Недавно, беседуя в СИЗО с серийным убийцей, я поймала себя на мысли, что как будто заранее знала, что он ответит на мои вопросы о детстве. Я также предвидела, как он опишет свое эмоциональное состояние до, во время и после совершения каждого убийства.

Из истории, которую он мне поведал за 3,5 часа беседы, вырисовывалась своего рода классика жанра формирования личности серийного маниакального убийцы. Та же классическая травматизация в детстве, связанная с дисфункциональными отношениями в семье (практиковалось физическое насилие, наказания, не соизмеримые с тяжестью проступков). То же проградиентное (нарастающее) развитие тяги к совершению насильственных преступлений по типу развития аддиктивного (зависимого) поведения.

Свое состояние во время совершения каждого убийства он описал в стихотворении, которое очень выразительно декламировал мне из-за решетки. Его голос звучал громко и немного распевно. Я попросила у него разрешения привести эти строки в своей книге, и он согласился, при условии, что я не стану упоминать его имя.

Я уточнила у него, что он имел в виду строкой «что тогда произошло». Был ли это какой-то конкретный эпизод, который ему особенно запомнился? Он ответил, что это относится к каждому совершенному им убийству. Он не понимал, что на него «находило» в те моменты, и до сих пор, уже по прошествии долгого времени, проведенного в изоляции, не может этого понять.

Вспомнились слова Чикатило в суде: «Какая-то хрень на меня нападает». И слова Рамиреса: «Сила Сатаны меня ведет!», – а также Банди: «Во мне будто просыпается зверь».

Мой собеседник описал и свое состояние до и после совершения убийств. Сначала появлялось сильное внутреннее напряжение, которое заставляло его выходить из дома и бесцельно бродить по улицам, затем он присматривал жертву, нападал и совершал убийство, после этого напряжение уходило, он чувствовал сильную слабость, возвращался домой и крепко засыпал.

Нельзя не заметить очевидное сходство в жизненных событиях раннего детства, в специфике поведения и мировосприятия, а также в эмоциональном состоянии до, после и во время совершения преступлений у большинства серийных убийц. Подобное сходство позволяет производить определенную типологизацию особенностей поведения таких преступников и причинно-следственных связей их поведения. Возможность моделирования и типологизации формирования личности серийного убийцы вселяет уверенность в том, что у превентивной терапии склонности к насилию и гомицидомании действительно есть будущее. Принимая во внимание сходство в биографических данных, характерологических и психофизиологических особенностях серийных убийц, можно разработать профилактическую программу психологической помощи людям, входящим в группу риска формирования склонности к насилию и садизму. Своевременное оказание помощи таким людям поможет предотвратить совершение ими преступлений.

Уже сейчас в нашей стране существует несколько центров, которые предлагают терапевтическую помощь пациентам со склонностью к садизму, насилию и убийствам. Я считаю, что при более глубоком изучении феномена образования таких склонностей, программы помощи могут быть усовершенствованы.

Мой анализ трех личностей известных серийных убийц – это лишь поверхностный взгляд, оперирование имеющимися в доступных ресурсах фактами. Это, конечно же, не глубокий и не детальный анализ, который мог бы получиться при работе с живым человеком с подобными проблемами. В нем только приблизительные данные, гипотезы и интерпретации, которые без участия в этом процессе самих анализируемых лиц, очевидно, могут быть лишь условным вспомогательным материалом для разбора подобных случаев. Но и эти, пусть и весьма схематичные, примеры помогают увидеть некоторые закономерности и наметить пути разработки профилактических и превентивных терапевтических программ по работе с подобной проблематикой. Именно на это направлена книга.

Если говорить об общих возможных шагах такой терапии, то она безусловно будет требовать основательного, комплексного подхода и включать в себя, как минимум, следующие этапы:

1. Ознакомление с существующими проблемами человека (например, склонность к садизму, желание убивать).

2. Поиск причинно-следственных связей формирования таких склонностей:

● анализ отношений со значимыми взрослыми в детстве;

● анализ модели родительской семьи: отношения между близкими людьми в родительском доме;

● наличие ощущения безопасности в семье;

● анализ ситуаций в детстве, вызвавших наиболее сильные эмоциональные реакции;

● анализ первых шагов социализации в ранние годы: детский сад, школа, отношения со сверстниками.

3. Осмысление связи событий детства с эмоциональными переживаниями, возникающими во взрослом возрасте.

4. Осознание иррациональности детских представлений о мире в применении к представлениям о мире во взрослом возрасте.

5. Осознание иррациональности стратегий совладания с травмирующими ситуациями, основанными на детском представлении об устройстве мира.

6. Осознание иррациональности распространения уровня взаимоотношений со значимыми взрослыми в детстве на взаимоотношения с другими людьми во взрослом возрасте.

7. Перестройка ранних дезадаптивных схем – самый длительный и многоуровневый этап, включающий работу с переигрыванием детских сценариев и моделированием новой реальности, работу с самооценкой и формирование опоры в себе, перенаправление агрессивных импульсов в созидательное русло, социализацию, поиск новых смыслов, построенных на новом, конструктивном мировосприятии и т. д.

Такая терапия должна быть направлена на перестройку базовых основ личности, поэтому она предполагает длительное течение (не один год), и последующее постоянное наблюдение. Чем-то принципы этой терапии напоминают лечение химических зависимостей, хотя по своей сути это и есть лечение зависимости.