Леон вылетел из дома ровно в ту секунду, когда Лукас только выбирался из машины.

— А Ноа в школьный кулёк получит машинку на пульте! — выкрикнул мальчик и бросился отцу на шею.

— Что? — Лукас прижал сына к груди и поцеловал в макушку. — Да она туда просто не влезет.

Леон отстранился и возбуждённо закивал.

— Влезет, если кулёк будет большой. А мне такую подаришь?

Лукас со смехом взъерошил ему волосы и взглянул на дом.

— А что мама сказала?

Леон не ответил — развернулся и умчался внутрь.

Лукас двинулся следом, поставил сумку в прихожей и втянул носом воздух. Пахло странно — горелым.

Из кухни доносился шум. Он остановился на пороге — и удивлённо огляделся. Столешница и стол напоминали поле битвы. Раскрытые пачки муки и панировочных сухарей вперемешку с грязными мисками и тарелками; яичная скорлупа разбросана как попало среди немытых ложек, вилок и венчиков.

Ханна сидела на стуле у стола и молча смотрела на него. Этот взгляд смущал его сильнее, чем непривычный хаос вокруг.

— Ого… м-м… помощь нужна? — Лукас выдавил короткую улыбку.

— Мам, ну так мне купят машинку на пульте? — крикнул Леон, перетягивая внимание матери на себя прежде, чем та успела ответить мужу.

— Загадай что-нибудь поменьше, хорошо? Машинка на пульте — это на Рождество. — Голос её звучал непривычно ровно.

Леон не собирался сдаваться и уже завёл своё «но…», однако Ханна сняла со стола тарелку с бутербродами и протянула сыну.

— Держи. Сегодня можешь поесть перед телевизором.

— Правда? Ура! — Сияя, Леон выхватил тарелку и выскочил из кухни.

Взгляд Лукаса упал на сковороду. В ней лежали три чёрных комка — судя по всему, именно они и отвечали за едкий запах, заполнивший дом. Он кивнул на них:

— Слушай, соскреби чёрное — и всё, готово.

Ханна молча подошла к плите, достала из висящего рядом шкафчика тарелку и шлёпнула на неё один из обугленных шницелей. Открыла холодильник, взяла бутылку кетчупа и утопила чёрное нечто в красном озере. А когда опустила тарелку на свободный край стола — да так, что Лукас испугался, как бы та не треснула, — он удивлённо посмотрел на жену.

— Послушай… что-то случилось?

— Не знаю. Может, и случилось, только я об этом не знаю. Точнее — до сих пор не знала.

Она мотнула головой в сторону. На отодвинутом стуле лежал iPad.

— Посмотри, что сегодня пришло.

Перед глазами Лукаса снова встало изображение Леона на экране ноутбука. С дурным предчувствием он взял iPad, разблокировал и уставился на открытое MMS. Фото обнажённой женской груди. Под ним — короткая приписка: Спасибо за ночь. Юли.

Удивлённый и одновременно странно успокоенный, Лукас прищурился и отвернулся.

— Фу, это ещё что такое?

— Очень остроумно, — сухо сказала Ханна. — Кто такая Юли?

— Что? — Он не мог поверить, что жена воспринимает это всерьёз.

Лукас снова посмотрел на снимок, пролистал вниз, потом обратно.

— Я не знаю никакой Юли.

— Точно?

Глаза Ханны внезапно заблестели от подступивших слёз.

Лукас отложил iPad, шагнул к ней и обнял.

— Ну о чём ты только думаешь?

— А о чём мне думать, когда сюда приходит такое?

Он чуть отстранил её и заглянул в глаза.

— Например, о том, что я тебя люблю. И что все остальные груди этого мира мне безразличны.

Ханна перевела взгляд на планшет.

— Тогда это что? Почему оно на нашем iPad?

— Что на нашем iPad? — раздался голос Леона от двери.

— Ничего. — Лукас выпустил Ханну и забрал устройство.

Леон пожал плечами и скривил обиженную рожицу.

— Тогда я потом сам посмотрю.

— Я тебе тысячу раз говорила: поставь родительский контроль, — с упрёком обрушилась на мужа Ханна.

Лукас подмигнул сыну и кивнул.

— Хорошо, извини. Сейчас же всё настрою. На всех устройствах.

Ещё раз долго и серьёзно посмотрев ему в глаза, Ханна отвернулась, сняла с плиты сковороду и вывалила шницели в мусорное ведро.

— Закажу нам пиццу.

---

Отправить