Глава 6

Кафедра Его Преосвященства.

Некоторое время назад.

 

Невероятный бардак портил вид кабинета. Повсюду лежали бумаги, какие-то записки, планы и карты, валялся стул, нечаянно задетый Вергилием при беспокойной ходьбе, ботинок прилипал к высохшему вину на полу и поскрипывал при этом. Главный жрец отчаянно думал.

Его план трещал по швам. Кузницы не были взорваны, как он планировал, хоть и были изрядно повреждены. Ему доложили, что Верховный кузнец выжил, значит, восстановление установок — вопрос лишь времени. Затем кто-то напал на его гвардейцев и всех перебил. Судя по обугленным телам, поражённым молниями, это был тот же незнакомец, что разрушил один из его складов. Вот только в этот раз ему явно подсобили. Но кто? Он подозревал того полуогра, значит, помочь ему могли только его друзья-студенты. Однако Вергилий точно знал от своих шпионов, что все студенты, кроме Дубова, вернулись в свои жилища.

С тяжким вздохом Его Преосвященство лёг на небольшой мягкий диван и прикрыл лицо рукой. Под спиной хрустнул, рассыпаясь на глазах, кубок тончайшей работы, но Вергилию было наплевать. Хотя бы один плюс во всём этом присутствовал. Все, кто мог указать на его непосредственное участие, были мертвы. В том числе, лживый прохиндей, занимавший пост Принципала Кузниц.

В дверь робко постучали.

— Войдите! — почти простонал Вергилий.

Вошёл один из его элитных гвардейцев с татуировкой трёх кружков под правым глазом.

— Господин, люди собираются на Дворцовой площади. Они требует призвать к ответу короля Трингвана из-за распространения проклятья Шута.

Главный жрец позволил себе короткую улыбку.

— Что ж, пришло время нам стать спасителями трона. Затем спасём гномов от самих себя. Пусть наши агенты начинают действовать, но не мешайте им на первых порах. Толпа должна выпустить пар. Затем восстановите порядок — мы же не хотим, чтобы короля свергли. До поры, до времени.

Гвардеец коротко кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Вергилий с облегчением выдохнул, и на его губах расплылась широкая самодовольная улыбка. Он встал и слегка прибрался, наведя подобие порядка на своей кафедре. В конце концов, как хорошо, что у него всегда есть запасной план.

* * *

Вход в жилой комплекс студентов.

Сейчас.

Николай.

 

Шипастый шар небольшого гномского кистеня врезался в челюсть Тамары Петровны. Я даже не успел вскрикнуть или как-то предупредить её об опасности. Впрочем, выглядело всё так, словно она могла увернуться, просто не желала того. Через миг я понял, почему.

Острые шипы врезались в плёнку, которая едва заметно всколыхнулась голубой волной, и не причинили вреда. Она даже не шелохнулась. Коротышка, который ударил её, в ужасе попятился.

— И это всё? Ну же, давай, ударь меня ещё раз, — Тамара Петровна ткнула себя в щёку. — По-настоящему.

Она приблизилась к коротышке, а тот упёрся в своих товарищей спиной.

— Ну же, давай, мелюзга, покажи, на что ты способен.

Толпа тоже замерла, с интересом наблюдая за происходящим. Некоторые личности пытались подбить гномов напасть на Тамару Петровну всем скопом. Я пока не спешил к ней на помощь, а молча выявлял и отмечал про себя провокаторов. Нянька, похоже, контролировала ситуацию.

— Ну же! — она пнула мелкого коротышку с кистенем ногой.

Он коротко вскрикнул, замахнулся и ударил, что было сил. Звук получился громкий и сочный, как выстрел. Шипы опять не пробили защиту, но плёнка смялась, и голову гувернантки развернуло вправо. Медленно вернув ее в исходное положение, она взглянула на гнома. Повисла полная тишина, даже провокаторы заткнулись.

— По-твоему, это удар?

Тамара Петровна раскрутила свою сумку и вмазала ею по коротышке. Он подлетел вверх и рухнул в толпу, подмяв под себя нескольких человек. Даже я содрогнулся.

— Вот это удар! — удовлетворенно кивнула нянька.

Страшная женщина!

— Бейте её! Скорее! Все вместе мы можем победить и прогнать проклятье Шута! — вразнобой орали подстрекатели. Все, как один, худые бледные оборванцы с всклокоченными бородами и лихорадочным блеском в глубоко посаженных глазах.

— Не туда воюете! — крикнул я, привлекая внимание.

И пошёл на первого из гномов-агентов жреца. То, что это дело рук Его Преублюдешейства, я не сомневался. Коротышки в страхе расступились, давая мне дорогу. Созывая по одному, я собрал пятерых карликов. Хватал их за бороды и подвешивал в руке, чтобы не разбежались.

Некоторые попытались, но им не дали. Одного поймала Тамара Петровна, когда он попробовал прошмыгнуть у неё между ног. А там, я уверен, особо опасная для жизни территория. Кто туда попадёт против её желания, может исчезнуть навсегда. Пару других зажали сами гномы. Видимо, их удивило, почему это самые рьяные из них пытаются сбежать.

Я поднял зажатые в руке бороды вверх, под самый потолок. Агенты трепыхались, как стайка рыб, попавшихся на крючок, и постанывали сквозь зубы. Им пришлось сильно выгнуть шеи. Они сучили руками и музыкально стукались черепушками.

— Да ты знаешь, с кем ты связался? — сдавленно прошипел один из них.

Я поднял их на уровень своих глаз, но из-за пучка спутанных бород так и не понял, кто это сказал. Поэтому ответил сразу всем.

— О да, прекрасно знаю!

Немного встряхнул гадов, отчего они зашипели от боли. Ничего-ничего, это ещё малая кара за то, что они хотели своих же собратьев заставить биться со мной и Тамарой Петровной. Сколько бы из них после этого смогло ходить?

Я обернулся к толпе, продолжая сжимать в кулаке вражеские бороды.

— Вы ведь все жители этого штрека, верно? — уточнил, встав рядом с Тамарой Петровной.

Мортон исчез, видимо посчитал, что его часть работы выполнена. Я его не винил. Ему сейчас нельзя светиться.

Послышались нестройные возгласы, которые подтверждали моё предположение.

— А эти ребятки? Вы знаете их?

Кто-то покачал головой, один гном громко сказал:

— Первый раз видим!

Я встретился с ним глазами и узнал. Начальник караула, который нас встречал. Боевой мужик.

— Тогда почему так легко пошли у них на поводу? Поверили их лживым словам? Разве ты, — я кивнул караульному, — сам не пропустил нас?

Другие бунтовщики оглянулись на него, а он вцепился в свою бороду и промолчал.

— Понятно. Ну, надеюсь, хоть это ты узнаёшь?

Одним движением я сорвал верхнюю одежду с одного из подстрекателей. На его груди блеснул зелёным артефакт на цепочке.

— Оберег от проклятья Шута, — выдохнул тот гном. — Их же совсем мало! Откуда он у них?

— Выходит, они не могут быть прокляты, а мы можем? — выкрикнул молодой парень с короткой юношеской бородой.

— Почему тогда они гнали нас бороться с проклятьем, но не шли сами⁈

— Да! Что за фигня?

Тут и там стали раздаваться недовольные возгласы. В принципе, так и раньше было, но теперь гнев толпы обрушился не на нас, а на зачинщиков. Этого я и добивался.

— Вот сами и спросите, — сказал я и бросил карликов-агентов в народ.

И нет, их не подхватили, как популярных музыкантов на руки, а позволили упасть на твёрдый пол. Шмякнулись они безвольными мешками с навозом. Впрочем, почти так и было.

Раскалённая добела толпа спустя несколько мгновений набросилась на них. Участь этих подстрекателей оказалась незавидной. Но они её сами заслужили. А я руки марать об эту падаль не собирался, не моё это дело.

— Девушки в порядке? — спросил я у Тамары Петровны, стоявшей рядом.

— Да, — кивнула она. — Остальные студенты тоже.

— Хорошо, тогда возвращаемся. Думаю, гномам будет какое-то время не до нас.

Но не успели мы повернуться и уйти, как раздался громкий и отчаянный возглас:

— Добрые люди, что же вы творите? Остановитесь! Остановите бессмысленную жестокость!

К нам спешил сам Вергилий во главе крупного отряда гвардейцев. Да, Мортон точно вовремя свалил. Солдаты жреца стекались в штрек со всех концов. Они бежали по балконам, заходя с обеих сторон, поднимались на лифте и оттаскивали толпу от провокаторов. Вот только спасать там, похоже, уже было некого.

— Ох, что же вы натворили, — стенал Вергилий, упав на колени перед одним из избитых тел.

— Они предатели! — вскричал кто-то.

Жрец обвёл глазами обступивших его гномов и воздел руки вверх:

— Омур заповедовал прощать! Этот гном лишь дал своему страху победить! Как и вы…

Вопил он, надо сказать, очень натурально. Но самую малость переигрывал.

— Ступайте домой, друзья, и будьте уверены, ваш пастырь позаботится о вас, — продолжал Главный жрец. — Скоро всё закончится. Вместе мы справимся, доверьтесь мне!

Это он, что ли, пастырь? Ну ладно хоть не мессия.

Гвардейцы прогнали гномов. Особо ретивых даже огрели дубинками, но, в целом, были достаточно вежливыми. Работали на имидж жреца, не иначе, потому что на проспекте, который вёл к Дворцовой площади, они действовали куда жёстче. Тела провокаторов тоже утащили, по-моему парочка даже ещё дышала. Скорее всего их добьют, свою роль они не сыграли, значит, больше не нужны жрецу.

Как только последнего жители прогнали с этажа, Вергилий изменился в лице. До этого на его губах блуждала блаженная улыбка, но сейчас он ожесточился и посмотрел на меня, нахмурив брови. Несколько коротышек из гвардейцев вдруг подбежали ко мне.

Один встал на четвереньки, рядом с ним тут же встал другой, на спину второго забрался третий и тоже встал на колени. Получилась такая лесенка из гномов.

Вергилий подошёл и, осторожно ступая, забрался на них. Но всё равно ему приходилось высоко задирать голову, чтобы взглянуть мне в глаза. Облегчать ему задачу я не собирался.

Жрец громко вздохнул. Никто не шелохнулся. Тогда он покашлял. Та же реакция.

— Кха-кха! — уже громче сказал он, едва сдерживая гнев.

Ещё трое карликов подпрыгнули на месте и подбежали к подножию лестницы. Нижний тоже встал на четвереньки, второй на него, а третий на второго. Получилась ещё одна ступенька для жреца, и Вергилий, взобравшись, наконец, смог прямо взглянуть мне в глаза.

— Стремянка, — сказал я первым.

— Что?

— Штука такая есть. Раскладная лестница. Стремянка называется.

— Ах, — махнул рукой жрец, улыбнувшись, отчего слегка качнулся, стоя на плечах гвардейца, который, в свою очередь, стоял на плечах у другого гвардейца. — Вы шутите, господин Дубов. Но, боюсь, время для шуток прошло… Настали тяжелые дни, требующие не менее тяжелых решений…

— По-моему из тяжёлого здесь только один жрец.

— Это точно, — сдавленно произнёс голос снизу.

Красиво заплетённая борода Вергилия дёрнулась, а лицо слегка побледнело. Но он решил сделать вид, что ничего не услышал.

— Мы не с того начали, господин Дубов, но позвольте мне объясниться. Сейчас Гилленмор находится в отчаянном положении, но тому виной вовсе не разыгравшаяся эпидемия проклятья Шута. Его появление ещё только предстоит расследовать. Дело в том, что город прогнил изнутри, и главная червоточина — это король Трингван.

— Вот так просто? Все беды от короля? — усмехнулся я.

— Он слаб, как правитель. Его мнительность и нерешительность довели людей до мятежа. Гилленмору нужна твёрдая рука, которая наведёт порядок.

— Дайте угадаю, эта рука — ваша?

Вергилий склонил голову, молчаливо соглашаясь:

— Бог земных недр, Омур, что принёс нам свет прогресса и поведал тайны глубин земли, поплатился за свою дерзость. Другие боги заточили его в ядре планеты, где он мучается и по сей день… Как и Омур, я готов принести себя в жертву ради народа. Ради спасения. Я бы рассказал вам, как изменилось королевство за годы правления Трингвана, но боюсь вас утомить.

— Уже утомили.

Губа жреца дёрнулась, о тчего улыбка на миг превратилась в злой оскал, но он быстро совладал с собой.

— Если вы поможете мне… навести порядок, то я не останусь в долгу. Гномы так же известны как весьма искусные ювелиры, настолько, что каждый из них помечает свою работу своим незаметным клеймом, а знания передаёт из поколения в поколение. Работа таких мастеров хорошо ценится по всей Империи.

Ну вот, как я и предполагал, Вергилий, не сумев совладать силой, попытается меня купить.

— Нет.

— Просто нет?

— Просто нет.

— Хорошенько подумайте о своём решении, господин Дубов. Оно может изменить не только судьбу города, но и вашу!

— Вы мне угрожаете? — придвинулся я к жрецу, и лесенка из гвардейцев чуть не рассыпалась.

— Лишь напоминаю, что любые решение и действия могут повлечь за собой последствия, о которых вы можете и не догадываться.

— Именно, жрец, и не забывайте об этом. Идёмте, Тамара Петровна.

Я развернулся и пошёл в коридор, ведущий в комплекс. Пришлось слегка пригнуть голову, когда проходил через угловатый проём. Нянька пошла за мной.

— Как пожелаете! — кричал вслед жрец. — Видит Омур, я пытался вразумить вас!

Когда заворачивал за угол, услышал звук падающих кастрюль и болезненный возглас.

— Ай! Казню! Всех казню, сволочи! Аккуратнее поднимайте, остолопы… Вы пожалеете о содеянном, Дубов, но будет слишком поздно!

Эх, если бы мне рубль давали каждый раз, когда я должен о чём-то пожалеть, уже бы купался в золоте.

В комнате меня ждали княжна и Лакросса. Обе бледные и встревоженные. Хотя княжна и так всегда была бледной, а вот оркесса почти посерела. Едва я вошёл, как они бросились мне на шею.

— Ну? — недовольно сказал я. — И где мой обед?

— Ой! — пискнула княжна. — А мы забыли.

— Дурак! — отозвалась Лакросса, легонько стукнув меня в грудь. — Снаружи такое творится, а ты всё о еде думаешь.

Я хохотнул и звонко шлёпнул её по заднице:

— Строго говоря, я думаю не только о еде. Но я же завтрак пропустил…

Тамара Петровна села у камина и достала из сумки вязальные принадлежности. Княжна чмокнула меня в щёку, а потом заняла соседнее с нянькой кресло. Она перешивала потрёпанную меховую жилетку.

Лакросса потёрла ушибленную задницу и легла на кровать, оперевшись спиной о каменную стенку. Закинула ногу на ногу и стала читать учебник по оружейному мастерству. Ноги у неё были что надо. Длинные и стройные, обтянутые тугими чёрными гетрами чуть выше колен.

— Что ж, хорошо, что я об этом подумал, — раздался голос сзади.

Я обернулся. В дверном проёме стоял Сергей Михайлович, почему-то пыльный и грязный, но в руке держал увесистую сумку с коробками. На картоне синим значилось название ресторана на гномском языке. Какие-то заведения не поддались общей панике и продолжали работать.

— О, Дубов вернулся! — следом за учителем показался княжич Медведев. И тоже прошёл в комнату.

Затем подтянулись Северов и Верещагин.

— Пахнет вкусно! — прохрипел сын барона. У него что, голос ломаться начал? Удивительное рядом. Ну хоть не будет пищать, как девчонка.

Еда из сумка заняла почти весь столик. Пахло и, правда, изумительно. Куча мяса, соусов и свежих овощей чуть ли не топили меня в собственных слюнях. Есть хотелось ужасно. Всё-таки в кузне я поработал как следует, в мышцах поселилась приятная усталость.

Парни и девушки тоже смотрели на еду голодными глазами.

— Вы не завтракали, что ли? — меня осенила догадка.

— Угу-угу, — закивали все вразнобой.

— Тамара Петровна и сотрудники академии не пустили нас, когда начались волнения, — сказала Василиса, не отрываясь от своего дела. От неё шел заметный холодок. — Сказали, что там может быть опасно.

Я положил руку на её макушку. Прохлада чуть спала.

— Ешьте тогда. Тут на всех хватит.

Я вопросительно взглянул на Сергея, он в ответ кивнул:

— Другим я тоже принёс еду. Просто знал, что здесь соберется большая компания.

Голодных студентов уговаривать не пришлось. Я едва успел урвать себе два шампура! С сочным шашлыком и кольцами поджаренного на углях лука. Было так вкусно, что я на несколько минут забыл о том, что происходит снаружи. Парни чавкали так, что за ушами трещало, девчонки опять не заметили, как испачкали губы и щёки в жире и соусе. Оркесса даже взяла большой чебурек и сложила его пополам, чтобы больше в рот поместилось.

Через четверть часа на столе остались только пустые грязные коробки. Сытые ученики развалились кто где.

— Верещагин, ты чего так жрать много стал? — пихнул баронета локтем Северов. — На зиму запасаешься?

— А ты видел, что снаружи происходит? Кто знает, когда мы снова поедим? — ответил тот, сыто рыгая.

— Дайте мне адрес этого ресторана, — басил княжич, — я превращусь в медведя и прорвусь туда!

— Ты вроде обычно наступаешь только в обратную сторону? — поддел Медведева Северов.

Но княжич и не думал обижаться:

— Ради такой вкусной еды я готов на всё. А вот если там тебя, байстрюка, убивать будут, тогда да, тогда я пас.

— Ну и сволочь же ты, княжич, — засмеялся Павел.

И никто никого не вызвал на дуэль! Наоборот, Медведев с Верещагиным тоже захохотали. Лепота. Только Сергей Михайлович оставался серьёзен. Он стоял в стороне от всех возле камина, привалившись плечом к стене, и смотрел на огонь. Я подошёл к нему, пока остальные переваривали обед. Облокотился о каминную полку и тоже уставился в огонь. Языки газового пламени скакали вокруг горелок.

— Вы же не только за едой ходили, верно?

Учитель кивнул, сложив руки на груди. Шрам на его обветренном лице побледнел.

— Думаю, ты уже догадался, что здесь замешан Скоморох?

— Да. Хотите сказать, тот же самый?

— Полагаю, да. Монстр каким-то образом смог проникнуть внутрь. Мы же не могли принести проклятье на себе, верно?

Я мотнул головой.

— Исключено.

— На верхних уровнях набирает оборот мятеж против короля. На нижних… Да их, в общем-то, больше нет. Заражены практически все, только несколько жрецов с гвардейцами пытаются сдержать болезнь. Но не думаю, что их усилия возымеют успех.

— Если они вообще что-то делают, — я потёр подбородок, начиная злиться.

— И ещё кое-что. Я нашёл выход на поверхность.

Я уставился на учителя, и он помотал головой в ответ.

— Там нет никакой бури. Кто-то специально испортил связь. Оборвал провода, скорее всего.

— Проклятье! — я ударил по каминной полке, отчего та треснула и слегка осыпалась. Ладно, никто не заметил. — Скоро должен подойти следующий факультет, верно?

— Да. Сегодня суббота, они должны прибыть к понедельнику.

Агнес! Если студенты войдут в город… Даже думать об этом не хочу.

— С каждым заражённым гномом Скоморох становится сильнее, — Сергей словно на мои мысли отвечал. — И его проклятье тоже. Артефакты защищают нас, но вот остальной Гилленмор и другие ученики… если город падёт, то, скорее всего, это свяжут с нашей академией.

За погибших детей дворяне будут мстить и не оставят от Пятигорской камня на камне. И это всё, если не считать того, что закрытие Кузницы станет сильным ударом по Империи. Надо найти Скомороха как можно скорее, пока ещё не поздно обернуть всё вспять. Ты ведь уже искал его, не так ли?

Я вздохнул и прикрыл глаза. Я никому не говорил, даже самому себе, что уже пытался. И сейчас попробовал снова. Но проще спутанную сеть разобрать, чем найти ниточку, которая ведёт к Скомороху. Перед моим внутренним взором предстала огромная фиолетовая сеть, что уже опутала весь город. Проклятье было буквально повсюду. Где-то оно уже захватило жертву, где-то ещё только подбиралось. В центре плотной паутины прятался монстр.

Я обернулся на комнату. Парни шутливо переругивались, Лакросса читала книжку, а княжна вернулась к жилетке. Тамара Петровна вязала тёмно-синий шарф, для Василисы, наверно, при этом постоянно хмурилась. Чувствовала, что мы в беде. Комната, в которую набилось столько народу, вдруг стала очень уютной. Это и омрачало меня.

Если вспыхнет настоящий бунт, спасти всех окажется делом нешуточным… Мы можем просто погибнуть под этой горой, а я этого допускать не собираюсь. В конце концов, я ещё не получил аттестат и не вернул себе землю. И не порыбачил нормально!

Стоило подумать о рыбалке, как моё сознание проткнули горячим прутом. Довольно неприятно! Аж глаза зажмурил. А когда открыл, увидел за дверью фигуру гнома с чёрной бородой и удочкой на плече. Кое-какие подозрения преследовали меня давно, а теперь лишний раз убедился.

— Я знаю, как найти Скомороха, — сказал я, не сводя глаз с черного провала капюшона.

В комнате повисла напряжённая тишина.

— Тот монстр? Опять? — удивился Медведев.

Княжна подняла на меня испуганные глаза:

— Значит, всё это из-за него?

Я кивнул. Гном за дверью уже исчез, но я был уверен, что он ждёт меня за следующим поворотом.

— Среди студентов есть, кто обладает звуковым Инсектом? — спросил у Сергея.

— Коротков.

— Отлично, — я наклонился к учителю и прошептал ему на ухо несколько слов. — И пусть будет наготове.

— Что ты задумал? — Лакросса остановила меня за руку, когда я уже собрался уйти.

— У меня был уговор со Скоморохом. Он его нарушил. Я найду его и оторву бубенцы.

— А… какие именно? — решил уточнить Северов.

— Все.

— Оу! — парни разом съёжились и схватились за пах. Чего это они? Я же про обычные, которые на шапке.

— Я пойду с тобой, — твёрдо сказала девушка. — Мне уже надоело, что ты забираешь себе всю воинскую славу.

Я улыбнулся.

— А может просто переживаешь за меня?

— Пф! — Лакросса обвела взглядом остальных людей в комнате и вздёрнула подбородок. — Просто не хочу ещё два свидания провести уже с мертвецом. Надоело чувствовать себя должником.

Я не смог сдержать смешок. Уж больно сурово выглядела оркесса с поджатыми губами и грозно нахмуренными бровями.

— Я же дубовый, — отмахнулся. — А вы оставайтесь здесь. Если всё пойдёт наперекосяк, Сергей Михайлович выведет всех наружу. А я там догоню.

Учитель положил руку на рукоять своего меча и сжал её, аж костяшки побелели. Знаю, он хотел бы пойти со мной, расправиться со всеми врагами, но не мог оставить учеников без защиты. И он единственный, кто знал, как выбраться на поверхность, минуя главные ворота. Так что разбираться со Скоморохом мне, и ещё раз мне. Но это правильно, я считаю.

Я его отпустил, мне и расхлёбывать чёртову кашу, которая тут заварилась. Хорошо бы ещё повара прихлопнуть. Я уже начал жалеть, что не сделал этого час назад, когда он лично явился ко мне. Но прямых доказательств его вины у меня пока не было. Возможно, что они вот-вот появятся, и удастся обойтись малой кровью.

Гном с удочкой стоял за углом. Не произнося ни слова, он двинулся дальше по коридору. Очень быстро я оказался в незнакомых местах. Таинственный коротышка то исчезал, то появлялся, и уводил меня всё глубже в дебри Гилленмора.

После долго спуска на лифте, я оказался в трущобах. Судя по запаху, сюда стекались отходы не только гномьего общества. Такое ощущение, что улицы здесь стали продолжением сточных канав. Это была сеть необработанных пещер, расположенных так глубоко, что даже кожей можно было ощутить жару земных недр. Вдоль стен тянулись горы мусора, превращенные в жильё, чадили факелы, коптя своды пещер. Мои шаги отдавались гулким эхом. Я не видел никого, словно трущобы вымерли. Только иногда доносился дикий безудержный смех. Мрачное местечко.

Гном повёл меня дальше. Наконец, пройдя множество поворотов и узких проходов, я вошёл в большой грот. Освещен он был слабо, но сюда вело ещё несколько проходов — я видел в стенах черные провалы. В центре стоял большой предмет, накрытый брезентом. Таинственный коротышка взглянул на меня и исчез.

На полу едва заметно светились незнакомые мне символы, они шли по кругу. И ещё по нескольким, но с меньшим радиусом. Один их вид внушал чувство омерзения и неправильности, словно они не принадлежали этой пещере, да вообще этому миру. Уродливые изгибы, непропорциональные формы… я едва мог смотреть на них. А в центре располагался тот огромный предмет. Скорее всего, ящик или контейнер. Я чувствовал, что он там.

Подошел и сдернул накидку. Оказалось, это клетка. А в ней — Скоморох. Монстр не мог стоять, половина его маленьких ног была переломана. На лице не осталось живого места, тело покрыли ссадины, ожоги, порезы. Из огромного щербатого рта стекала струйка крови. Я, конечно, крепко его приложил в нашу последнюю встречу, но чтобы так… Тварь явно пытали, а я до пыток никогда не опускался. Хочешь убить — убей, вот и вся философия.

— Прости, Дубов, — прохрипел Скоморох, не осмеливаясь взглянуть мне в глаза.

Я тяжело вздохнул.

— За что? За то, что заманил меня в ловушку?

Да, когда вошёл, сразу почувствовал мощный магический фон.

— Шалость не удалась, да?

— Нет, — я покачал головой.

А из всех остальных проходов хлынули королевские солдаты в синих мундирах и с синими бронепластинами. Меня быстро окружили, и я вытянул руки вперёд, на которые сразу надели массивные кандалы. Передо мной встал гном в усиленном бронекостюме, как у гренадёров Арамилия.

— Барон Дубов, — громко сказал он. — Вы арестованы! Вас обвиняют в подрыве Кузниц Гилленмора и незаконном провозе опасного монстра на территорию королевства! Завтра вы будете преданы Королевскому суду Его Величества Трингвана Второго!

Затем он тихо добавил:

— Надеюсь тебя казнят, ублюдок.

Отправить