Вторник

 

Едва мужчина переступил порог дюссельдорфского полицейского управления, все взгляды разом обратились к нему. Разговоры оборвались; где-то сорвался сдавленный вскрик. Люди застыли, словно увидели голову Медузы Горгоны.

Старший комиссар Макс Бишофф, только что о чём-то переговоривший с вахтёром, тоже не сводил глаз с высокой худощавой фигуры. Шаркая, та добрела до середины холла и остановилась. Неподвижно, беззвучно. Голова опущена, взгляд упёрт в точку перед босыми ступнями. Руки висели вдоль тела безвольно, словно чужие, кое-как приделанные. Рубашка лишь наполовину была заправлена в брюки.

И всё же по-настоящему жуткой казалась не манера, с какой он вошёл в управление, и не босые ступни. Макса, как и всех остальных, заставила оцепенеть кровь: ею пропиталась одежда, слиплись тёмные волосы, а лицо и руки покрывали подсохшие разводы и брызги.

Оцепенение отпустило Макса не сразу. Осторожно, шаг за шагом, он подошёл к незнакомцу, словно вовсе его не замечавшему, и остановился в двух метрах.

Сладковатый запах засохшей крови тяжело оседал в горле. Макс заставил себя отвлечься и сосредоточиться на деле.

Видимых ран не было. Ни поза, ни общий вид не говорили о серьёзной кровопотере — но полагаться на это не стоило. Как и на то, что незнакомец безоружен.

— Могу я вам помочь? — ровным голосом произнёс Макс. — Вы ранены?

Тот медленно поднял голову и обратил к нему перепачканное лицо. Когда их взгляды встретились, у Макса мелькнуло смутное ощущение: эти черты, скрытые под запёкшейся коркой, ему откуда-то знакомы.

— Я не знаю, что произошло. — Голос прозвучал твёрдо, но странно отстранённо, без единой живой ноты.

— У вас что-то болит? Вы ранены?

Взгляд собеседника скользнул мимо и упёрся в какую-то точку за спиной Макса.

— Нет. Не думаю.

— Откуда же тогда столько крови?

Мужчина снова посмотрел на него, и хотя глаза казались подёрнутыми мутной плёнкой, их водянистая голубизна проступала на тёмном лице непривычно ярко.

— Не знаю.

— Я позову врача. Хорошо?

Не дожидаясь ответа, Макс обернулся к вахтёру — тот уже вышел из кабины и стоял у пропускного шлюза.

— Вызовите скорую. И сообщите наверх — главному комиссару Бёмеру.

Сквозь стеклянную перегородку Макс заметил двух молодых коллег в форме. С окаменевшими лицами они смотрели в его сторону. Коротким кивком он подозвал их и снова повернулся к незнакомцу — тот опять опустил взгляд в пол.

— Подумайте, прошу вас. Откуда эта кровь — на одежде, на лице, на руках? Быть может, вы попали в аварию?

— Не знаю. Нет… вряд ли.

— Вы можете назвать своё имя?

— Харри Пассек.

Всё встало на свои места. Пассек был довольно известным журналистом; его снимки нет-нет да и мелькали в газетах — всякий раз, когда он выводил на чистую воду очередной политический или экономический скандал.

Тем временем двое полицейских заняли места слева от Макса. Обменявшись с ними коротким взглядом, он сделал ещё шаг и положил руку Пассеку на плечо — туда, где ткань оставалась относительно чистой. Тот не дрогнул.

— У вас есть при себе оружие?

— Нет.

— И всё же моим коллегам придётся в этом убедиться.

— Да, — согласился Пассек и не шевельнулся, пока полицейские с плохо скрываемым отвращением ощупывали его окровавленную одежду.

Закончив, они покачали головами.

— Чисто.

— Пойдёмте, присядем. — Макс указал на тёмные кресла, расставленные двумя группами у стены. — Врач сейчас подойдёт и осмотрит вас.

Пассек сдвинулся с места не сразу. По-прежнему — ни единого признака ранения. У одного из кресел он остановился и посмотрел на Макса так, будто ждал разрешения.

— Садитесь, пожалуйста.

Макс дождался, пока тот опустится в кресло, подтянул к себе соседнее и сел напротив.

— Откуда вы только что пришли? Помните?

На лбу Пассека проступили морщины. Казалось, он силился вытащить что-то из памяти.

— Из квартиры.

Мышцы Макса сами собой напряглись.

— Из какой? Где она?

Назовёт адрес — и мы быстро узнаем, что случилось.

— Я…

Пассек уставился в пустоту, словно каждое воспоминание давалось ему с мучительным усилием.

— Подумайте. Это важно. Вы были там один? Квартира показалась вам знакомой?

— Нет, я там никогда не бывал. Но… адрес. Адрес я помню.

— Что тут происходит?

Бёмер остановился рядом и смерил Пассека взглядом. Макс поднялся и отвёл напарника в сторону.

Пару они составляли неравную. Макс — выше метра восьмидесяти, подтянутый, не пропускавший тренировок; Бёмер — слегка коренастый и на полголовы ниже. Разнились и в одежде. Макс предпочитал джинсы, футболку и спортивный пиджак, тогда как Хорст Бёмер держался классики: костюм, рубашка. Впрочем, галстуком пренебрегал и он. Возможно, несхожесть вкусов объяснялась разницей в возрасте: Максу едва перевалило за тридцать, и старший партнёр был лет на двадцать его старше.

— Как раз пытаемся выяснить. Фамилия — Пассек. Должен быть тебе знаком: журналист-расследователь, в своё время наделал шума.

Бёмер провёл рукой по коротко подстриженной бороде — жест, выдававший его с головой.

— Вошёл минуту назад, ровно в таком виде. Откуда на нём кровь — не помнит. Видимых ранений нет. Говорит, был в какой-то квартире неподалёку. Адрес назвать может.

Бёмер ещё раз внимательно оглядел сидящего.

— Врача вызвали?

— Вот-вот будет.

— А что ему понадобилось в той квартире?

— Не успел ответить — появился ты.

— Ладно. До приезда врача им займусь я. А ты выпроводи всех, кто не из наших.

Макс хотел было возразить — с этим справятся и двое патрульных, а допрос он предпочёл бы продолжить сам, — но сдержался. Нужно было как можно скорее добраться до квартиры и выяснить, что там произошло. На препирательства с начальственными замашками Бёмера времени не оставалось.

Тем не менее он отдал коллегам распоряжения насчёт посторонних и вернулся к напарнику. Тот уже расположился в кресле, которое Макс только что освободил.

— Бёмер. Комиссар уголовной полиции. Мой коллега сказал, вы пришли из какой-то квартиры. Адрес?

— Конкордиаштрассе.

Бёмер приподнял брови.

— Номер дома?

Пассек с бесстрастным лицом назвал номер и прибавил:

— Второй этаж.

Макс занёс всё в блокнот и убрал его во внутренний карман пиджака.

— Что вы там делали?

Пассек посмотрел на Бёмера так, словно тот рассказывал ему историю и лишь ненадолго умолк.

— Господин Пассек? — Бёмер чуть склонил голову набок. — Вы слышали мой вопрос?

— Да, — отозвался тот после заметной паузы.

— И?

— Был звонок. Мужчина сказал, у него важные сведения по… по одному делу, над которым я сейчас работаю.

— Что за дело?

— Этого… я сказать не могу.

Бёмер коротко переглянулся с Максом.

— Не можете — или не хотите?

Взгляд Пассека остекленел; мыслями он был где-то далеко.

— Там была комната. И кровь. Всюду кровь. Я выбежал. А потом оказался здесь.

— Господин Пассек. — Бёмер подался вперёд. — Напрягите память. Кроме вас, в квартире был кто-то ещё?

— Нет… то есть да. Когда я вошёл… Кажется, меня оглушили.

— Вы женаты? — вмешался Макс.

— Да.

— Жена знает, где вы? Вы звонили ей, прежде чем прийти сюда?

— Нет, я…

Руки Пассека торопливо пробежались по рубашке, скользнули к карманам брюк.

— Телефон. Его нет. Наверное, остался в квартире.

Шум за спиной заставил их обернуться. В вестибюль входил врач скорой в сопровождении двух санитаров.

Пока Бёмер вводил его в курс дела, Макс записал номера мобильных Пассека и его жены, а заодно домашний адрес — коттеджный район Меербуша, минутах в двадцати от города.

Либо преуспевающие журналисты зарабатывают куда больше, чем я полагал, либо жена Пассека весьма состоятельна, — мелькнуло у Макса. Обладатели домов в тех краях денежных забот, как правило, не знают.

Вскоре стало ясно: кроме шишки на затылке, никаких повреждений у Пассека нет. По крайней мере, видимых.

— Откуда у вас эта опухоль? — спросил врач, закатывая рукав рубашки и надевая манжету тонометра.

— Меня ударили.

Бёмер поднялся и обратился к патрульным:

— Займитесь им, когда врач закончит. Если понадобится госпитализация — сопроводите и оставайтесь там, пока я не дам знать.

И, повернувшись к Максу:

— Поехали. Посмотрим на эту квартиру.

Макс уже отворачивался, когда Пассек надломленным голосом произнёс:

— Эта кровь… всюду. На мне. На кровати. И в той комнате… Возможно, я убил человека.

---

 

Отправить