Стены подъезда, покрашенные до безупречности, сияли почти стерильной чистотой. Деревянные ступени поблёскивали в мягком свете настенных светильников. Кое-где висели акварели с архитектурными мотивами. Бедняки здесь явно не водились.

Не раздумывая, Лукас вдавил кнопку звонка и позвонил несколько раз кряду. Близилась полночь; Томас, по всей видимости, давно уже спал. Однако дверь, вопреки ожиданиям, распахнулась через пару секунд — и на пороге, босиком, возник сам хозяин. Небрежно запахнутый светлый халат; в уголке рта — дымящаяся сигарета. Несколько прядей русых волос средней длины падали ему на лицо, и на этом лице читалось откровенное удивление при виде ночного гостя.

— Мне нужно с тобой поговорить, — поспешно выпалил Лукас, пока Томасу не вздумалось захлопнуть дверь у него перед носом.

Шорох из глубины квартиры отвлёк его.

— Профессор Лавбёрд, я жду, — послышался женский голос.

Его обладательница — молодая женщина — протиснулась из-за плеча Томаса и смерила Лукаса взглядом с головы до ног. На ней была расстёгнутая белая мужская рубашка, а под рубашкой — только трусики, и больше ничего. Лукас дал ей чуть за двадцать; стало быть, лет на двадцать моложе самого Томаса.

— А это ещё кто?

— Никто, — буркнул Томас.

Её взгляд снова скользнул по Лукасу.

— Не знаю, что он тебе там наобещал, но вот это, — она поочерёдно ткнула пальцем в Томаса, в Лукаса и в себя, — не состоится.

Затем чмокнула Томаса в щёку, шлёпнула его по заду и скрылась в глубине квартиры.

— Томас, — начал Лукас, — мне нужна твоя помощь. Мы…

Томас оборвал его взмахом руки.

— Стоп. И кто же это, позволь узнать, «мы»? Мы не виделись и не слышались сто лет, и если быть с собой до конца честным, ты признаешь: друг по другу мы тоже не скучали. А теперь ты заявляешься ко мне посреди ночи и воображаешь, будто у меня нет дел поважнее, чем помогать тебе — в чём бы то ни было.

Лукас пристально изучил носки собственных ботинок, прежде чем снова поднять глаза.

— Это правда важно. Иначе меня бы здесь не было.

— Да неужели? — В голосе Томаса звенело откровенное презрение.

Он отступил на шаг, взялся за край двери и уже готов был её захлопнуть.

— Пожалуйста, Томас. Меня взломали.

Томас замер.

— Если тебя взломали, я-то тут при чём?

Лукас пожал плечами.

— А к кому же ещё мне было идти?

Глаза Томаса сузились.

— К Далтону.

---

 

Отправить