«Вот человек!»
Навстречу Пилату вышла служанка его жены. Она поклонилась и сказала:
– Меня послала госпожа. Она просит тебя, господин, не делать никакого зла праведнику, которого теперь судят. Сегодня всю ночь моя госпожа промучилась из-за Него. Ей снились тяжелые, ужасные сны. Сегодня она вся в слезах и нездорова. Когда ты придёшь к ней, господин, она расскажет тебе свои сны об этом Человеке.
Пилат пожал плечами.
– Хорошо, я приду позже! Ступай!
И тут же он подумал: «Что же мне теперь делать?!»
Он долго ходил по комнате, тер ладонью лоб, размышляя. И вдруг всплеснул руками от удачной мысли. Лицо его просияло. Он вспомнил, что на иудейскую Пасху римский наместник по обычаю и по желанию народа отпускает на волю одного из преступников.
Сейчас в тюрьме сидит злодей по имени Варрава. Он убийца, разбойник и настоящий бунтовщик. Даже не сравнить с Иисусом Назареянином! Он, Пилат, предложит иудеям отпустить Иисуса вместо Варравы, и те наверняка должны будут согласиться. Ведь не отпускать же Варраву!
Пилат снова вышел к народу. Толпа, ждавшая его решения, притихла. Все смотрели на него в нетерпении.
Они были уверены, что он наконец вынес смертный приговор.
– Вот вам моё решение, – сказал Пилат. – Нынче у вас Пасха, и я должен отпустить кого-нибудь из узников. Вы знаете Варраву, который сидит в тюрьме. Это разбойник, убийца и мятежник. Злодей трижды повинен смерти, и я по справедливости казню его, а Иисуса отпущу вам ради праздника. Вы сделаете доброе дело!
Но едва он произнёс это, толпа возмущённо всколыхнулась. Иудеи напирали на помост и яростно кричали:
– Варраву! Варраву отпусти нам, а не Его!
– Что же мне делать с Иисусом Назареянином? – растерявшись от такого злобного напора, спросил Пилат.
– Смерть Ему! Смерть обманщику, возмутителю! – ревел народ. – Смерть Назареянину! Распни Его! Распни!
Толпа бесновалась и неистовствовала. Многие рвали на себе одежды и волосы, выказывая своё негодование. Пилат с высоты помоста смотрел на это волнующееся море, на разъярённые лица, взоры, жаждущие крови, раскрытые в крике рты. Он слушал вопли, и страх пополам с брезгливостью сильнее сжимал его сердце.
Быстро отвернувшись, он опять поспешно ушёл во внутренние покои.
«Что мне делать с Ним?» – повторял мысленно Пилат. Это был мучительный вопрос.
Наконец он сказал себе: «Я просто накажу Его. Сильно накажу. А потом предъявлю им Его, избитого и жалкого. Может быть, тогда они успокоятся и отступятся».
Пилат тотчас распорядился увести Иисуса и жестоко бить.
«Он невинен, – думал римский наместник. – Они лишь из зависти обвиняют Его. Но другого способа спасти Его у меня нет».
Стражники хладнокровно схватили Иисуса и потащили Его вниз. Они втолкнули Его в помещение, где обычно наказывали осуждённых. В середине его в пол был вделан столб. Христа, раздев, крепко привязали ремнями к этому столбу. Затем палачи стали беспощадно бить Его плетьми, до крови раздирая кожу.
Иисус безмолвно, без криков, переносил страдания. Лишь иногда стон вырывался из Его груди. Кровь обильно текла по Его плечам и спине. Он молился и молчал, но это молчание только раздражало мучителей. Они прилагали ещё больше усилий, избивая Его, причиняя нестерпимую боль.
Наконец палачи утомились. Они отвязали Иисуса от столба и начали потешаться над Ним. Сплели венец из колючего терновника и надели Ему на голову. Острые шипы вонзились в лоб Иисусу, и по Его лицу тоже потекли кровавые струйки. На плечи Ему набросили багряницу – красный плащ, в связанные руки вложили длинную палку, усадили Его на стул и начали глумливо кланяться:
– Приветствуем Тебя, Царь Иудейский, и кланяемся Тебе!
Они вставали перед Ним на колени, наклонялись, а затем вскакивали и били по лицу или плевали в Него.
Через какое-то время Пилат прислал за Иисусом и приказал, чтобы Его вели наверх в том виде, в каком он есть. Избитый, измученный, окровавленный, в терновом венце и багрянице, Христос поднялся на судебный помост. Бледного, шатающегося, Его поставили перед толпой иудеев.
– Вот Человек, – произнёс Пилат, показывая на Иисуса. – Унижен, посрамлён, избит. Он больше не станет смущать и волновать народ. Сжалитесь ли вы теперь над Ним?
Но притихшая было при виде окровавленного Иисуса толпа вдруг снова взревела. Иудеи кричали, били себя в грудь и надрывно требовали:
– Распни! Распни! Распни Его!
– Царя вашего распну для вас? – презрительно воскликнул Пилат, не выдержав.
Оскорблённые иудеи зашлись в злобе и неистовстве:
– Нет у нас царя, кроме римского! Распни самозванца! Если не казнишь Его, император не пожалеет тебя. Смерть Ему!
Стража едва могла сдерживать их яростный напор.
– Слушайте меня! – в гневе вскричал Пилат. – Он невинен! Я, римский наместник Понтий Пилат, говорю вам: Он невинен! И я умываю руки. Не хочу, чтобы кровь невинного была на моих руках!
Он быстро подошёл к фонтану, который бил из стены, и вымыл дрожавшие от волнения руки.
Он хотел напугать иудеев ответственностью за невинно пролитую по их требованию кровь. Иудейский Закон называл пролитие невинной крови страшным грехом.
Но толпа в один голос закричала:
– На нас будет Его кровь! На нас и детях наших!
Пилат оглядел это бурное море голов, ища хоть в ком-нибудь поддержки и несогласия с остальными. Но иудеи были единодушны. Как оглушительный гром, толпа ревела:
– Распни! Распни Его!
Наместник смотрел вдаль. Но и там была всё та же волнующаяся толпа.
Над городом низко ползли чёрные, зловещие тучи. Ветер поднимал облака пыли.
Точно дым от огромного пожара курился над Иерусалимом.
«Пожалуй, этак недалеко и до бунта», – подумал Пилат. Он быстро ушёл во внутренние покои дворца и под неумолкающий рёв толпы написал смертный приговор.
Воины огласили его народу:
– Иисуса Назареянина, человека мятежного, не повинующегося императору, как это доказывают старейшины Его народа, следует отвести на обычное место казни и за посмеяние императорского величия пригвоздить к кресту между двух разбойников.
Толпа успокоилась. Иисуса свели со ступеней помоста. Сняли с него багряницу и одели в Его собственные одежды. Но терновый венок так и остался на Его голове.
