Глава 23

— Ты где-то головой ударилась? — спросил я, прищурившись. Впрочем, судя по ухмылкам девушек, они что-то знали, но тщательно скрывали.

Метельская сидела в кресле напротив и накручивала на палец каштановый локон.

— Похоже, это ты головой ударился и всё позабыл, — хмыкнула она. — Твоя броня, которую ты купил в магазине Лесниковых. Помнишь такую?

— Помню… — протянул я, смутно догадываясь, что она имеет в виду.

— Так вот, на ней был кристалл, через который велась трансляция на специальные экраны.

— Я же его разбил, — нахмурился я. — Ещё во время боя в тронном зале.

— Да, — пожала плечами Метельская. — Поэтому изображение потеряло все цвета и осталось чёрно-белым.

Бред какой-то. Выходит, что перламутровая жидкость, которая вытекла из кристалла, просто придавала цвета. Тьху, бесовское изобретение!

— Прелюбопытнейшее изобретение! — поднял вверх указательный палец князь Тарасов. — Похлопочу перед государем, чтобы начать его внедрение в общественную жизнь. Народ любит зрелища…

— И чуть ли не вся Империя видела всё происходящее, — продолжила затем Нина. — Как вы нашли Кубок, как вернулись сюда, как сражались с Саранчой. Особый фурор вызвала твоя погоня за стеклянным… а кто это, кстати, был?

Я пожал плечами.

— Я так и не выяснил. Он уже нападал на нас прежде. Ещё до того, как стал… таким. Всё, что я знаю, — он сын какой-то шишки, а зовут Юрий. Звали, точнее…

— Понятно… — накручивала второй локон на палец Метельская, возведя очи к потолку. — Кстати, говорят, это был Берлин.

— Берлин?

— Ну да. Там, в окне.

— Мне эти развалины тоже показались знакомыми, — кивнул Тарасов. — Я наблюдал их несколько дольше вас, Дубов.

Берлин, значит… В принципе, звучит правдоподобно. Особенно если учесть, что метеорит с Саранчой семьсот лет назад упал как раз где-то в тех краях. А Юрий явно был с ней заодно. Вот и привёл в её логово.

— В общем, ты теперь национальный герой, и о твоих подвигах знает вся Империя. За эти два дня-то точно узнала. Все всё видели с помощью твоего доспеха, дурья твоя башка, — самодовольно улыбнулась Метельская и игриво покачала плечиками.

Дурья, значит?

Я недобро прищурился, глядя ей в глаза.

— Всё, говоришь?

— Ну… да, — с сомнением кивнула она, ещё не понимая, к чему я клоню.

— И как ты писаешь с борта дирижабля тоже?

Глаза Метельской мгновенно округлились до размеров серебряного рубля.

Ага, дошло наконец.

Нет, её, конечно, никто прям ТАК не видел, но наверняка все всё поняли.

— Вот зараза… — прошептала Нина, сжав ноги так, будто и правда сидела перед нами голая.

А девчонки захохотали. Даже Альфачик что-то там проскулил, лёжа под окном, а потом взглянул на меня. И клянусь, он мне подмигнул! Видимо, кое-кто всё же подсмотрел…

Дальше мы ещё немного поболтали, посмеялись, вспоминая турнир и старательно пытаясь забыть ужасы Саранчи, но когда комната уже окрасилась в тёмно-бордовые тона, девушки засобирались. Да, моему организму сейчас нужен сон, чтобы скорее восстановиться.

— Поправляйся, — мягко сказала Лакросса, наклоняясь и целуя меня в губы. От неё пахло лекарствами и шоколадом.

Следом мне пожелала здоровья Лиза. Пожелала с языком.

Что удивительно, княжна тоже не осталась в стороне. Её аккуратные губки оказались на удивление тёплыми и податливыми, когда она целовала меня.

— Папа передавал тебе привет… — прошептала она, когда оторвалась от меня.

— Надеюсь, этот поцелуй не от него? — хохотнул я.

Василиса захихикала, но ничего не ответила.

— Не от него же, да⁈ — Тут я уже всерьёз перепугался.

А княжна только хохотом заливалась. Просмеявшись, погладила меня по щеке и сказала:

— Родители благодарны тебе за моё спасение. — Василиса коснулась кончиком пальца моего носа, встала и отошла к остальным девушкам, стоявшим у изножья кровати.

— Эй, я тоже хочу вкусить немного нашего героя! — хмыкнула Метельская и тоже припала к моим губам. А затем наклонилась к моему уху и шепнула: — И вообще, в тот момент я надеялась, что не только твой зверь будет подсматривать…

Если бы мои глаза могли перемещаться по лицу, то в этот момент они залезли бы на затылок от удивления.

Вот это извращенка так извращенка! И ведь сходу и не скажешь. С виду приличная девушка: отличница, спортсменка и дворянка.

Видя мою реакцию, Нина звонко, как ручеёк, рассмеялась. А после они все вместе под заливистый хохот покинули палату. Альфачик на прощанье лизнул меня в лицо и тоже вышел, стуча когтями по полу.

— А вы весьма популярны у женского пола, Ваше Благородие, — заметил князь Тарасов.

Что поделать, такой вот я полуогр-получеловек, популярный у девушек.

Меня начало клонить в сон, израненный организм требовал передышки, но не тут-то было. Едва затих в глубине больничных коридоров смех девушек, как в палату вошла та, кого я, признаться, не ждал.

Графиня Кремницкая.

Только тёмные одежды сменились больничной пижамой и большим количеством бинтов.

— Ваше Сиятельство… — учтиво поклонилась она князю Тарасову. — Если позволите, я бы хотела поговорить с Его Благородием.

Тарасов благосклонно кивнул, говоря:

— Не смею мешать вам выполнять свой служебный долг.

После этого князь поднялся, достал из тумбочки сигару и небольшую бутыль с янтарным напитком и покинул палату. Думаю, где-то здесь есть оранжерея или другая зона отдыха, где можно погулять, покурить и расслабиться.

— Я должна была вручить вам послание лично в руки, — сказала графиня, подходя к моей кровати. Села на её краешек и уставилась в тёмное окно. За стеклом уже зажглись звёзды, хотя западный край неба ещё алел. — Но…

Она положила мне на грудь обгорелый конверт. Я вытащил из него крохотную бумажку. Точнее, то, что от неё осталось. Развернул её и прочёл:

… слепки зуб… принадлежат…

…ин А. В.

…ов К. Н.

…ий Г. Г

…

… или в од… сти…

… под началом… кин…

С ув…

Док… ов…

— Мда, негусто… — прокомментировал я вслух.

Желваки на бледном лице Кремницкой напряглись на секунду, затем графиня шумно выдохнула и наклонила голову вперёд.

— Мне жаль, — произнесла она. — Если бы не вы, я могла остаться там навеки. Вы спасли меня, господин Дубов, а мне нечем отплатить вам. Даже не смогла послание доставить.

— Дерьмо случается, — пожал я плечами. — От кого послание?

— Не знаю. Его передал господин Билибин. Он знает содержание, но где он сам, мне неизвестно. Где-то в Петербурге, но его прислуга сообщила, что дома он ещё не появлялся.

— Ясно… — постучал я горелой бумажкой о ладонь. — Ладно, как только сможете связаться с ним, дайте мне знать. Или пусть он свяжется со мной. В записке было кое-что очень важное. Я должен знать что.

Графиня кивнула, не поворачиваясь ко мне, но уходить не спешила.

Я же в свою очередь задумался о содержимом письма. Похоже, что поиск убийц по слепкам зубов, напавших на меня в академии пару месяцев назад, наконец дал результаты. Только они сгорели в огне. И знают их теперь всего два человека: некий доктор… ов и герцог Билибин. Последнего найти у меня больше шансов, чем первого.

— В какой-то момент я подумала, что мне конец, — снова заговорила графиня.

Я молчал.

— Потом появились ваши подруги, которых наверняка именно вы отправили на моё спасение.

Я молчал.

— А вы, полагаю, в это время отвлекли полчища тварей от моей персоны.

Я продолжал молчать, глядя на неё. В комнате горел один небольшой ночник, поэтому лицо графини оставалось скрытым в тени. Только глаза блестели в темноте. Наверно, когда-то она была очень красивой, а потом её поглотила служба в Имперской Канцелярии. Кремницкая выглядела как человек, посвятивший себя служению государству. Такие люди обычно отказываются от много, от мирских желаний. И всё ради высшего блага. Наверное, с Марфой Васильевной было так же.

Опыт мне подсказывал, что рано или поздно желания всё равно прорываются наружу. Похоже, что сейчас графиня боролась с внутренними демонами. И судя по всему, проигрывала.

— Когда заглядываешь в лицо смерти, в голове остаётся всего одна мысль. — Кремницкая повернула лицо ко мне.

Её глаза лихорадочно блестели. Тонкие губы побледнели, а черты лица заострились. Небольшая грудь, стиснутая бинтами, быстро вздымалась и опадала от учащённого дыхания.

— И какая же мысль была у вас? — спросил я, знакомый с подобным.

— Что никогда не узнаю, что скрывается под вашей одеждой, барон.

А?

Возразить я не успел. Кремницкая дёрнула вниз пижамные штаны, и я сразу ощутил прохладу больничной палаты. Наверное, это единственное место, где не было бинтов. Как предусмотрительно.

Глаза графини расширились, а губы приоткрылись от удивления. Затем она взглянула на меня, лукаво улыбнувшись.

— Позвольте отблагодарить вас за спасение жизни государственного служащего, Ваше Благородие, — сказала она, наклоняясь надо мной.

Что ж, когда государство предлагает такое плодотворное сотрудничество, верноподданный барон не смеет отказываться.

* * *

После нескольких благодарностей от графини, я уснул как убитый. Когда проснулся утром, естественно, её уже не было. Зато я чувствовал себя прекрасно и полностью здоровым. Микстура сделала своё дело, так что моя выписка не заставила себя долго ждать.

Мне вернули все вещи, и вместе с девушками мы покинули госпиталь Лесниковых. Правда, далеко уйти не успели. За воротами дежурила толпа журналистов, от которых удалось скрыться только с помощью змеиного пояса. Всё-таки организм ещё не до конца восстановился, поэтому маны у меня едва хватило, чтобы пройти двести метров. К счастью, этого оказалось достаточно, чтобы добраться до лифтовой кабинки, ведущей вниз.

Пока спускались, я наслаждался свежим прохладным ветерком и первозданной чистотой свежевыпавшего снега. Уже почти середина декабря. Даже в Крыму бывает снег, особенно на высоте две тысячи метров. Светило солнце, и всё вокруг искрилось и сверкало. И я не только про небольшие сугробы. Но и про девушек. Лакросса и княжна явно были счастливы, что скоро всё останется позади. Кроме денег и призов, которые они заработали. А вот Лиза улыбалась как-то грустно. Я догадывался, почему.

Хотел было перекинуться с ней парой слов, но внизу нас уже ждали. Лесниковы. Они умоляли остаться до церемонии награждения. Предложили нашей компании самый лучший номер в самой лучшей гостинице. Увидев, как оживилась Лиза, я согласился.

Номер действительно оказался люксовым. Мягко говоря. Несколько комнат, шикарная мебель, огромные диваны, королевские кровати. На каждой человек по пять могло уместиться спать. Две ванные комнаты, которые тут же заняли Василиса и Лакросса. А самое главное — терраса с видом на далёкое море.

Вместе с Лизой и Альфачиком мы вышли на балкон. Пепельная блондинка выпустила несколько светящихся голубоватых сфер. Одна улетела, порхая как пичуга, и растворилась в кроне огромного Облачного Древа. А две другие игрались с Альфачиком. Жалили его молниям в нос, заставляя чихать. Лютоволк в долгу не оставался, давил их лапами и жалил золотыми искрами в ответ. Лиза, глядя на этой, счастливо смеялась.

— Жаль расставаться, — с улыбкой вздохнула она.

— Ты и в Омске теперь не пропадёшь, — ответил я, приобнимая её.

Мы подошли к краю террасы, огороженному янтарной балюстрадой.

— А может, я в вашу академию переведусь? — сощурилась блондинка. — Меня теперь везде с руками оторвут! Мы же второе место делим.

— Второе? — удивился я.

— Ага, Метельская заработала дофига очков в последний день. Плюс помогала тушить пожары и сражалась с Саранчой.

Лихо.

— Кстати об этом. Мне уже поступило несколько предложений руки и сердца! От одного княжича, герцога и пары графов.

— Мне стоит ревновать? — улыбнулся я, упираясь коленом в балюстраду.

Лиза отстранилась от меня и смеясь ответила:

— Тебе? Ни в коем случае!

После этого она привстала на цыпочки и поцеловала меня в губы.

Вскоре оркесса и княжна, сверкающие чистотой, вышли из их ванных комнат, их сменили мы с Лизой и Альфачиком. Вдвоём кое-как оттёрли его шерсть от въевшегося запаха дыма. А потом помылись сами. Правда, не сразу. Сегодня из меня жизнь просто била. В том числе Лизу по голове. И совсем не ключом.

Затем был прекрасный обед, плавно перетёкший в ужин. Мы с Лакроссой больше всех нападали на еду. Наши тела последние три дня старательно латали раны, так что нам нужно было пополнить запасы энергии. Вечер под звон бокалов и бульканье отменного вина, выращенного на виноградниках Лесниковых, перетёк в ночь, а затем и в утро.

Награждение проходило в большом амфитеатре почти у самого подножия Древа. Огромное пространство было богато украшено и обвешано софитами, которые били лучами в сцену. Лесниковы-старшие под овации многотысячной толпы огласили финальные очки участников. Мы действительно все вместе делили второе место. Просто по среднему количеству очков. Метельская обогнала нас на совсем незначительное количество кикибаллов.

Ну, к первому месту я и не стремился. Главное — заработать очки и выкупить ингредиенты.

Пока шло награждение и нам вручали символические призы, княжна успела о чём-то пошушукаться с Метельской, а та в ответ кивнула и обняла Василису, погладив по спине. Интересно, о чём они договорились?

Я очень скоро узнал о чём. Буквально в следующую минуту. Метельской предложили право выкупить самый первый приз. То, ради чего многие и пошли на этот турнир. Янтарь Облачного Древа. Один кусочек этого Янтаря, обладавшего первозданной чистотой, стоил миллионы. И при всём при этом мне он не был нужен.

Зато был нужен Василисе. Нина отказалась от него в её пользу, и та потратила абсолютно все очки на его выкуп. Я же решил заняться тратой кикибаллов после церемонии. Не хотел сейчас терять время.

Когда церемония почти подошла к концу, оркестр в яме под нами грянул громкую помпезную музыку. Ведомый сыновьями под руки, на сцену поднялся старец. Морщинистый, почти слепой, с водянистыми глазами, с огромной залысиной и волосатыми ушами. Это был патриарх рода Лесниковых. Герцог Вячеслав Игоревич Лесников. На вид ему было лет сто двадцать, не меньше.

Его подвели к каждому из участников. Каждому он пожал руку, надтреснутым голосом пожелал удачи в дальнейших начинаниях и поблагодарил за участие в турнире. Меня же оставили напоследок. То есть ко мне его подвели последним.

— Барон Дубов, я полагаю? — произнёс старец, слепо шаря глазами по моему лицу.

— Да, Ваше Сиятельство, — кивнул я.

— Я знал вашего деда, — улыбнулся он. — Прекрасный был человек. А вы прекрасно выступили, нисколько не посрамили память предка.

— Благодарю, Ваше Сиятельство.

— Да-да… — он пошамкал губами, что-то вспоминая. — Мне всё подробно пересказывают мои добрейшие сыновья. Жаль только, что вам пришлось убить ту электрическую щуку. Я помню её ещё вот такой…

Он скрипуче рассмеялся, показывая руками расстояние примерно в локоть.

— Мы хотели перевезти её к одному самцу, который живёт у рода Окуневых в Коктебели. Жаль, не успели… Но у вас не было выбора. К тому же, мы обязаны своим спасением вам, пожалуй, в самой большей степени. Ваша команда перебила больше всех Саранчи. Думаю, других спящих в Нирваларионе не осталось. Их атака потребовала напряжения всех сил. Так что вы можете просить о чём угодно. Хотите, поставим вам памятник?

Памятник? На кой он мне? Нет, у меня есть идея получше. Я перенёс из кольца небольшой контейнер, покалывающий пальцы, и вложил его в руку старца.

— Что это? — спросил он, собираясь открыть крышку, как получил по пальцу маленькой молнией. Его глаза расширились от удивления. — Быть не может…

— Мне ничего не нужно, — сказал я. — Найдите малюткам большое озеро и папашу, вот и всё.

С последним у них проблем возникнуть не должно.

— Найдём, обязательно найдём… — шептал старец, которого уже уводили.

Коробку с голубой икрой электрощуки он прижимал к груди обеими руками, как величайшее сокровище. Наверное, для него так и было.

Вскоре церемония закончилась, нас сфотографировали и отпустили на банкет.

К ночи мы стояли на перроне симферопольского вокзала и провожали Лизу. С нами пепельная блондинка расставалась со слезами на глазах. Княжна с Лакроссой, впрочем, тоже шмыгали носами, грозя разреветься. Когда подали вагоны, Лиза обняла каждого из нас. Альфачика, кстати, она обнимала дольше всех.

Предательница. Шучу. Перед обаянием шерстяного волчары устоять невозможно.

Через пару часов подали уже наш поезд, и под стук колёс мы покинули прекрасный полуостров. Княжна крутила в руках кусочек Янтаря Облачного Древа, который сиял внутренним светом. Лакросса и Альфачик легли спать. А я проверял сумки с ингредиентами, полученными от Лесниковых. Кикибаллы я на них спустил практически все.

Так что вопрос денег по-прежнему стоял остро. По крайней мере пока. Скоро я найду способ решить эту проблему. К тому же, ингредиентов для зелья, которое я замыслил приготовить, всё равно не хватало. У Лесниковых были не все. Другие нужно либо добыть, либо купить. А стоили они немало. Но и зелье стоило того. Оно выведет всех нас на новый уровень силы.

К вечеру следующего дня мы выходили на маленьком вокзале уже родной Пятигорской академии. Встречали нас как героев. На моей шее одновременно повисли Агнес с Вероникой. Но ненадолго. Быстро переключились на подружек.

Я уже порядком устал от оваций и поздравлений, так что директор Степан Степаныч стал настоящим спасением, когда позвал меня поговорить. Мы покинули перрон, где еще выпускал белые клубы пара поезд, и отправились в его кабинет. Альфачик пошёл с нами, но его быстро сманил сторож, предложив для Лютоволка кучу вкуснейшего мяса.

Когда мы оказались в кабинете, директор сел за стол и долго не мог поднять на меня глаза, спрятанные за толстыми стёклами очков.

— Только не говорите, что экзамены автоматом не поставите, — хмыкнул я, присаживаясь на диван, стоявший сбоку, между двумя книжными шкафами.

— Ах, если бы… — покачал головой Степан Степанович.

— Тогда в чём дело?

— Ладно, — хлопнул он по столу, — восковую полоску лучше отдирать быстро!

Чего? Какую ещё восковую полоску?

Директор продолжил:

— Дубов, вы отправляетесь на войну.

 

Конец седьмой книги

Отправить