Четверг

 

Когда Макс вошёл в комнату, примыкавшую к допросной, начальник управления Горгес и прокурор Мёллеманн уже были на месте. Часом раньше его выписали из больницы, и он прямиком поехал в управление. Бёмер обещал тянуть с началом допроса до его приезда.

Мёллеманн шагнула навстречу и протянула руку.

— Сочувствую. По поводу вашей подруги.

— Спасибо, — сухо отозвался он.

Горгес тоже подал руку, но не проронил ни слова — лишь коротко кивнул и склонился к микрофону:

— Можно начинать.

Сквозь стекло Макс видел напарника. Напротив Бёмера сидели Матушка и его адвокат — ещё совсем молодой человек в сером костюме. При виде фотографа сердце у Макса заколотилось, но он дал себе слово: ничего, что могло бы стать поводом для отстранения.

Пока Бёмер перебирал бумаги, Горгес покосился на Макса.

— И вышли вы на него, стало быть, по часам?

— Да. Они лежали у него в ванной. Часы Дженни. Я узнал их по фотографии.

Мёллеманн подалась вперёд, минуя Горгеса взглядом.

— А вам не пришло в голову, что таких часов может быть сколько угодно? Что речь попросту об одной и той же модели?

— Нет. На стекле была трещина. Точно такая же, как на часах Дженни на снимке.

— И всё же — вывод довольно рискованный. — Она отвернулась и перевела взгляд на стекло.

— Но ведь он у нас в руках, верно? — обронил Макс и сосредоточился на том, что происходило в допросной.

Горгес откашлялся.

— Бёмер доложил, что задержанный оказал упорное сопротивление и утихомиривать его пришлось силами нескольких сотрудников.

Бёмер… Макс мысленно поблагодарил напарника и кивнул.

— Да, так всё и было.

— Господин Патрик Матушка, — донёсся из динамиков электронно-искажённый голос Бёмера, — признаёте ли вы, что похитили Дженнифер Зоммер и в течение нескольких дней подвергали её пыткам? И что нанесли ей рану на руке с намерением убить обильной кровопотерей?

— С ней всё бы получилось, — отозвался Матушка так, будто речь шла о любимом блюде. — Не явись вы — получилось бы. — Он держался расслабленно, почти безмятежно.

— Ответьте, пожалуйста, на вопрос.

— Он отвечать не станет, — вмешался адвокат. — Мой подзащитный принял решение не давать показаний и не высказываться ни по одному из предъявленных обвинений. Прочие вопросы можете оставить при себе.

Бёмер в ярости ударил кулаком по столу.

— Не указывайте мне, как делать мою работу. И уж тем более — что мне оставлять при себе. Я буду допрашивать вашего подзащитного столько, сколько сочту нужным. Улик достаточно, чтобы он до конца жизни отправился либо в тюрьму, либо в психушку.

Он снова повернулся к Матушке.

— Мои коллеги основательно потрудились над вашими компьютерами и нашли на внешнем диске зашифрованные файлы. Вы не поверите, что мы там обнаружили. Сотни снимков — вы задокументировали каждый шаг своих извращений. Дженнифер Зоммер, Дагмар Мартини, Петра Цедерман. А уж Мириам Винкель — тысячи кадров. Так что ваше молчание не стоит ровным счётом ничего.

Он выдержал паузу, скользнув взглядом по зеркалу Гезелла, отделявшему допросную от смежной комнаты.

— Мне вот что любопытно: где находилась Мириам Винкель те два с половиной года, что считалась пропавшей?

Матушка кивнул — почти мечтательно.

— Я, кажется, уже говорил, что на этот раз почти получилось? Чистый, сосредоточенный экстаз. Но — увы…

Макс сунул руки в карманы и стиснул кулаки.

---

 

Отправить