32

Рузвельт: «Первая трещина оси»

ЛЕТО 1943 г.

В научной воздушной войне 26 мая 1943 г. стало поворотным пунктом сразу в двух смыслах. В Вашингтоне Рузвельт согласился на просьбу Черчилля о возобновлении обмена информацией об атомной бомбе между Великобританией и Соединенными Штатами, приостановленного за год до этого из-за взаимных подозрений; с этого времени предприятие должно было считаться совместным, «к которому обе страны приложат свои наилучшие старания». В тот же день в Пенемюнде, на Балтийском побережье, Альберт Шпеер, вновь увидев несколько испытаний, согласился на продолжение работ над двумя различными типами ракет большой дальности, беспилотных самолетов (позднее известных как «Фау-1») и ракетных бомб «Фау-2».

Секретное оружие как США и Англии, так и Германии находилось еще на экспериментальной стадии. 27 мая, однако, воздушная война сделала еще один шаг вперед по намеченному пути: британское командование бомбардировочной авиации приказало своим планировщикам и пилотам подготовиться к операции «Гоморра» – полному уничтожению Гамбурга в результате «длительной атаки». Тем временем во время британского ночного рейда на Вупперталь 29 мая, в результате которого центр города оказался охвачен огненным смерчем, погибло 2450 немцев, еще 118 000 человек оказались без крыши над головой.

28 мая 1943 г. Попытки американцев вернуть остров Атту достигли своей высшей точки: японские войска, сократившиеся до 1000 человек, пошли в самоубийственную атаку на американцев. Сперва были убиты сто японцев. Затем, утром 30 мая, выжившие совершили массовое самоубийство, взорвав себя гранатами и оставив американцам остров с двадцатью восемью ранеными. 31 мая американские войска прочесали остров в поисках выживших японцев. Они обнаружили только трупы. За недели боев погибли 600 американцев и 2500 японцев.

Победа американцев на острове Атту произошла в тот момент, когда в оккупированной Франции предпринимались отчаянные попытки собрать разрозненные группы Сопротивления под единым руководством. Именно с этой целью за год до этого в страну был заброшен на парашюте Жан Мулен. 27 мая его работа наконец увенчалась успехом. На секретной встрече в Париже четырнадцать лидеров Сопротивления, представлявшие восемь различных движений, согласились признать верховное руководство генерала де Голля. Однако месяц спустя Мулен оказался среди вождей Сопротивления, арестованных гестапо в Лионе. Он так никого и не выдал под ужасными пытками; изувеченный, он умер через одиннадцать дней, когда его в бессознательном состоянии везли на восток, в какой-то из концлагерей в Германии.

По всему миру тотальная война приводила сотни тысяч человек в концлагеря, где охрана и администрация занимались пытками и убийствами заключенных. Печально знамениты в этом отношении были лагеря Таиландской железной дороги. Вспоминая о первой смерти в лагере Хинток, гибели рядового Э. Л. Эдвардса, случившейся 2 июня, полковник Данлоп заметил в дневнике: «Одному Богу известно, не простерты ли над нами крылья ангела ввиду ужасной смертности во всех других лагерях вдоль этой линии, строят которую, похоже, на костях». Что касается лагеря Конью, заметил Данлоп, «в те дни это был настоящий лагерь смерти – по меньшей мере одна смерть в день, а недавно – пять за одни сутки». Военнопленных заставляли вставать в «кромешной тьме и сырости, уходить с первыми лучами света, сварив себе поутру рис, и возвращаться в темноте после изнурительного дня под дождем и в грязи».

2 июня предприняли ряд атак на Курск; на следующий день советские ВВС ударили по немецким формированиям в Орле. В Алжире 3 июня стало последним днем конференции с участием Черчилля и глав англо-американских служб, на которой было решено начать операцию «Приливная волна» – бомбардировку румынских нефтяных месторождений в Плоешти. Одновременно было получено одобрение на бомбардировку итальянской железнодорожной сортировочной станции в Риме. Генерал Маршалл рекомендовал провести эту бомбардировку «крупным авиационным соединением».

Немцы продолжали испытывать трудности за линией фронта. 3 июня они начали операцию «Котбус» против советских партизан в районе Полоцк – Лепель – Борисов. В Клермон-Ферране, во Франции, группа членов Сопротивления напала в тот день на завод шин «Мишлен», уничтожив более трехсот тонн шин.

Немцы боролись против врага за линией фронта с той же энергией, что и на ней. Во время операции «Котбус» были убиты пятьсот русских крестьян, в том числе много женщин и детей, потому что партизаны находили убежище в их деревнях или поблизости от них. Однако в зоне, в которой действовали несколько тысяч партизан, было изъято всего 492 винтовки; 5 июня официальный немецкий отчет с тревогой сообщал о том, что в наиболее крупных партизанских районах имеются взлетно-посадочные полосы, на которые могут садиться двухмоторные самолеты, способные доставлять людей и оружие, а также эвакуировать от пятнадцати до двадцати раненых за один полет.

День за днем продолжалось осуществление «окончательного решения». В Варшаве немецкие войска обнаружили 3 июня 150 евреев, прятавшихся в бункере под руинами гетто; бункер был уничтожен. В селе Михаловице 3 июня за укрывательство евреев немцы расстреляли двух польских крестьян – Стефана Качмарского и Станислава Стойку. Через два дня в трудовом лагере в городе Миньск-Мазовецки близ Варшавы были расстреляны все 150 еврейских невольников; лагерь закрыт.

В оккупированной Западной Европе наличие путей бегства для сбитых союзнических летчиков помогло сотням военных не попасть в руки к немцам, а вернуться в Британию и вновь вылететь на боевое задание через несколько недель после того, как они были сбиты или спрыгнули с парашютом. 7 июня, однако, один из главных путей спасения, линию «Комета», ждала окончательная катастрофа. Два обслуживавших ее француза, Фредерик де Йонг и Роберт Эйль, встретили в Париже пять британских летчиков и одного американского. Преданные молодым французом, двадцатидвухлетним Жаком Дезубри, шесть летчиков были отправлены в лагеря военнопленных, а два курьера – в гестапо, где их расстреляли.

В целом Жак Дезубри ответствен за арест пятидесяти французов и бельгийцев, участвовавших в движении Сопротивления; почти все они были казнены.

7 июня, в день предательства летчиков в Париже, профессор Клауберг информировал Гитлера, что метод массовой стерилизации женщин при помощи рентгеновских лучей, опыты по которому он ставил в Освенциме, «фактически готов». Клауберг добавил: «Теперь у меня есть ответ на вопрос, который вы задали мне почти год назад о том, сколько времени займет стерилизовать таким образом тысячу женщин. Недалек тот час, когда я смогу сказать, что один доктор, вероятно, с десятью помощниками сможет осуществить несколько сотен, если не тысяч стерилизаций за день».

В жертвах для этих экспериментов не было нехватки: 8 июня в Освенцим из Салоник были депортированы более восьмисот греческих евреев, за которыми к концу месяца последовала тысяча евреев из Парижа и двести – из верхнесилезского города Домброва-Гурнича. Немногочисленные уцелевшие евреи Германии тоже становились жертвами облав; в июне в Освенцим были отправлены семьдесят евреев из Нюрнберга, пятьдесят семь – из Вюрцбурга и восемнадцать – из Бамберга. Кроме того, в том же месяце в Освенцим были депортированы все обитатели еврейского дома престарелых в чехословацком городе Моравска-Острава.

В Лионе 6 июня глава местного отделения гестапо Клаус Барбье начал пятидневный допрос и пытки тринадцатилетней девочки Симоны Лагранж, на семью которой указал сосед как на скрывающихся евреев. Затем вся семья была отправлена в Освенцим, где отца Симоны Лагранж расстреляли на ее глазах, а мать отправили в газовую камеру после того, как ее поймали за кражей нескольких выброшенных листьев капусты. «Расстреляны или депортированы, – сказал Барбье главе местной еврейской общины об арестованных им евреях, – разницы нет». Не было «разницы» и в том, что касалось судьбы членов французского Сопротивления; 9 июня в Париже гестапо арестовало Александра Роше, пятидесятишестилетнего главу шестой секции парижского Сопротивления. Он был депортирован в Бухенвальд и убит там три месяца спустя. Сегодня на рю Сен-Андре-дез-Ар стену дома, в котором он был схвачен, украшает памятная табличка.

В оккупированной Югославии 9 июня во время воздушной атаки против ставки Тито был убит один из двух британских офицеров, посланных к югославским партизанам, капитан Стюарт. Следующей ночью войска операции «Шварц» окружили Тито, его штаб, батальон охраны и трех выживших членов британской миссии. Во время прорыва были ранены сам Тито и второй британский офицер Билл Дикин. Погибло более ста партизан. Но операция «Шварц» провалилась; истерзанные и рассеянные силы Тито перегруппировались и продолжили сражаться.

Из Туниса на Сицилию, май – июль 1943 г.

11 июня, после десяти дней бомбардировки с воздуха и с моря, базировавшиеся в Тунисе британские войска начали операцию «Штопор». Итальянский гарнизон сразу же сдался. На следующий день после интенсивной морской и воздушной бомбардировки безоговорочно капитулировал итальянский гарнизон острова Пантеллерия. Третий итальянский остров, Линоза, сдался 13 июня; в тот же день Королевский флот Великобритании занял необитаемый остров Лампионе. Теперь союзникам в Тунисе ничто не мешало начать вторжение на Сицилию, запланированное на вторую неделю июля.

В лагерях для военнопленных вдоль железной дороги Бирма – Таиланд к трудностям и опасностям прибавилось появление холеры. «Только что я получил новости, – записал полковник Данлоп 13 июня, – что вчера в лагере с другой стороны дороги умерли 130 британских солдат». «Холера лишь ускорила конец этих людей, уже носивших на лице печать смерти. Обезвоживание в черном плаще мучительно забирает своих жертв».

Уверенность Гитлера в том, что он сможет сохранить господство над Европой, разделялась не всеми его подчиненными, в том числе и среди эсэсовцев, шеф которых Гиммлер утром 1943 г. решил начать уничтожение всех улик массовых убийств евреев и советских военнопленных. Избранный метод подразумевал отправку ко всем местам массовых убийств специальных отрядов, которые должны были выкапывать и сжигать трупы. За эту масштабную операцию, которую следовало интенсивно проводить более года, отвечал полковник СС Пауль Блобель, который ранее командовал одной из эсэсовских групп, занимавшихся убийствами в оккупированных районах СССР. Зондеркоманда № 1005 Блобеля, известная как «команда Блобеля», начала работу у расстрельных рвов близ Львова 15 июня; для рытья ям и извлечения разлагающихся тел были привлечены несколько сотен еврейских подневольных работников из близлежащего Яновского концлагеря. Евреям приказали извлекать у трупов золотые зубы и снимать с них золотые кольца, прежде чем сжигать. «Каждый день, – вспоминал позднее один из немногих выживших членов команды Блобеля, Леон Велицкер, мы собирали около восьми килограммов золота».

В день, когда во Львове команда Блобеля начала свою жуткую работу, глава германской инспекции концентрационных лагерей генерал-майор СС Рихард Глюкс приехал в Освенцим. Он не был полностью удовлетворен увиденным, заметив, что газовые камеры, которые в отчете он назвал «специальными зданиями», находятся в неудачным месте, и приказал переместить их туда, где на них не смогут «глазеть» «люди всех сортов». Одним из последствий этой жалобы стало планирование «зеленого пояса» из быстрорастущих деревьев вокруг двух ближайших к входу в лагерь крематориев.

В день составления отчета Глюкса в районе Освенцима, в угольных шахтах Явожно, был открыт новый трудовой лагерь. На следующий день Гитлер дал разрешение перевести восемь евреев из Освенцима в концлагерь Заксенхаузен близ Берлина для проведения экспериментов по изучению желтухи. Через пять дней в рамках того, что Гиммлер назвал интересом «медицинской науки», семьдесят три еврея и тридцать евреек были отправлены живыми из Освенцима в концлагерь Нацвейлер в Эльзасе. По прибытии в Нацвейлер у них замерили «жизненные показатели». Затем их убили, а скелеты в качестве «экспонатов» послали в Анатомический музей Страсбурга.

В 400 километрах от Нацвейлера, в треугольнике Орлеан – Этамп – Шартр, южнее Парижа, член французского Сопротивления готовил акты саботажа против немецких железнодорожных и телефонных целей. 16 июня на помощь ему во Францию была послана радистка. Это была Нур Инайят Хан, индийская принцесса и прямой потомок Типу Султана. Владея французским так же хорошо, как английским, она получила кодовое имя «Мадлен» и вела неоценимую работу, пока не была арестована в результате предательства и расстреляна в Дахау в сентябре 1944 г.

Теперь нацисты стали торопиться с исполнением своих расовых планов. В то самое время, когда команда Блобеля начала работу по уничтожению физических улик массовых убийств, процесс уничтожения ускорился. «В ответ на мой доклад о еврейском вопросе, – заметил Гиммлер в Оберзальцберге 19 июня, – фюрер заявил, что эвакуацию евреев следует проводить безжалостно и довести до конца вне зависимости от того, сколько беспокойства это доставит в ближайшие три или четыре месяца».

В Восточной Галиции в полях и рвах в июне было убито более 20 000 евреев. Газовые камеры в Белжеце прекратили работу, чтобы дать команде Блобеля сжечь тела, размолоть их кости специальной машиной и развеять прах. Когда эта команда, состоявшая целиком из евреев-невольников, была направлена в Собибор, ее члены, испугавшись, что их убьют газом, попытались сбежать со станции; все они были расстреляны.

20 июня британские бомбардировщики начали операцию «Воинственная» – первую челночную бомбардировку за время войны. Бомбардировщики, взлетев с воздушных баз в Британии, ударили по заводам металлоконструкций во Фридрихсхафене на юге Германии, и улетели на базы в Алжире; затем, на обратном пути в Британию, они сбросили бомбы на итальянскую военно-морскую базу в Специи. Британцы не знали, что во Фридрихсхафене находился также завод по сборке «Фау-2», который должен был производить по триста ракет в месяц. Бомбардировка оказалась настолько эффективной, что сборочная линия была заброшена.

Между полетами на Фридрихсхафен и Специю был совершен второй рейд на германский промышленный город Вупперталь в Руре; он не только причинил огромный урон заводам города, остановив промышленное производство в городе примерно на два месяца, но и вызвал второй за два месяца огненный смерч, в котором погибли еще 3000 горожан. Даже британские газеты сравнивали его с немецкой бомбардировкой Ковентри, которая привела к гибели 568 гражданских лиц и остановке промышленного производства на месяц.

Каждый день союзники осуществляли все новые бомбардировки германских городов; 22 июня 8-я воздушная армия Соединенных Штатов атаковала фабрику синтетического каучука в Хюльсе, в Руре, выведя ее из строя на несколько месяцев.

В Тихом океане американская морская пехота медленно увеличивала охват операций, высадившись 22 июня на острове Вудларк, входящем в группу Тробрианских островов, и укрепив в тот же день части, уже высадившиеся на острове Нью-Джорджия. Вслед за успехом на Вудларке американские подразделения высадились на острове Киривина, крупнейшем в Тробрианском архипелаге, ночью 23 июня. Неделю спустя генерал Макартур начал операцию «Колесо обозрения» – серию морских десантных операций с целью вернуть Рабаул. В тот же день американские войска высадились на острове Рендова. Побережье за побережьем, остров за островом началось отвоевывание Тихоокеанского региона. Почти во всех случаях японцы сопротивлялись так, будто бои велись на японской земле; но к концу июня союзники установили господство над Соломоновым морем.

В третью неделю июня Черчилль распорядился отдать воздушным поставкам партизанам Тито приоритет «даже над бомбардировкой Германии». Ресурсы ВВС, необходимые для посылки пятисот тонн вооружения и снаряжения, сказал Черчилль главам британских штабов 23 июня, составляют «незначительную цену» за отвлечение югославским Сопротивлением немецких и итальянских войск. «Крайне важно, чтобы это движение продолжалось», – настаивал Черчилль.

23 июня, пока Черчилль увеличивал помощь партизанам Тито в Югославии, Гитлер в Оберзальцберге оправдывал депортацию евреев в ответ на протест Генриетты фон Ширах – дочери фотографа Генриха Гоффмана и жены венского губернатора Бальдура фон Шираха, которая увидела погрузку евреев в железнодорожные вагоны во время недавнего визита в Амстердам. Зрелище это, сказала она Гитлеру, было «ужасным», и она спросила его: «Вы знаете об этом? Вы разрешаете это?» В ответ Гитлер сказал жене фон Шираха: «Их увезли на работы, так что вам не следует их жалеть. В это самое время наши солдаты сражаются и гибнут на полях боев! – Гитлер добавил: – Позвольте вам объяснить. Это как гири, – и он поднял обе руки, изображая весы, – Германия потеряла полмиллиона своих лучших людей на полях сражений. Должен ли я сохранять и заботиться об остальных? Я хочу, чтобы от нашей расы что-то осталось еще через тысячу лет!»

Последним увещеванием Гитлера было: «Вы должны научиться ненавидеть!» Через два дня тысяча евреев была депортирована из Ченстоховы в Освенцим. Когда началась депортация, члены Боевой еврейской организации, возглавляемой Мордехаем Зильбербергом и Лютеком Гликштейном, разделили немногочисленные имевшиеся у них патроны и разошлись по заранее назначенным позициям на чердаках. Но немцы взяли чердаки, и большинство бойцов были убиты. Они были плохо вооружены: немцы захватили тридцать гранат, восемнадцать пистолетов и две винтовки. Шестеро бойцов под командованием Ривки Гранц были отрезаны немцами. У них осталось всего два пистолета и одна граната. Все шестеро погибли.

Тогда же, 25 июня, немцы начали операцию «Зейдлиц» против советских партизан в районе Дорогобужа – жизненно важного для немецких подкреплений узла связи сразу прямо у линии фронта. Той ночью в оккупированной Франции британский агент Майкл Тротобас, известный как Капитан Мишель, возглавил рейд на немецкий завод локомотивов в Фиве, пригороде Лилля. «Это дело будет сделано ловкостью, а не силой», – сказал он небольшой собранной им группе Сопротивления, которая, пробравшись на завод, сумела разместить и взорвать двадцать четыре заряда взрывчатки. Тротобас триумфально рапортовал в Лондон: «Миссия выполнена».

В этом месяце в рамках битвы за Рур британские бомбардировщики сбросили 15 000 бомб за двадцать ночей. 27 июня представитель Австралии в британском правительстве Ричард Кейси, проведя выходные у Черчилля, заметил в дневнике, как «в ходе фильма, показывавшего бомбежки немецких городов с воздуха (он был смонтирован из кадров, сделанных во время настоящих бомбардировок), снятого очень хорошо и драматично», Черчилль внезапно «вытянулся в струнку и спросил: “Мы звери? Не зашли ли мы слишком далеко?”»

У самого Кейси не было сомнений на этот счет. «Я сказал, что не мы это начали, – заявил он, – и что на этом месте могут быть они или мы». Следующей ночью британские бомбардировщики ударили по Кельну и по итальянским городам Ливорно и Мессина. Немедленное влияние на германскую стратегию оказали налеты на Италию и Сицилию, а не на Рур. Люфтваффе перебросило две станции оперативного командования с юга СССР в Италию. Британцы узнали об этом из сообщения «Энигмы».

Теперь и советские войска, захватившие в июне код, используемый люфтваффе для связи воздух – земля, вторгались в систему германской «Энигмы». В Мурманске эксперты британской и советской морских разведок встретились для обсуждения, как лучше всего использовать полученные таким образом сообщения германских авиации и флота. Вскоре после этого британцы предоставили советской стороне захваченную «Энигму» и книгу с инструкциями по ее использованию.

В речи по радио 30 июня Черчилль говорил о грядущем наступлении на Италию и об итальянских спекуляциях насчет того, куда это наступление придется. «Не наше дело, – сказал он, – бороться с этими тревогами и неясностью». Черчилль говорил об «ужасной тирании и жестокостях», которым германские армии «с их гауляйтерами и подчиненными палачами» подвергали теперь большую часть Европы, и заявил: «Когда мы каждую неделю читаем о массовых казнях поляков, норвежцев, голландцев, чехов и словаков, французов, югославов и греков; когда мы видим, как эти древние, благородные страны, наследницей традиций и деяний которых является Европа, стонут под безжалостным гнетом захватчиков; и когда мы видим, как патриоты этих стран каждую неделю сражаются со все более ожесточенным отчаянием, мы окончательно убеждаемся в том, что в наших руках находится меч правосудия. И мы полны решимости использовать этот меч уверенно и без колебаний».

1 июля Гитлер вернулся в «Волчье логово» под Растенбургом, где на встрече с командующими операцией «Цитадель» установил датой начала атаки на Курский выступ 4 июля. Третий рейх, объяснил он, «следует защищать вдали от его границ». Достичь этого полагалось на основе простого принципа: «Где мы есть, там мы и останемся» – будь то в России, на Сицилии, в Греции или на Крите.

В последней попытке пресечь деятельность партизан за линией фронта перед курской атакой немцы 2 июля начали операцию «Гюнтер» в Смоленской области. Через два дня Гитлер направил солдатам, стоявшим вокруг Курской дуги, личное послание. «В этот день, – гласило оно, – вы принимаете участие в наступлении такой важности, что от его исхода может зависеть все будущее войны. Более чем что-либо ваша победа покажет всему миру, что сопротивление силе германской армии безнадежно». Затем, в самом начале суток, в 1:10 5 июля, за 2 часа и 20 минут до запланированного начала германского наступления, Красная армия начала артобстрел немецких исходных положений и артиллерийских линий. Был нанесен существенный урон, затупивший лезвие немецкой атаки и полностью покончивший со всяким элементом неожиданности. Потом, в 3:30, ровно по расписанию, началось наступление немцев.

Теперь военная энергия, ресурсы, воля и надежды обеих сторон устремились на 320-километровый фронт битвы за Курскую дугу; в бою участвовали шестьсот танков – крупнейшее танковое сражение в истории – и четыреста самолетов. Гитлеру требовалось выпрямить относительно небольшой выступ на фронте. Сталину следовало удержать этот фронт и сохранить Курск.

Опять чертой кровавой, грязной войны стал героизм отдельных бойцов. 6 июля советский пилот лейтенант Алексей Горовец оказался в небе над Курским выступом один против двадцати немецких самолетов. Он решил атаковать и сбил сперва ведущий самолет, а затем – еще восемь. Затем Горовца атаковали сверху четыре немецких истребителя, которых он не видел, и он сам был сбит. Посмертно ему присвоено звание Героя Советского Союза.

На рассвете 10 июля, через пять дней после начала Курской битвы, когда исход ее еще оставался неясным, союзнические силы высадились на побережье Сицилии. 16 000 человек и 600 танков десантировались под прикрытием интенсивной бомбардировки с моря. И здесь бойцы показали удивительный героизм. Британский майор Ричард Лонсдейл, десантированный со своими солдатами слишком далеко вглубь острова из-за сильных ветров, все равно занял позицию и отбил ряд немецких атак, пока сами немцы не отступили. За стойкость он был награжден орденом «За выдающиеся заслуги».

Той ночью британские части вошли в Сиракузы – первый итальянский город, освобожденный из-под фашистской власти. В оккупированной Европе новость о первом успехе союзников на европейской земле была встречена с радостью и надеждой. 11 июля в Каунасском гетто Абрахам Голуб, который в довоенной Литве был адвокатом, заметил в дневнике: «Вчера днем настроение в гетто было превосходным. Британское радио только что передало сообщение о вторжении союзнических армий на Сицилию. Эту весть принесли рабочие, возвращавшиеся из города; она тут же распространилась по всему гетто. Каждый был уверен, что конец близко; в глубине души мы были очень рады. Все считали вторжение на Сицилию самым выдающимся событием, которое приближает наше освобождение. Оптимисты говорили о капитуляции Италии в скором будущем; о столкновениях между частями германской и итальянской армий и о фиаско нового германского наступления в России». «Евреи, конечно, были заняты составлением планов для союзнических армий», – добавил Голуб.

Битва за Курский выступ, июль 1943 г.

12 июля на Курском выступе красноармейцы столкнулись с самым тяжелым испытанием: у деревни Прохоровка они бросили девятьсот своих танков против девятисот с немецкой стороны; среди немецких машин имелись «Тигры», во многих отношениях превосходившие советские Т-34. Командующий советской 5-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенант танковых войск П. А. Ротмистров позднее вспоминал: «Поле сражения клубилось дымом и пылью, земля содрогалась от мощных взрывов. Танки наскакивали друг на друга и, сцепившись, уже не могли разойтись, бились насмерть, пока один из них не вспыхивал факелом или не останавливался с перебитыми гусеницами. Но и подбитые танки, если у них не выходило из строя вооружение, продолжали вести огонь». В один момент битвы, писал он, «боевую машину [Т-34] сильно тряхнуло, башня наполнилась дымом, танк загорелся. Механик-водитель старшина А. Николаев и радист А. Зырянов, спасая тяжелораненого комбата, вытащили его из танка и тут увидели, что прямо на них движется “Тигр”. Зырянов укрыл капитана в воронке от снаряда, а Николаев и заряжающий Чернов вскочили в свой пылающий танк и пошли на таран, с ходу врезавшись в стальную фашистскую громадину. Они погибли, до конца выполнив свой долг».

С наступлением ночи «бойня под Прохоровкой» завершилась. На поле осталось триста немецких танков, в том числе семьдесят «Тигров». Советских танков было уничтожено еще больше. Но наступление немцев удалось остановить. В тот же день к северу от битвы на выступе Красная армия начала операцию «Кутузов» в направлении Орла, чтобы вынудить немцев рассеять свои силы и не позволить им перебросить подкрепления из Орла на Курскую дугу. Хотя на земле успех был достигнут небольшой, эта новая советская атака показала, до какой степени способность предпринимать новые стратегические и тактические инициативы перешла от захватчиков к защитникам; впредь именно защитник, Красная армия, будет предпринимать большинство наступательных операций.

Вдали от фронта продолжалась организованная немцами бойня. 12 июля в польской деревне Михнюв немецкие полицейские и армейские части в очередной попытке уничтожить польские патриотические чувства убили всех двести крестьян, включая детей и беременных женщин. На следующий день в деревне Сикоры-Томковента немецкое военное соединение убило сорок восемь крестьян, в том числе четырнадцать детей, за то, что деревня не поставила урожай, который должна была поставить наряду со всеми.

В Тихоокеанском регионе уже 30 000 американских солдат высадились на Соломоновых островах, сражаясь против фанатичных японских защитников. На Сицилии американские, британские и канадские войска наступали на север, встречая мощное германское и итальянское сопротивление. В Атлантике британские и американские поисковые операции с моря и с воздуха привели к потоплению семи немецких субмарин за тридцать шесть часов – «рекордному уничтожению подлодок за такой короткий срок», информировал Черчилль Рузвельта 14 июля.

К 14 июля стало ясно, что немцы, наступавшие на Курск, не достигнут своей цели. Было убито несколько тысяч немецких солдат и уничтожено 3000 танков. Кроме того, красноармейцы захватили поразительное количество техники – 5000 автомашин, 1392 самолета и 844 полевых орудия. Погибло несколько тысяч советских солдат, но, удержав Курск, Красная армия показала, что теперь она способна пресечь даже относительно ограниченные инициативы немцев. Гитлер, вызвав в Растенбург фельдмаршалов фон Клюге и фон Манштейна, приказал отменить операцию «Цитадель».

Когда Гитлер впервые решил отменить запланированное наступление всего через восемь дней после его начала, советские войска предприняли еще одну инициативу. 14 июля советское Верховное главнокомандование объявило «рельсовую войну» против всей немецкой железнодорожной системы за линией фронта. Через шесть дней невозможно было проехать по сотням километров железной дороги Гомель – Брянск – Орел.

Теперь внимание уделялось не только сопротивлению немцам, но и наказанию пособников нацизма. 14 июля в Краснодаре был открыт первый трибунал по военным преступлениям; одиннадцать коллаборационистов были обвинены в массовых убийствах советских гражданских лиц во время германской оккупации области. Восемь из них были осуждены на смерть и повешены. Процесс над ними, на котором присутствовали несколько журналистов из стран-союзников, сильно способствовал пониманию на Западе размаха и природы зверств нацистов, и в особенности использования «душегубок», в которые жертв запирали и убивали газом. Во время суда были представлены свидетельства, что таким образом в одном только Краснодаре были убиты примерно 7000 человек. «Мужчин, женщин и детей, – было сказано суду, – без разбору заталкивали в фургон»; в их числе было большинство пациентов городской больницы. «Тяжелобольных пациентов, – показал один свидетель, – выносили на носилках, и немцы тоже забрасывали их в фургон». Затем фургон ехал к специально вырытой яме за городской чертой. Ко времени, когда он туда приезжал, внутри все были мертвы. Их тела сбрасывали в яму.

В то самое время, пока в Краснодаре проходил судебный процесс над пособниками немецко-фашистских оккупантов, продолжались убийства, подобные тем, что он вскрыл перед шокированными западными наблюдателями. 18 июля двести еврейских подневольных работников были убиты в польском городе Мендзыжец-Подляски. Через два дня такая же судьба ждала еще пятьсот человек в Ченстохове. В том же месяце двести евреев были депортированы в Освенцим из Парижа и еще 1500 – из лагеря в Мехелене, в Бельгии, куда были интернированы несколько тысяч бельгийских евреев. В рамках войны немцев против советских партизан 15 июля ознаменовало начало операции «Герман» – месячной зачистки между Вильнюсом и Полоцком.

На Сицилии немецкие войска, оборонявшие аэродром Бискари, три дня несли тяжелые потери под натиском американцев, после чего вынуждены были отступить. В финальной схватке 14 июля, после того как двенадцать американских пехотинцев были ранены снайперским огнем, сдалась группа из тридцати шести итальянцев, часть которых была одета в гражданское платье. По приказу американского ротного командира они были выстроены вдоль близлежащего оврага и расстреляны. В тот же день другая рота американской пехоты распорядилась отправить в тыл и допросить сорок пять итальянских и трех немецких военнопленных. Проведя их около полутора километров, охранявший их сержант приказал им остановиться, объявил, что убьет этих «сукиных сыновей», достал автомат и расстрелял пленников.

Когда генерал Брэдли услышал об этом инциденте и сообщил о нем генералу Паттону, тот поручил ему «приказать офицеру, ответственному за расстрелы, подтвердить, что убитые были снайперами или пытались сбежать либо что-то подобное, потому что иначе это вызовет бурю в прессе и бешенство среди гражданских лиц. В любом случае они мертвы, так что ничего уже не сделать». Брэдли отказался, и оба военных предстали перед военным судом. Сержант Т. Уэст был признан виновным и осужден на пожизненное заключение, а капитан Джон Т. Комптон оправдан. Из-за постоянной критики относительно несправедливого отношения к солдатам по сравнению с офицерами сержант Уэст был освобожден из заключения через год и вернулся к воинской службе. Капитан Комптон уже погиб в бою.

В воздухе над Курским выступом храбрость некоторых советских летчиков вошла в легенды. Один из них, Алексей Маресьев, за год до того был сбит над подконтрольной немцам территорией. На протяжении восемнадцати дней он полз назад, к советскому фронту. В результате обморожения у него были ампутированы обе ноги, но он вернулся в строй. У Курска сражались французские пилоты из авиаполка «Нормандия – Неман». Несколько человек из них погибли в бою. Их командир майор Жан-Луи Тулян сбил тридцать три немецких самолета.

16 июля немцы начали отступление с Курского выступа. На Сицилии германские силы начали отход к Катании. Рузвельт и Черчилль опубликовали совместное обращение к итальянскому народу, в котором требовали от итальянцев решить, «хотят ли они гибели для Муссолини и Гитлера или жизни для Италии и цивилизации». Три дня спустя, 19 июля, когда американские бомбардировщики атаковали сортировочные станции в Риме, Гитлер прибыл в Италию, чтобы встретиться с Муссолини в Тревизо и прочитать ему двухчасовую лекцию о том, как вести войны и сражения. «Дуче не способен действовать так, как он хотел бы, – заметил Роммель в дневнике после беседы с Гитлером 20 июля и добавил: – Пока я приму командование над Грецией с островами, чтобы потом обрушиться на Италию». Назначение Роммеля в Грецию было продиктовано неотложной задачей: контрразведка германской армии продолжала верить, что главной и насущной целью союзнических стратегов была Греция, а не Италия.

На Сицилии главная политическая цель была достигнута 22 июля, когда американские войска вошли в Палермо – главный город острова на его северном побережье. Два дня спустя в Риме Большой фашистский совет бросил вызов Муссолини, попросив короля Виктора-Эммануила III принять «действительное командование» над вооруженными силами Италии и призвал «немедленно восстановить» сферы ответственности короны и парламента.

Старейшая из диктатур оси была подорвана. Через двадцать четыре часа король сообщил Муссолини, что правительство Италии передано в руки маршала Бадольо.

Бенито Муссолини, правивший Италией с 1922 г., был внезапно и без видимых компенсаций лишен власти. И не только: позорный конец его власти отметило бегство на карете скорой помощи из Рима на остров Понца, «чтобы охранить его персону от враждебной публики».

В тот же день, 24 июля, пока Италию сотрясала внезапная и бескровная революция, на Ленинград обрушился один из самых жестоких обстрелов за всю войну; погибли 210 человек, в том числе несколько десятков человек в трамвае на Литейном мосту. В Британии в том месяце от германских бомбардировок погибли 167 человек. Но ночью 24 июля британские бомбардировщики вылетели в свой первый рейд против Гамбурга в рамках операции «Гоморра», сбросив за несколько часов 2300 тонн фугасных и зажигательных бомб – столько же, сколько за пять крупнейших германских налетов на Лондон вместе. «Кажется, будто весь Гамбург объят пламенем», – объявило берлинское радио следующим утром. Погибло более 1500 немцев. На этом июльские трудности Гамбурга не закончились; в сочетании с операцией «Гоморра», которая продолжала наносить удары по городу каждую ночь, американская 8-я воздушная армия начала «неделю бомбардировок», совершив 1672 вылета против Северной Германии, в том числе два против Гамбурга, два против Касселя и два против Киля.

Во время первого из рейдов «Гоморры» против Гамбурга британцы использовали для создания радиопомех секретное прежде приспособление – дипольные отражатели «Окно»: бомбардировщики на пути к своим целям и от них сбросили охапки из 10,5-дюймовых полос алюминиевой фольги, чтобы поразить немецких радарщиков настоящим снегопадом «самолетов» на их экранах. В результате использования «Окна» 24 июля были сбиты лишь двенадцать из 791 бомбардировщика, отправленных на задание. По сравнению со средними потерями прошлых налетов новое приспособление спасло от семидесяти до восьмидесяти самолетов и несколько сотен жизней.

Для Гитлера успех бомбардировок союзников был лишь небольшой частью внезапного ухудшения его положения в войне. Он не одержал победу под Курском, столкнулся с последовавшими друг за другом вторжением на Сицилию, падением его соратника диктатора в Риме и масштабным разрушением германского города. 26 июля, чтобы подготовить переброску войска в Италию, он был вынужден приказать фельдмаршалу фон Клюге начать эвакуацию его частей с Орловского выступа. «Все фашистское движение лопнуло словно мыльный пузырь», – сказал генерал Йодль Гитлеру в тот день.

Король Италии и преемник Муссолини маршал Бадольо заявили, что Италия продолжит воевать на стороне Германии. Но их обещания не принесли спокойствия в Растенбург. «Несмотря на прокламации короля и Бадольо, – записал Роммель в дневнике 26 июля, – можно ожидать, что Италия выйдет из войны, или, по крайней мере, британцы предпримут новые крупномасштабные десантные операции в Северной Италии». Насчет войны в целом Роммель заметил, что «тем временем американцы оккупировали западную половину Сицилии и совершили прорыв».

Теперь Гитлеру приходилось планировать военные операции в Италии в самых неблагоприятных обстоятельствах, приказав, по сути, остановить любые наступления на Восточном фронте, где он так надеялся ответить за унижение под Сталинградом. Внезапно опасность стала угрожать фюреру в Западной Европе, которую он считал своим задним двором. По этой причине 27 июля в Растенбурге Гитлер одобрил операцию «Студент» по германской оккупации Рима и восстановлению правительства Муссолини в надежде остановить высадку союзников, которые, как боялся Роммель, могли на севере дойти до Ливорно и даже до Генуи.

Для союзников события последней недели июля были грозным знаком. «В движение приведены огромные разозленные силы всего человечества, – сказал Рузвельт по радио американскому народу во время одной из своих «бесед у камина» 28 июля. – Они наступают – на Русском фронте, в огромном Тихоокеанском регионе и в Европе, – направляясь к своим конечным целям, Берлину и Токио». Насчет событий в Италии Рузвельт сказал: «В оси появилась первая трещина. Преступный и коррумпированный фашистский режим в Италии разваливается на куски».

Ночью 27 июля с острова Кыска, входящего в Алеутский архипелаг, улизнули последние японские войска; они решили не вступать в битву. На острове Нью-Джорджия в Тихом океане, однако, японцы твердо решились не уступать кроме как самой высокой ценой и сражались за каждую позицию, вынудив американцев запросить 28 июля подкрепления. Однако везде, где японцы вступали в бой, они отходили.

В небе над Германией на первые часы 28 июля пришелся пик операции «Гоморра» против Гамбурга, уже потерявшего 1500 жителей во время британской воздушной бомбардировки четырьмя днями ранее. Рейд 28 июля, хотя и длился всего сорок три минуты, отличался от любой воздушной бомбардировки за предыдущие три года. «Пламя над Гамбургом той ночью, – вспоминал позднее один лейтенант авиации, – было примечательно тем, что я видел не много пожаров, а один. В темноте колыхался купол ярко-красного огня, светящегося и пылающего, словно яркое нутро огромной жаровни. Я не видел ни языков пламени, ни очертаний зданий, лишь яркий огонь, который, словно желтые факелы, светил на фоне ярко-красных углей. Над городом стояла туманная красная дымка. Очарованный и потрясенный, удовлетворенный и напуганный, я посмотрел вниз. Я никогда не видел и никогда больше не увижу такого пожара».

Смертоносное преобладание зажигательных бомб среди сброшенных 2326 зарядов в сочетании с теплой сухой ночью и не отошедшей от работы за четыре дня до этого пожарной службой привели к новому феномену в истории воздушной войны, который гамбургская пожарная служба той ночью назвала «огненным смерчем». Рабочий, вместе с прочими пытавшийся спасти свой завод от пожара, вспоминал позднее: «Тогда начался смерч, с улицы стал доноситься пронзительный свист. Он перерос в ураган, так что нам пришлось оставить всякие попытки справиться с огнем. Казалось, все, что мы делали, было не эффективнее, чем брызгать на раскаленный камень. Вся верфь, канал, на самом деле все, куда хватало глаз, превратилось в одно огромное, масштабное море огня».

В центре огненного смерча образовался ураганный ветер, который с корнем вырывал деревья. Пламя, движимое ветром, за восемь часов огненного ада выжгло двадцать квадратных километров городской застройки. К утру были мертвы более 42 000 гражданских лиц. Это число превосходило все количество британцев, погибших за время операции «Блиц». Были уничтожены более 35 000, или треть, жилых зданий Гамбурга. Примечательно, однако, что уже через несколько недель военное производство Гамбурга превзошло производство до огненного смерча.

В первые часы 29 июля Черчилль и Рузвельт обсудили по телефону предстоящие переговоры о перемирии с Италией, с которой уже были установлены секретные контакты. «Мы не хотим выдвигать конкретных условий перемирия, прежде чем нам не зададут соответствующие вопросы», – сказал Черчилль. Рузвельт на это ответил: «Правильно». Затем два лидера обсудили вопрос о британских военнопленных в Италии и о том, как не допустить их передачу, по словам Черчилля, «в землю гунна». Черчилль объяснил, что обсудит этот вопрос напрямую с королем Италии; Рузвельт согласился сделать так же.

Этот телефонный разговор, показавший, насколько союзники были близки к тому, чтобы вывести Италию из войны, был перехвачен германской разведкой. Утром 29 июля его увидел Гитлер. Утром 30 июля ему показали сообщение главы немецкой полиции безопасности в Загребе Зигфрида Раше. Оно информировало, что сотрудник итальянского Генштаба генерал Роатта конфиденциально сообщил высокопоставленному хорватскому генералу, что «заверения Бадольо задуманы только с тем, чтобы отвоевать время для проведения переговоров с врагом».

Это была не единственная неутешительная новость, полученная Гитлером утром 30 июля. В третьем из рейдов операции «Гоморра» против Гамбурга, ударившем главным образом по пригородам, были убиты еще восемьсот гражданских лиц; 370 из их числа задохнулись в бомбоубежище под универсальным магазином после того, как в нем загорелся хранившийся кокс. Если бы еще три или четыре города подверглись таким же бомбардировкам, как Гамбург, сказал Альберт Шпеер Гитлеру, это могло бы привести к «концу войны».

Теперь, казалось, на военную машину Германии обрушивался удар за ударом. 31 июля Черчилль сообщил Рузвельту, что за предыдущие девяносто дней боев в Атлантике были затоплены восемьдесят пять немецких субмарин. В СССР за линией немецкого фронта обострилась в первые дни августа «рельсовая война»: советские партизаны заложили под железнодорожными путями группы армий «Центр» 8600 взрывных устройств. 1 августа в рамках операции «Приливная волна» 177 американских бомбардировщиков вылетели со своих баз в Бенгази на румынский город Плоешти, выведя из строя 40 % расположенных там нефтеперерабатывающих мощностей. Для Гитлера потеря этой нефти – не слишком серьезная сама по себе, так как потребовалось всего лишь несколько дней для восстановления необходимого Германии уровня производства, – все же служила предзнаменованием грядущих бед. Американцы были не слишком довольны миссией, в которой они потеряли пятьдесят четыре бомбардировщика и 532 летчика. Но прежде, чем «Приливная волна» привела к остановке производства через двенадцать месяцев, им предстояло совершить еще двадцать налетов.

В Тихом океане японцы 1 августа подвергли бомбардировке американскую базу PT – быстроходных патрульных катеров – на острове Рендова, входящем в цепь Соломоновых островов. В ходе бомбардировки погибло два человека. Целью рейда было пресечь действия американских патрульных катеров против четырех японских эсминцев, доставлявших необходимые припасы японским войскам в Виле на южной оконечности острова Коломбангара. Она не помешала тем же вечером выйти пятнадцати катерам с Рендовы; однако им не удалось, несмотря на ряд предпринятых торпедных атак, остановить или повредить эсминцы. Во время столкновения один из катеров, PT-109, был протаранен и разрезан надвое японским эсминцем «Амакири». Взрыв в момент удара был так силен, что другой катер решил, что PT-109 уничтожен, и, возвращаясь в Рендову, готовился к панихиде по его погибшей команде.

Команда, однако, выжила и, проведя пять часов зацепившись за деревянные обломки катера, сумела добраться до берега небольшого кораллового острова. Вечером один из выживших моряков решил выплыть в море в надежде обратить на себя внимание одного из катеров, которые могли проходить мимо ночью. Его звали Джон Фицджеральд Кеннеди. Не обнаружив катеров, он поплыл обратно на остров, но был сбит с курса течением. С трудом вернувшись, Кеннеди заболел; через два дня он и другие члены его экипажа решились переплыть на более крупный остров – на самом деле это был остров Кросс, который они приняли за Науру. Там два местных жителя согласились передать их послание на юг; Кеннеди нацарапал его на скорлупе кокоса. Послание гласило: «Науру. Местный знает где. Он может привести. 11 живы, нужен небольшой корабль».

Кеннеди надеялся, что послание на кокосе будет передано одному из австралийских прибрежных наблюдателей, которые работали на разведку союзников и, ежедневно находясь в опасности, следили за огромной и большей частью неохраняемой прибрежной линией Соломоновых островов и Новой Гвинеи; при этом их существование зависело главным образом от доброй воли местных жителей. Его надежды увенчались успехом; кокос был передан лейтенанту Артуру Эвансу, прибрежному наблюдателю незанятого острова Гому, расположенного вблизи от японского острова Вана-Вана. Эванс сразу откликнулся: «Только что узнал о вашем пребывании на острове Науру, а также о том, что двое местных доставили новость на Рендову. Решительно советую вам вернуться сюда на этом каноэ. Ко времени, когда вы сюда прибудете, я установлю радиосвязь с властями Рендовы, и мы сможем завершить планы по сбору остатков вашей команды».

Это послание достигло Кеннеди 7 августа; в тот же день соломонский абориген Бенджамин Кеву доставил его и членов его экипажа на лодке на остров Гому. Оттуда патрульный катер забрал их на Рендову. Позднее лейтенант Кеннеди за храбрость в бою был награжден медалью Флота и Корпуса морской пехоты. Еще позднее, уже будучи президентом США, он пригласил Артура Эванса и Бенджамина Кеву в Белый дом, и кокос с нацарапанным посланием и ответное сообщение Эванса заняли почетное место среди его трофеев и сувениров.

В оккупированной Европе приоритетной деятельностью стало уничтожение свидетельств массовых убийств. Но его мрачный ход не всегда был легким. В лагере смерти Треблинка 2 августа случилось восстание евреев, которых заставляли раскапывать ямы и сжигать тела убитых; эти люди знали, что по завершении работы они тоже будут уничтожены. Охрана расстреляла пятьсот из содержавшихся в лагере семисот рабов-евреев, но более 150 сумели бежать. Некоторых эсэсовские и украинские части впоследствии поймали и расстреляли; другие нашли убежище в домах поляков или скрылись. Пока они находились в бегах, Красная армия предприняла наступление против германских войск, отступавших из Орла, и 4 августа ворвалась в город, освободив его к утру следующего дня. Затем советские войска повели наступление южнее, на Харьков, и 5 августа вернули Белгород.

На Сицилии 5 августа британские войска вошли в Катанию. На следующий день у берегов острова Коломбангара американцы потопили три японских эсминца, везших подкрепление на остров; утонули 1500 солдат и моряков. С американской стороны потерь не было. Над Италией на всем протяжении второй недели августа британские бомбардировщики сбросили более 6000 тонн бомб на Милан, Турин и Геную, убив несколько сотен итальянских гражданских лиц. В Германии небольшая группа примерно из двадцати офицеров, академиков, церковных деятелей и людей свободных профессий, шокированных военными неудачами и порочностью гитлеровского режима, составили 9 августа документ, в котором поставили своей целью свержение нацизма и замещение его новой политической и социальной этикой. Группа, во главе которой стояли два представителя старой германской военной аристократии, граф Гельмут фон Мольтке и граф Петер Йорк фон Вартенбург, собиралась в родовом поместье Мольтке в Крейзау, в Силезии; отсюда ее название – кружок Крейзау.

«Надежды на победу Германии совершенно испарились, – писала 10 августа швейцарская газета Neue Züricher Zeitung. – На их место пришла глубокая тревога, так как люди уверены, что партия не сдастся, даже если помимо Гамбурга таким же образом будет уничтожено еще много городов». Не только нацистская партия была решительно против капитуляции. 9 августа Роммель писал жене: «Потери в Гамбурге должны быть очень высоки. Это сделает нас только тверже».

Эта твердость проявлялась не только во внутренней реакции на бомбардировки союзников, но и во внешних действиях по отношению к постоянной активности партизан и бойцов Сопротивления. 10 августа в Югославии генерал Лёр приказал отвечать на каждую партизанскую атаку «расстрелом или повешением заложников», а также «уничтожением близлежащих поселений». Против греческих партизан применялись такие же зверства. Когда 12 августа немецкие войска нашли в деревне Куклеси оружейный схрон, в качестве мести были расстреляны десять гражданских лиц, а сама деревня сожжена дотла. Через два дня в рамках так называемой операции зачистки в районе Парамития – Парга в ответ на убийство одного немецкого солдата были пойманы и убиты восемьдесят партизан.

В Тихом океане японская пропаганда начала подрывать веру филиппинцев в то, что американцы когда-либо смогут их освободить. 10 августа генералу Макартуру было предложено забросить на Филиппины сигареты, спички, жевательную резинку, швейные наборы и карандаши, завернутые в американские и филиппинские флаги и с факсимильной подписью Макартура под словами: «Я вернусь».

Макартур заметил об этом предложении: «Без возражений. Я вернусь». Несколько миллионов собранных «пакетов победы» были заброшены подводными лодками.

11 августа германская армия начала эвакуацию с Сицилии. За шесть дней семьдесят военных судов и пятьдесят резиновых лодок перевезли через Мессинский пролив 60 000 немецких солдат, а также большое количество машин и оружия. Союзники, хотя и узнали из «Ультра» об отступлении немцев, не имели резервов, необходимых для остановки этого движения. В результате через месяц, когда союзнические армии вторглись в континентальную часть Италии, задача их оказалась более трудной.

На Восточном фронте Гитлер дал согласие на сооружение оборонительной линии «Пантера – Вотан», которая должна была протянуться от Нарвы на Финском заливе до Азовского моря близ Мелитополя. Для реализации задачи – массивного вала из земли, бетона, колючей проволоки и мин – следовало использовать не только инженеров и тыловые части германской армии, но и невольников, пригнанных со всей Европы.

Чувство постоянной активизации деятельности союзников обострилось у немцев 13 августа, когда американские бомбардировщики нанесли удар по промышленному городу Винер-Нойштадт в 30 километрах от Вены. Это был первый воздушный налет союзников на Австрию. В тот же день американский физик Норман Ф. Рамсей на условиях строжайшей секретности организовал сброс выполненной в масштабе модели атомной бомбы на испытательном полигоне флота Дальгрен в Виргинии. Этот тест, получивший имя «Бомба из канализационной трубы» (Sewer Pipe Bomb), обернулся провалом; но вскоре проблема – устойчивость во время сброса – была исправлена.

В Тихом океане 6000 американцев 15 августа высадились на острове Велья-Лавелья; японских войск здесь было недостаточно для того, чтобы серьезно помешать их высадке или сдержать их наступление. На алеутском острове Кыска при поддержке сотни кораблей, специально разработанных для транспортирования танков и бронеавтомобилей, десантировались 29 000 американцев и 5300 канадцев. Они высадились на рассвете лишь для того, чтобы обнаружить, что японцы уже ушли.

На той неделе Черчилль две ночи провел как гость Рузвельта в его доме в Гайд-парке. 13 августа, изменив название «Энигмы» на «Бонифаций», он представил Рузвельту документ о ежедневных убийствах югославских гражданских лиц, совершаемых немцами: «Я не уверен, что ваш народ хорошо понял, что происходит на Балканах и какие надежды и ужас там сконцентрированы. Возможно, вам покажется удобным оставить это у себя. Большая часть этого взята из источников Бонифация, и от него действительно стынет кровь в жилах. – Должен добавить, – продолжал Черчилль, – что я предлагаю ни в коем случае не использовать на Балканах армию союзников, но лишь помочь им поставками, агентами и десантом. Когда Адриатическое море будет открыто, нам следует войти в контакт с этими людьми и предоставить им помощь, достаточную для того, чтобы они могли следовать нашим указаниям».

Во время пребывания Черчилля в Гайд-парке они с Рузвельтом достигли соглашения о полном обмене результатами работы британских и американских ученых над атомной бомбой. Это соглашение, подписанное обоими лидерами и не демонстрировавшееся никому, кроме их самого близкого круга, предусматривало размещение исследований и производства атомной бомбы на территории Соединенных Штатов, но в качестве совместного проекта, в рамках которого между сторонами не будет секретов. Первая из четырех статей соглашения предусматривала, что ни Британия, ни Соединенные Штаты «никогда не применят это средство друг против друга». Вторая статья гласила: «Мы не используем его против третьей стороны иначе как с согласия второй стороны»; третья – что «никто из нас не передаст информацию о “трубных сплавах” (Tube Alloys) третьей стороне иначе как с общего согласия». В четвертой статье соглашения, касавшейся послевоенных промышленных и экономических преимуществ атомных исследований и развития отрасли, Черчилль «однозначно отрицает любой интерес к этим промышленным и экономическим аспектам помимо того, что может быть сочтено президентом Соединенных Штатов справедливым и отвечающим экономическому благополучию мира».

Из Гайд-парка Черчилль и Рузвельт поехали в Квебек, где они и их высшие советники, включая Объединенный комитет начальников штабов, договорились разрешить генералу Эйзенхауэру ведение переговоров о безоговорочной капитуляции Италии. Затем 19 августа Объединенный комитет начальников штабов представил Рузвельту и Черчиллю свои соображения, с которыми лидеры согласились. Сначала следовало разгромить Германию, а затем – Японию. Десант через Ла-Манш, операция «Оверлорд», должен был стать «главным сухопутным и воздушным действием Соединенных Штатов и Британии против оси в Европе»; дата его была назначена на 1 мая 1944 г. Он подразумевал не только высадку в Северной Франции, но и проведение дальнейших операций с территории Северной Франции «с целью нанести удар в самое сердце Германии и уничтожить ее военные силы».

План операции «Оверлорд» подразумевал одно условие. Если в назначенный момент высадки союзников во Франции было бы более двадцати немецких мобильных дивизий, она не должна была состояться. Не предполагалось десантирование и в том случае, если бы союзники решили, что немцы могут за два месяца после высадки вооружить пятнадцать новых дивизий.

Кроме того, в Квебеке союзники решили, что высадка в Италии состоится до конца месяца, а целью ее будет Неаполь. На Балканах действия союзников должны были ограничиться снабжением партизан по морю и по воздуху, небольшими рейдами десантников и бомбардировкой стратегических целей.

Утром 17 августа американские войска вошли в Мессину. Всего через тридцать девять дней боев вся Сицилия оказалась под контролем союзников. Солдаты, столпившись на утесах у Мессинского пролива, могли своими глазами видеть континентальную Европу. В тот же день базировавшиеся в Британии американские бомбардировщики нанесли тяжелые удары по шарикоподшипниковому заводу в Швайнфурте и фабрике «Мессершмитт» в Регенсбурге. В ходе этих двух рейдов были сбиты шестьдесят из пятисот участвовавших в них самолетов и погибло более ста военных, но оба завода получили тяжелые повреждения. Во время налета на Швайнфурт были убиты 565 немцев и 86 подневольных работников шести различных национальностей. В Регенсбурге погибли 402 гражданских, из которых 78 были иностранными работниками, в большинстве своем из Бельгии, а также из Франции, Советского Союза, Чехословакии и Венгрии. Из числа членов экипажей союзнических самолетов в двух рейдах погибли 112 американцев, один англичанин и один канадец.

Той же ночью около шестисот британских бомбардировщиков осуществили операцию «Гидра» – давно запланированный налет на немецкий центр по производству ракет и летающих бомб в Пенемюнде. Во время налета в результате преднамеренного решения тех, кто был ответствен за его планирование, в своем жилом массиве были убиты 130 немецких ученых, инженеров и технических работников. Среди них был доктор Тиль, ответственный за разработку ракетного движителя. Однако из-за ошибки при сбросе двух маркерных бомб значительная часть настоящих снарядов упала на близлежащий лагерь, в котором жили иностранные рабочие; шестьсот из них погибли. С формальной точки зрения рейд был успешным, так как он отбросил ракетное производство как минимум на два месяца и вынудил немцев перенести его в подземный завод, строившийся иностранными рабочими в Нордхаузене, к юго-западу от Берлина, а большинство испытательных запусков – в Близну в Польше.

Особенно Геббельс был раздосадован рейдом на Пенемюнде. Той ночью покончил с собой глава Генерального штаба люфтваффе генерал Ганс Ешоннек, уже раскритикованный Гитлером за налеты на Швайнфурт и Регенсбург.

Несмотря на разрушение Пенемюнде, с Балтийского побережья был произведен еще один испытательный ракетный пуск. Он состоялся 22 августа; ракета была снабжена бетонным муляжом боеголовки. Она упала не в море, где сгинула бы без следа, а на датский остров Борнхольм. Там офицер датского флота, ответственный за остров, капитан-лейтенант Хасагер Кристиансен немедленно сфотографировал ракету и сумел переправить в Британию фотографии и несколько сделанных им зарисовок. Две недели спустя Кристиансен был схвачен германскими оккупационными войсками на Борнхольме и подвергся таким жестоким пыткам, что его пришлось передать в госпиталь. Через две недели пребывания в госпитале группа датского Сопротивления сумела переправить его в Швецию. Впоследствии он был награжден крестом «За выдающиеся заслуги».

18 августа состоялась еще одна невероятная операция – план «Банбери» по разрушению электростанции в Бери-Сент-Эдмундс, в Восточной Англии. Новостная сводка в The Times дала краткое описание этого акта саботажа, который, по утверждениям германского радио, привел к гибели ста пятидесяти рабочих. На самом деле ни саботажа, ни смертей не было; новость была хитростью британской военной разведки с целью внушить германским «кураторам» уверенность в их двух агентах – «Джеке» и «О’Кей», которые давно уже согласились работать на Британию и были известны своим британским начальникам под именами «Матт» и «Джефф», взятым у персонажей популярного мультфильма.

22 августа, после нескольких дней ожесточенных боев, немецкие войска отступили из Харькова, и этот украинский город в четвертый раз за два года перешел из рук в руки. Следующим вечером в Москве 224 орудия сделали холостой залп в честь войск, освободивших город.

23 августа на переговорах с Черчиллем Рузвельт, кажется, был встревожен из-за перелома в Восточной Европе: он сказал Черчиллю, что «желает», чтобы войска западных союзников «были готовы дойти до Берлина не позднее русских». В этот день американские и советские войска находились примерно на одинаковом расстоянии от Берлина: американцы стояли в Мессине, в 1600 километрах, а русские – в Орле, в 1520 километрах от германской столицы. Однако, несмотря на такие огромные расстояния, покрыть которые можно было не менее чем за год, Рузвельт демонстрировал обеспокоенность вероятным конфликтом целей между Советским Союзом и Западом. Черчилль не спорил.

23 августа Берлин был не только предметом обсуждений; вслед за разрушением Гамбурга и гибелью 44 000 его жителей в конце июля британская бомбардировочная авиация запланировала серию новых налетов – на этот раз на Берлин, – которые должны были создать такой же хаос. Первый из этих налетов, которые были названы британцами битвой за Берлин, состоялся ночью 23 августа и был проведен более чем семьюстами бомбардировщиками. По окончании рейда были мертвы 854 человека; 102 из них были иностранными рабочими, а еще двое – британскими военнопленными. Потери британцев среди экипажей самолетов тоже были высокими: 298 военных погибло, а еще 117 были схвачены и отправлены в лагеря для военнопленных.

Восточный фронт и наступление Красной армии, июль – август 1943 г.

Более удачлив, чем те, кто был сбит над Берлином, оказался штаб-сержант Клод Шарплесс, самолет которого был уничтожен близ Тулузы 24 августа. Когда он приземлился, его окружили тридцать или более французов; они сняли с него приметную форму летчика и взамен выдали гражданский костюм, так что он сумел скрыться и был доставлен в безопасное место – на юг, в Пиренеи, в Испанию.

На Восточном фронте Красная армия вслед за взятием Харькова развила наступление и 27 августа взяла Котельву в 105 километрах к западу от Харькова; западнее Курска в тот же день она вошла в Севск. Тогда же, 27 августа, 185 американских бомбардировщиков нанесли массированный удар по немецкому ракетному полигону в Эперклерке на берегу Ла-Манша. Для бомбардировки был избран момент, когда бетон уже был залит, но еще не застыл; в результате масса искореженной стальной арматуры через несколько дней затвердела, став совершенно бесполезной. Немцам пришлось начать строительство заново и на новом месте. В результате беседы между Гитлером и Альбертом Шпеером месяц спустя после налета главному инженеру Организации Тодта Ксавье Доршу поручили возвести бетонный купол весом 1 млн тонн у соседнего Визерна (фр. Wizernes). Этот проект, начатый тогда, когда давление на ресурсы Германии достигло наивысшей точки, воплотил надежды, которые Гитлер вкладывал в свое новое оружие.

В Югославии партизаны Тито, выдавленные с Дурмитора, разбили ставку в Яйце, в 320 километрах севернее. Там ночью 27 августа они в присутствии советских, американских и британских офицеров провели первое национальное собрание. Сессия проводилась ночью ввиду опасности немецкого воздушного налета.

Утром 28 августа один из вождей югославских партизан, Иво Лола Рибар, и два британских офицера, майор Робин Уэзерли и капитан Дональд Найт, собирались вылететь из ставки партизан в Каир, когда единственный немецкий разведывательный самолет, пролетавший над взлетно-посадочной полосой, сбросил две бомбы. Все трое погибли. Месяцем ранее младший брат Рибара, художник Юрица, погиб в бою с четниками в Черногории; позднее немцы убили их мать за отказ выдать людей, помогших ей бежать из Белграда. Ранее в концлагере Баньица у городской черты Белграда нацисты убили невесту Иво Лолы Рибара, Слободу Трайкович, вместе с матерью, сестрой и братом.

Со времени падения Муссолини в последнюю неделю июля 1943 г. датчане были воодушевлены перспективой возможного конца тирании и оккупации. Сопротивление, особенно в виде стачек и саботажа, усилилось со времени разгрома Паулюса в Сталинграде; теперь оно активизировалось еще более. 28 августа представитель Гитлера в Дании доктор Карл Рудольф Вернер Бест предъявил датскому правительству ультиматум, требуя покончить с забастовками и митингами, а также ввести комендантский час, цензуру прессы и смертную казнь за хранение оружия и саботаж. Датское правительство, поддержанное королем, отказалось принять германские требования. 29 августа немцы, отказавшись от дальнейших переговоров, вновь оккупировали Копенгаген, разоружили датскую армию и заключили короля во дворце. Для датчан, активно участвовавших в Сопротивлении, этот поступок немцев стал желанным концом существования Дании в качестве «маленькой канарейки Гитлера». Однако он принес новые трудности и новое зло, с которыми предстояло бороться.

30 августа Красная армия, наступая на Смоленск, освободила Ельню; на юге, на Азовском море, был возвращен Таганрог. На следующий день южнее Брянска после четырех дней боев были освобождены двести деревень и хуторов. Той ночью над германской столицей 613 британских бомбардировщиков провели второй рейд в рамках битвы за Берлин. 225 человек были сбиты и погибли, еще 108 попали в плен. С германской стороны потери составили всего восемьдесят семь человек – в десять раз меньше, чем погибло в городе неделей ранее, и в три раза меньше потерь британцев. Изменение соотношения потерь, однако, не стало помехой или причиной отложить бомбардировки Берлина.

Четыре года прошло с вторжения Германии в Польшу – первого военного шага Второй мировой войны. В тот день война ограничивалась конфликтом между двумя государствами. Через три дня в нее в качестве союзников Польши вступили Британия и Франция. Теперь Польша приближалась к пятому году чудовищной германской оккупации; Франция была оккупирована более трех лет. Но Италия, которая вступила в войну против Франции, лишь когда стало очевидно, что та падет, теперь сама находилась на грани поражения и катастрофы. 1 сентября итальянское правительство ответило на требования союзников принять их условия перемирия: «Ответ положительный, повторяем, положительный. Известный человек прибудет утром в четверг 2 сентября, в назначенное время и место».

В Тихоокеанском регионе через год и девять месяцев после начала войны Соединенные Штаты постепенно возвращали так быстро утраченный плацдарм. 1 сентября американские части высадились на остров Бейкер, намереваясь превратить его в базу для военно-воздушных операций против японцев в центральной части Тихого океана. В тот же день в воздушной атаке с палубы авианосца американские самолеты нанесли удар по острову Маркус, серьезно повредив японские военные объекты. Все это было совершено уже после того, как американцы отвели приоритетное значение войне в Европе. На следующий день на Восточном фронте Красная армия заняла важный железнодорожный узел Сумы, который ранее был освобожден, но затем снова утрачен.

Гитлер не намеревался прекращать борьбу против всех своих врагов. Он надеялся вернуть Германии удачу за счет стойкости солдат, разобщенности союзников и роли различного не опробованного, но новаторского оружия, к которому относились не только крылатые ракеты «Фау-1» и баллистические ракеты «Фау-2», но и реактивные самолеты и два революционных типа океанских субмарин: один был разработан для достижения высокой скорости движения под водой при помощи привычного дизельного двигателя, а второй работал на пероксиде водорода; оба создавались для операций против атлантических конвоев. Небольшие версии этих субмарин были разработаны для операций вблизи родных берегов против сил возможного вторжения.

2 сентября, пытаясь устранить отрицательные последствия англо-американских бомбардировок германских промышленных целей, Гитлер назначил Альберта Шпеера главой единого контролирующего органа для всего промышленного производства, власть которого была выше даже власти министра экономики Вальтера Функа, который до того времени контролировал снабжение Германии сырьем.

3 сентября, в четвертую годовщину объявления Британией войны Германии, западные союзники начали операцию «Бэйтаун» – вторжение на континентальную часть Италии. В половине четвертого утра соединения британской 8-й армии под командованием генерала Монтгомери пересекли Мессинский пролив и высадились у Реджо-ди-Калабрия. Когда британские и канадские войска оказались на берегу, итальянское правительство выполнило условия перемирия, предусматривавшие, что итальянские войска не будут вступать в бой с силами вторжения. Само перемирие было подписано в полдень на Сицилии и должно было быть оглашено и формально вступить в действие в пятидневный срок. Теперь германская армия должна была воевать в Европе на два фронта.