех трех судов уже находилось более 9000 евреев, политических заключенных и русских военнопленных. Шлюпкам было приказано отправляться обратно к берегу. Когда ранним утром 3 мая они приблизились к суше и истощенные евреи попытались выбраться на берег, эсэсовцы, участники гитлерюгенда и немецкие моряки открыли по ним огонь из пулеметов. Погибло более пятисот человек. Выжили триста.

В ходе продолжавшегося налета британских бомбардировщиков на порт Любека всем 2000 заключенных на «Афине» удалось добраться до берега. Однако из 2800 человек, находившихся на борту «Тильбека», спаслись пятьдесят. Из 5000 человек с «Кап Арконы», которая загорелась первой и затонула под британскими бомбами, спаслось только 350. На нижней палубе семьсот тяжелобольных и умирающих людей сгорели заживо. Несколько сотен советских военнопленных находились в холодильниках для бананов; большинство из них пропали без вести.

Еврейская девочка из Лодзи, которой удалось пережить все мучения гитлеровской войны против евреев и которая была одной из пятидесяти спасенных в тот день с «Тильбека» – их подобрала другая немецкая шлюпка, – позднее рассказала о последнем этапе путешествия из Любека в Киль, проделанного теми, кому удалось выжить. «На протяжении всего пути раздавались оглушающие разрывы бомб, – вспоминала она, – и вспыхивали невообразимые зарницы от взрывов на горизонте. Повсюду мы видели бесчисленное множество горящих кораблей и громадные грузовые пароходы, переполненные людьми. Солдатские конвойные суда были объяты пламенем, и немцы выпрыгивали в горящую воду. Вокруг полыхал один огромный пожар».

Заключенные были доставлены в Киль после двух дней плавания по морю. Через три часа после их прибытия к докам вышли британские танки. «Англичане отнеслись к нам очень хорошо, – вспоминала позднее девочка из Лодзи. – Они целовали нас и пытались обнадежить, говоря: “Погоди немного, милашка. Мы на минуту отлучимся и раздобудем всем нам кое-какой еды!”»

В четверг 3 мая в 11:30 в ставку фельдмаршала Монтгомери, расположенную на окраине деревни Вендиш-Эверн, прибыли генерал-адмирал Ганс Георг фон Фридебург – преемник Дёница на посту главнокомандующего ВМС Германии – и генерал Эберхард Кинцель – начальник штаба группы армий «Висла». «Кто эти люди? – спросил Монтгомери. – Что им нужно?»

Немецкие офицеры пришли, чтобы сдать три германские армии, противостоявшие советским войскам. Монтгомери отклонил их предложение. Армии, сражающиеся против Красной армии, сказал Монтгомери, должны капитулировать перед ней – и только перед ней. Они могут сдать ему только те армии, которые противостоят британцам, то есть все немецкие войска в Нидерландах, Северо-Западной Германии и Дании. На тот случай, если они не согласятся, Монтгомери сказал немцам: «Я продолжу воевать, и сделаю это с удовольствием, и я к этому готов, – и далее предупредил: – Все ваши солдаты будут убиты».

Немецкие офицеры перешли линию фронта в обратном направлении и вернулись во Фленсбург, где пересказали Дёницу условия Монтгомери. Они вернулись на следующий день в половине шестого пополудни; спустя час они подписали акт о капитуляции. В тот день города Инсбрук и Зальцбург в Западной Австрии сдались американцам, которые, помимо этого, вступили в Берхтесгаден, бывшее горное убежище Гитлера, захватив при этом 2000 пленных.

4 мая американцы вошли в концентрационный лагерь Флоссенбюрг. Среди тех, кого они освободили оттуда, был и бывший премьер-министр Франции Леон Блюм, чей брат Рене был депортирован в Освенцим в сентябре 1942 г. и пропал без вести. В тот день были освобождены бывший канцлер Австрии Курт фон Шушниг, противостояние которого Гитлеру в марте 1938 г. продемонстрировало силу австрийской демократии; и один из ведущих представителей немецкого протестантизма пастор Мартин Нимёллер, бывший глава Евангелической церкви Германии, которого держали сначала в Заксенхаузене, потом в Дахау и, наконец, во Флоссенбюрге на протяжении семи лет.

Европа: от войны к миру, май 1945 г.

Немецкие армии продолжали сражаться к северу от Берлина и в Чехословакии; продолжались и бомбардировочные налеты союзников. 4 мая во время одного из таких налетов от взрыва бомбы погиб фельдмаршал фон Бок, командовавший немецкой группой армий «Центр» во время вторжения в Советский Союз в июне 1941 г., которого Гитлер отстранил от должности после того, как остановилось наступление на Москву. В тот же день правитель Хорватии, бывший союзник Гитлера доктор Анте Павелич в последний раз появился на улицах своей столицы Загреба. «Если нам суждено умереть, – заявил он, – пусть мы падем как настоящие герои, а не как трусы, умоляющие о пощаде». Однако затем, опередив большинство из своих приверженцев, он поспешил на север к относительно безопасной австрийской границе.

4 мая на конференции Объединенных Наций, которая чуть раньше открылась в Сан-Франциско, народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов рассказал госсекретарю США Эдварду Стеттиниусу, что шестнадцать польских переговорщиков, которые 27 марта встречались с советским полковником Пименовым в Прушкове, неподалеку от Варшавы, «были арестованы Красной армией» по обвинению в совершенном ранее «убийстве двухсот офицеров Красной армии». Это число Иден передал Черчиллю в телеграфном сообщении из Сан-Франциско: «Кажется, я припоминаю, что Сталин в Ялте называл точно такую же цифру». Впечатление, произведенное этим сообщением на общественное мнение в Америке, добавил Иден, «судя по всему, серьезное»: «Несомненно, таким же оно будет и у нас дома».

Черчилль тотчас ответил Идену: «Вероломство, с которым этих поляков заманили на русскую конференцию, а затем передали в руки русских, таково, что эта история всплывет во всех подробностях на фоне тех рассказов, что уже дошли до нас, и, несомненно, обнародование этих подробностей от имени великих западных держав приведет к важнейшим переменам в структуре мировых сил».

В момент победы над Германией судьба Польши вызывала у западных лидеров глубокое беспокойство. 4 мая Черчилль отправил Трумэну телеграмму, в которой говорил, что, вероятнее всего, после капитуляции немецких армий те области, которые попадут под контроль Красной армии, «будут включать в себя Балтийские провинции, всю Германию до оккупационной линии, всю Чехословакию, значительную часть Австрии, Югославию целиком, Венгрию, Румынию, Болгарию, вплоть до Греции, находящейся сейчас в неустойчивом положении. Туда войдут все крупные столицы Центральной Европы, включая Берлин, Вену, Будапешт, Белград, Бухарест и Софию». Это, предупреждал Черчилль Трумэна, «представляет собой такое событие в истории Европы, которое нечему уподобить и с которым союзники в ходе долгой и опасной борьбы еще не сталкивались. Одни только репарационные требования русских к Германии таковы, что позволят им продлевать оккупацию практически неограниченно долго, в любом виде, на протяжении многих лет, за которые Польша вместе со многими другими странами попадет в обширную зону подконтрольной русским Европы, не обязательно советизированной экономически, но находящейся под их управлением».

Черчилль твердо намеревался предотвратить советское военное наступление во всем, в чем было возможно. Он объяснил Идену 5 мая вдобавок к тому, что он отправил Монтгомери в Любек, чтобы лишить Советы возможности продвинуться от Балтики в Данию: «Мы перебрасываем по воздуху умеренный по силе отряд сдерживания в Копенгаген, а остальная часть Дании с этого времени стремительно оккупируется нашими подвижными танковыми колоннами. Таким образом, я считаю, что, учитывая радостные чувства датчан, а также жалкое смирение и возможность ангажировать сдавшихся в плен немцев, мы помешаем нашим советским друзьям и на этом направлении тоже».

5 мая Красная армия еще вела ожесточенные бои: на севере Германии – между Висмаром и Шверином, в Восточной Пруссии – на узкой прибрежной полосе между Данцигом и Кёнигсбергом, в Чехословакии – в районе Оломоуца, в Австрии – в районе Санкт-Пёльцена и в Силезии. Поблизости от Вансена, в 32 километрах к югу от Бреслау, установлен монумент в память о 469 русских солдатах, погибших в тот день, – тогда немецкая 17-я армия перешла в одну из своих последних отчаянных контратак.

5 мая немцы подписали еще несколько актов о капитуляции; согласно одному из них, капитулировали все немецкие войска в Нидерландах. Капитуляция была подписана в четыре с небольшим часа пополудни в присутствии старшего канадского генерал-лейтенанта Чарльза Фоулкса; в качестве главнокомандующего внутренними войсками Нидерландов там присутствовал и принц Бернард Нидерландский. Генерал Бласковиц, командующий немецкими войсками в Нидерландах, неожиданно выказал принцу глубокое почтение, однако тот не обратил на него внимания.

5 мая в половине третьего пополудни на юге Германии, в Бальдгаме, был подписан очередной акт о безоговорочной капитуляции. На этот раз сдались все немецкие войска на территории от Богемских гор до верховьев реки Инн. Со стороны немцев акт подписал генерал Герман Фёрч, которому американский генерал Джейкоб Деверс объяснил, что это не перемирие, а безоговорочная капитуляция. «Вы это понимаете?» – спросил у Фёрча Деверс. «Уверяю вас, сэр, – ответил Фёрч, – в моем распоряжении не осталось никакой власти, чтобы воспрепятствовать этому».

Хотя война была фактически окончена, тем не менее в Эбензе, неподалеку от Маутхаузена, в 1500 километрах к востоку от Бальдгама, эсэсовцы собирались убить несколько тысяч евреев, большинство из которых были выжившими узниками Освенцима, которых пригнали маршем из Маутхаузена в Эбензе. Заключенным приказали спуститься в один из туннелей местной шахты. Это было нужно, как объясняли охранники, для защиты от бомбардировок союзников.

Среди заключенных в Эбензе был сорокашестилетний русский еврей Лев Маневич, который сидел в немецкой тюрьме с 1936 г., когда его арестовали за шпионаж в пользу Советского Союза. В сентябре 1943 г. он был ненадолго освобожден американцами, когда небольшое фронтовое подразделение американской армии захватило тюрьму в итальянском городе Сан-Стефано, однако, будучи чрезвычайно ослабленным, он снова попал в руки немцев через сорок восемь часов. Теперь же, истощенный и никому не известный, он отреагировал на приказ немцев спуститься в шахту, выкрикнув на нескольких языках: «Не ходите туда. Они нас убьют».

Предупреждение Маневича возымело действие. Все до одного заключенные отказались сдвинуться с места. Историк Эвелин ле Шен, рассказавшая об этом последнем восстании, писала, что охранники-эсэсовцы «застыли в нерешительности»: «Людские толпы волновались и роптали. В первый раз со времени ареста заключенные, еще не находившиеся на грани смерти, увидели возможность хотя бы пережить войну. Разумеется, они не хотели ни того, чтобы их взорвали в шахте, ни того, чтобы их перестреляли из пулеметов за неповиновение. Но они знали, что в эти последние дни многие части войск СС ушли и были заменены подразделениями из этнических немцев».

После непродолжительных переговоров с подчиненными офицерами немецкому коменданту стало ясно, «что им тоже не хотелось ни принуждать людей спуститься в туннель, ни расстреливать их»: «Война почти закончилась, и они думали о будущем, а наказание, которое постигло бы их за убийство столь большого количества людей, было чем-то таким, чего они – пусть даже их руки уже были запятнаны кровью – хотели избежать. Так заключенные взяли верх».

В Эбензе в тот день был и Меир Пескер, польский еврей из города Бельск-Подляски, которого депортировали сначала в Майданек, потом в Плашов, пока наконец он не оказался в Маутхаузене. «Мы видели, что приближаются американцы, – писал он позднее, – и немцы тоже это видели. – Он продолжал свой рассказ: – Затем внезапно появился один из немецких охранников, жирный примитивный зверь, жестокий настолько, что собственноручно убил десятки евреев. Тут он впал в нерешительность, разволновался и стал умолять нас не выдавать его, ведь он “сделал столько всего хорошего для евреев, которым этот безумец Гитлер стремился навредить”. Когда он закончил свои увещевания, трое мальчиков повалили его и убили – прямо здесь же, в том самом лагере, в котором он был единоличным правителем».

Меир Пескер добавлял: «Мы убили всех немецких угнетателей, попавших в наши руки, еще до того, как американцы вошли внутрь лагерного ограждения. Это была месть за наших близких, чья кровь была пролита от рук этих языческих германских животных. Я выжил только благодаря счастливой случайности – пусть даже это было и греховное счастье».

5 мая, в день, когда немцы собирались бежать из Эбензе, там находился и доктор Миклош Нисли, очевидец зверств доктора Менгеле в Освенциме. Как и все его товарищи по заключению в Эбензе, он пережил марши смерти, включая тот, на котором их гнали из Центральной Германии в Маутхаузен, когда вышло 3000 человек, а тысяча погибла в пути. «5 мая, – вспоминал он позднее, – на сторожевой вышке в Эбензе был поднят белый флаг. Все кончилось. Они сложили оружие. Ярко светило солнце, и в девять часов утра легкий танк американцев с тремя солдатами на броне въехал в лагерь и захватил его. Мы были свободны».

И снова в момент освобождения сами освободители испытали глубокое потрясение. Когда американцы вышли к Маутхаузену, они обнаружили огромную братскую могилу почти с 10 000 тел. Из 110 000 выживших узников 28 000 были евреями. Поблизости от Эбензе было найдено еще больше трупов и истощенных узников, среди них был и Лев Маневич. Подобно сотням других освобожденных людей, Маневич был слишком слаб, чтобы выжить. Он умер через четыре дня после своего акта неповиновения.

6 мая в Берлине состоялось последнее награждение престижными мечами к Рыцарскому кресту Железного креста. Их удостоился отмеченный самыми высокими наградами и наиболее популярный офицер из частей ваффен-СС Отто Вейдингер. Вероятно, эта награда досталась ему, хотя бы отчасти, за участие в обороне Вены. Однако в условиях катастрофы и смятения последних дней войны сообщение о том, что ему вручена награда, было потеряно. В действительности сам Вейдингер узнал о своей награде только после возвращения из плена во Франции, спустя шесть с половиной лет. Приказ о награждении вышел спустя три недели после того, как его войска были вынуждены оставить Вену.

Разворачивались последние события войны в Европе. 6 мая в шесть часов вечера генерал Никгоф, командующий осажденными в Бреслау немецкими войсками, принял советские условия капитуляции как своих войск, так и города. Спустя полчаса на западе генерал Йодль вылетел из Фленсбурга в Реймс, чтобы подписать акт о капитуляции всех немецких войск, еще сражавшихся против западных союзников или противостоявших им. Поначалу Йодль намеревался ограничить капитуляцию теми немецкими войсками, которые находились на Западном фронте. Однако Эйзенхауэр пояснил ему, что либо немцы соглашаются на полную капитуляцию всех своих войск как на Западе, так и на Востоке, либо он прерывает всяческие переговоры и закрывает Западный фронт, таким образом, немцы больше не смогут переходить с Востока на Запад, чтобы сдаться. Генерал Йодль передал этот ультиматум по радио гроссадмиралу Дёницу во Фленсбург. Дёниц ответил вскоре после полуночи, наделив Йодля полномочиями подписать акт о безоговорочной капитуляции всех немецких войск на всех фронтах. В 1:41 ночи 7 мая Йодль поставил свою подпись в присутствии генерал-майора Ивана Суслопарова из России и генерала Франсуа Севе из Франции. Затем свои подписи поставили генерал Беделл Смит от имени Главного командования союзных сил и генерал Суслопаров от имени советского Верховного главнокомандования. Наконец, генерал Севе расписался в качестве свидетеля. Акт о капитуляции вступал в силу в 23:01 8 мая. Война в Европе продолжалась еще двадцать один час и одиннадцать минут.

7 мая в Чехословакии немецкие войска продолжали сражаться против Красной армии в городе Оломоуце и к северу от него. На узкой полосе земли между Данцигом и Кёнигсбергом немцы сражались с советскими частями поблизости от деревни Фогельзанг. Рядом с побережьем Шотландии, в заливе Ферт-оф-Форт, в одной миле к югу от острова Мей, немецкая подводная лодка U-2336 под командованием капитана Эмиля Клусмейера потопила два торговых судна, норвежское «Снеланд I» и британское «Эйвондейл-Парк». На судне «Снеланд I» погибли семь моряков норвежского торгового флота; два британских моряка погибли на «Эйвондейл-Парке». Эти девять моряков торгового флота стали последними погибшими на море среди союзников в войне в Европе.

За пять лет и восемь месяцев подводной войны на немецких подводных лодках погибло огромное число офицеров и моряков (27 491). Из 863 подводных лодок, отправлявшихся в оперативное патрулирование, 754 были потоплены или необратимо повреждены в портах. Тем не менее они добились значительных успехов, потопив 2800 торговых судов и 148 военных кораблей союзников. Конец немецких субмарин был бесславным: в ходе операции «Радуга», начатой в первую неделю мая, 231 подлодка была затоплена собственными экипажами, чтобы не попасть в руки союзников. Среди затопленных субмарин были и такие, которые никогда не выходили в море, включая несколько подлодок в Любеке, оснащенных новыми двигателями на перекиси водорода. Один из изобретателей этого двигателя, Гельмут Вальтер, взятый в плен британцами 5 мая, спустя два дня согласился сообщить союзникам подробности о новых субмаринах и торпедах, которые разрабатывались в находившихся неподалеку лабораториях Эккернфёрде. Одна из подводных лодок нового типа в качестве репараций была отправлена в Америку, другая – в Британию.

7 мая в Праге силы чехословацкого Сопротивления подняли вооруженное восстание против немецких войск в городе; туда прибыли три бронемашины американской армии. Однако появились и советские войска, которые настаивали, чтобы согласно договору между Эйзенхауэром и советским Верховным главнокомандованием американцы отступили к Пльзеню. Те подчинились.

7 мая бои в Праге продолжались на протяжении всего дня. Затем, в 5:04 утра 8 мая, немецкие войска в городе согласились на безоговорочную капитуляцию. В битве за Прагу погибло более 8000 советских солдат и значительно больше немецких, она стала последним крупным и кровопролитным сражением в войне против Германии.

В Британии и Соединенных Штатах 8 мая стало Днем Победы в Европе. Народы обеих стран ликовали, улицы были увешаны флагами и плакатами. В некогда захваченных столицах Западной Европы – Гааге, Брюсселе и Париже – люди снова испытали радость и облегчение, как в дни освобождения. В Копенгагене и Осло немцы сложили оружие. В тот самый день в Карлсхорсте, неподалеку от Берлина, последняя из немецких армий в Восточной Германии подписала акт о капитуляции перед Красной армией. Таким же образом капитулировали и немецкие войска в Латвии, в течение нескольких месяцев пребывавшие в окружении, а также войска, находившиеся в районе Дрездена – Гёрлица. Немцы продолжали сражаться только в районе Оломоуца, однако их сопротивление было недолгим и безнадежным; в течение дня Оломоуц пал, а с ним и Штернберк, расположенный севернее.

8 мая в два часа дня немецкий гарнизон в Сен-Назере на Атлантическом побережье сдался американцам. Спустя час правительница острова Сарк, Дама Сарка, одного из Нормандских островов, подняла одновременно и британский флаг, и звездно-полосатый американский. На острове находились 275 немецких солдат, но не было ни одного союзнического. Три офицера и двадцать солдат британской армии прибыли только спустя два дня.

8 мая в 23:30 в Берлине акт Реймсской капитуляции был подписан снова; подпись от имени германского Верховного главнокомандования поставили генерал-адмирал фон Фридебург (это был уже третий акт о капитуляции, подписанный им за четыре дня), генерал Ганс Юрген Штумпф, глава люфтваффе, и фельдмаршал Кейтель. Под документом о капитуляции поставили свои подписи четыре свидетеля со стороны союзников: Главный маршал авиации сэр Артур Теддер от имени Главного командования союзных сил, маршал Жуков от имени Верховного главнокомандования Красной армии, генерал Латр де Тассиньи, Верховный главнокомандующий Первой французской армией, и генерал Карл Шпаатс, командующий военно-воздушными силами Соединенных Штатов.

В то время, когда в Берлине проходила церемония капитуляции, в Западной Чехословакии еще не истек срок ультиматума, предъявленного маршалом Коневым немецким войскам в восемь часов вечера. Когда к одиннадцати часам от них не было получено ответа, Конев приказал артиллерии нанести очередной удар, а войскам – возобновить боевые действия. Немецкие охранники, сторожившие одну из многочисленных групп евреев, которых перевозили по железной дороге через Судетские горы в Терезиенштадт, тут же сбежали. «Мы не могли поверить, что все кончилось!» – вспоминал Альфред Кантор, один из депортированных, о том, что произошло в одиннадцать часов вечера 8 мая, когда они остались без охраны. Из тысячи человек, которых двумя неделями ранее отправили в эту чрезвычайно тяжелую поездку по железной дороге, в живых оставались только 175. «Появились грузовики Красного Креста, – писал Кантор, – однако в них не могли разместиться 175 человек. Мы провели ночь на дороге – но во сне. Все кончилось».