Глава 2

Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе. Древняя поговорка, которую часто повторял мой отец. Да и мама её любила: говорила, что знание старых поговорок и разных древних премудростей укрепляет связь с предками.

Она означает, что если что-то не случается само собой, то следует приложить собственные усилия, чтобы это что-то случилось. Именно ею я руководствовался, собираясь наведаться в полицейское управление ночью и выкрасть дело Билибина, пока его не передали в суд (на это, по всей видимости, намекал и Никитич). И именно этим же, по всей видимости, руководствовалась княжна Онежская, собираясь постучаться в мою дверь посреди ночи.

— Ваша Светлость? — удивился я, чуть не сшибив Василису, завёрнутую в одеяло, словно гусеница.

— Ой! — попятившись, чуть не упала на задницу княжна. — А я… я хотела…

Девушка замялась. Да что с ней такое?

— Постучаться в мою дверь? — подсказал я.

— Да! — обрадовалась голубоглазка. — И нет… Ну, то есть…

Я вздохнул и пригласил её внутрь. На пороге новой комнаты разговор как-то не клеился.

Она благодарно кивнула и просеменила мимо меня, а я выглянул в коридор. Странно, няньки княжны, Тамары Петровны, не видно. Обычно она везде ходит со своей подопечной и раздаёт тяжёлой сумкой любому, кто косо взглянет на дочку Светлейшего князя. Видимо, Василиса опять от неё сбежала.

— Ого, твоя комната почти такая же большая, как моя, — улыбнулась Василиса, обведя взглядом апартаменты.

Затем заметила свернувшегося в клубок спящего волка. Вечером он как следует набегался в лесу при академии и теперь сладко посапывал во сне. Княжна с радостным визгом бросилась на него.

Шмяк!

Распахнув пухлое одеяло, словно крылья огромного лебедя, княжна спикировала на Альфачика. Надеюсь, она там хоть не голая?

От такой наглости Лютоволк протяжно заскулил, умоляюще глядя на меня. А княжна тем временем обняла его, утопая в сером мехе.

— Такой мягкий! И тёплый! — смеялась Василиса.

А волк не знал, что ему делать. Он чувствовал, какой мощью обладала маленькая девушка, и опасался делать резкие движение, не разобравшись в том, кто она: друг или враг.

— Кха-кха… — прочистил я горло, и княжна вскочила, снова заворачиваясь в одеяло.

Успела сверкнуть голыми ножками. Но вроде там же мелькнули и трусики, так что хоть не совсем голая.

— Ой, прости, Коля, я должна была спросить разрешение.

— Ага, — кивнул я, присаживаясь в кресло возле окна.

На западе, над Пятигорском, поднималось сияние — в городе кипела ночная жизнь.

Княжна, семеня ножками в пушистых тапочках, прошла и села в кресло напротив. Альфачик вытянул вперёд лапы и положил голову на них, с любопытством глядя на нас.

— Так что вы хотели, Ваша Светлость? — спросил я.

Василиса слабо улыбнулась.

— От тебя сейчас холодом веет, как… как от меня раньше, — робко сказала она.

Странно, быть с ней холодным я вроде и не пытался, просто торопился. Мне нужно ещё до Пятигорска добраться, осуществить задуманное, вернуться и успеть хоть немного поспать. А лишние разговоры всё больше уменьшают время будущего сна.

— Давай снова на «ты», хорошо? — подняла девушка на меня глаза с пышными ресницами.

Я пожал плечами и улыбнулся.

— Хорошо, Василиса. И всё-таки, чем обязан ночному визиту?

— Ты сменил комнату, — зашла издалека девушка. — От старой у меня были ключи, а теперь нету…

— Ты за ключами пришла?

Онежская дёрнулась от этого вопроса. К такому повороту событий княжна явно оказалась не готова. Рассчитывала, что я сразу начну стелиться и пытаться угадать, чего же она хочет? Да как же. Это она заявилась ко мне посреди ночи, а не я к ней.

— И да, и нет, — взяла себя в руки княжна. — Я сожалею, что не поехала с вами в Петербург, Коль. Особенно после рассказов девчонок. Можно… можно я снова буду твоим другом?

Ну всё, пошла в лоб. С другой стороны, она — княжна, привыкшая к тому, что её желания сразу исполняются. А тут её натура, привыкшая к подобострастному отношению, налетела на грубый булыжник в виде меня. Так что подобный вопрос потребовал от неё определённых усилий над собой.

Я подался вперёд, поставив руки локтями на колени и сцепив их в замок.

— Да мы вроде и не переставали ими быть, — снова пожал плечами.

Княжна вдруг улыбнулась, а глаза радостно заблестели. Потом в них появился знакомый ехидный огонёк. Девушка повела плечиком, спрятанным под одеялом, и слегка наклонила голову.

— Значит, мы снова будем спать вместе?

Это как она пришла к такому выводу? Я аж опешил на целую минуту. А княжна, не дождавшись ответа, сочла молчание признаком согласия, вскочила, сбросив одеяло, и бросилась мне на шею. Я аж чуть кресло не перевернул от неожиданности.

— Знал бы ты, как я соскучилась, — радостно говорила она мне прямо в ухо, болтая в воздухе ногами.

— Нет, мы не будем снова спать вместе, — сказал я, вставая.

Княжна повисла на моём плече попкой кверху. Симпатичной, надо сказать. И бельё на ней было что надо. Княжна всё-таки.

— К-как это? — удивилась она, пытаясь вырваться.

— Только если по-взрослому, — криво ухмыльнулся я.

— Ни за что! Мой отец нас тогда прибьёт!

— Значит, твоя мама уже не против? — хохотнул я.

— Что? Да как ты вообще мог подумать о таком? Извра… — она осеклась, не закончив слово.

Всё правильно, княжна, со мной такие фокусы с притворными извинениями ради собственной выгоды не проходят.

Не отпуская Василису, пошёл к двери.

— Куда ты меня несёшь? — тихо, сдерживая себя, спросила девушка. При этом холод, идущий от неё, усилился, аж пламя в камине притухло.

— Обратно в твою спальню.

— Хоть одеяло на меня накинь, тиран! — злилась она.

Хотя я чувствовал, что её злость — притворство, и ей на самом деле нравится такое обращение. Забавно.

— Справедливо, — кивнул я.

Вернулся к креслам у окна, подхватил одеяло и накинул на попку княжны. Василису накрыло с головой.

— Уф! — раздалось недовольное из-под одеяла.

Когда мы спускались по лестнице на этаж женского общежития, девушка заметила, что я одет не совсем по погоде.

— А ты, похоже, спать сегодня не собираешься? — донёсся её приглушённый голос.

— Не спится, хочу прогуляться, — отмахнулся я.

Не хватало ещё, чтобы она со мной пошла. Или хотя бы узнала, куда иду.

Дойдя до вахты, что отделяла женскую часть общежития, поставил княжну на пол. Она с прищуром глянула на меня, развернулась и пошлёпала в свою комнату, высоко поднимая ноги и гордо задрав подбородок.

Фух, ну вроде отделался.

В свою комнату возвращаться не стал, а пошёл сразу на конюшню, где обитал мой Гнедой конь. Ночь сегодня стояла безлунная, студенты после тяжёлого дня отсыпались, как и большинство слуг и сотрудников академии. Пустынный двор утопал в темноте, только в парковой зоне горело несколько фонарей возле пруда.

Но на стенах я заметил фигуры часовых. Значит, охрану усилили после нападения.

В самой конюшне никого не оказалось. Я открыл дверь и прошёл до стойла, где стоял Гнедой. При моём приближении он всхрапнул и оторвался от охапки сена. Ткнулся влажным носом в плечо, приветствуя, а я ласково потрепал его по холке.

— Далеко ты гулять собрался, Коля? — прозвучал ехидный мелодичный голос за спиной, когда я седлал скакуна.

Я аж вздрогнул от неожиданности. Она подкралась, будто призрак!

Позади меня стояла княжна Онежская в тёмном облегающем костюме. Он полностью скрывал её тело (даже ладони), только голова с яркими волосами будто плавала в воздухе.

— Если откажешься взять меня с собой, то я закричу, — продолжала она.

Я с прищуром посмотрел на девушку, но она не только не отвела взгляд, но ещё и продолжила стоять с максимально невинным видом.

Вот зараза! Ну ладно… Если так просто отделаться от неё не выйдет…

— Хорошо, — кивнул я, вскакивая в седло и подавая ей руку. — Но с одним условием: ты молчишь и не мешаешь.

Княжна сразу надулась, недовольно топнула ножкой, но всё же кивнула и взяла мою руку. Посадил её впереди себя.

Что ж, так просто отделаться от неё не вышло: видимо, Василиса хочет наверстать свою часть приключений. Если хочет идти со мной, пускай. Я найду способ сделать её полезной. А потом отшлёпаю. Только дело сделаю, а потом обязательно отшлёпаю!

* * *

В главном полицейском управлении Пятигорска я уже бывал. Один раз меня попытались схватить прямо на улице в первую же неделю моей учёбы здесь. Сергей Никитич, местный шеф, получил тогда письмо от своего коллеги из Ярославля, Никиты Сергеевича, но понял его по-своему. Решил, что я приехал сюда свои порядки наводить. А при чём тут я, спрашивается, если эти порядки сами наводятся об меня? Так что меня силой сопроводили (точнее, я позволил себя сопроводить, чтобы не устраивать массовое побоище прямо на улицах города) в приземистое серое здание из трёх надземных этажей. Наверняка были ещё и подземные. В них-то я и хотел попасть.

— Так и знала, что ты будешь спасать герцога Билибина, — довольно ухмылялась княжна, лёжа рядом со мной на крыше соседнего с полицией здания. Наши бёдра слегка соприкасались. — Ну, вломимся и освободим его? Или скрытно проникнем внутрь и вытащим его из камеры?

— И что потом? — спросил я. — Втроём бегать от правосудия всю жизнь? Так себе перспектива.

Вася пихнула меня задницей.

— А по-моему, неплохой план. Никто не знает, что я княжна, и для всех я — обычная девушка, которая живёт с двумя мужчинами. И никакой ответственности, договорных браков и прочих прелестей дворянства. Эх, мечты…

Василиса перевернулась на спину и посмотрела на звёзды. А я посмотрел вниз. Здание, на крыше которого мы лежали, находилось слева от управления, метрах в пятидесяти, и было выше на три этажа. Не допрыгнуть. Но ведь не зря я взял с собой Василису?

Свет на крыльце полицейского управления притушили, вышедший мужчина в тёмно-синей форме махнул рукой в окно дежурного и ушёл по тротуару вниз по улице. Скорее всего, в здании осталась пара человек дежурных, и сейчас самое время вломиться внутрь.

Я легонько дотронулся до плеча девушки и сказал:

— Сделай ледяной мост, как тогда в Гилленморе, когда расплавленный металл везде расплескался.

— Ага, вспомнила, — кивнула княжна и приложила ладонь к виску в шутливом жесте. — Сию секунду, командир!

— Молча! — шикнул на неё.

— Ммпф! — фыркнула она, но замолчала.

Я ещё раз оглядел улицу вокруг. У тротуара стояли несколько одиноких припаркованных машин, окна в соседних зданиях почти не горели, улицы и переулки были пустынны. Проехал кэб, цокая копытами по брусчатке, и исчез за углом.

Я подал сигнал княжне. Она встала и вскинула руку — с кончиков пальцев тут же сорвались языки ледяной энергии. Между крышами через несколько секунд протянулся прозрачный ледяной мостик шириной в пару метров. Я сел и с тихим шорохом скатился на плоскую крышу полицейского управления, кувыркнулся, гася скорость, и встал. Огляделся и прислушался. Всё тихо, никто не бежит по крыше с криком «Лечь на землю! Руки за голову!» Махнул рукой княжне, сообщая, что всё в порядке.

Она вспрыгнула на парапет и почти упала на ледяную горку. Со свистом скатилась вниз, и я нежно поймал её на руки. Мост, потерявший магическую поддержку, начал со стремительной скоростью таять. Всё равно забраться по нему обратно было нельзя.

Мы подошли к небольшой двери, что вела на пожарную лестницу в дальней от входа части здания. Я взялся за ручку и попытался её повернуть. Не вышло. Дверь заперли с той стороны. Ладно, как я уже говорил, когда гора не идёт к Магомеду…

— Стой! — шепнула княжна, хватая за ногу, которую я отставил, прицеливаясь для пинка. — Мы ведь так шума много наделаем. Позволь мне.

Справедливо. Я привык решать все вопросы силовыми и бесхитростными методами и не подумал, что могу спалить всю операцию.

Василиса протиснулась мимо меня к двери и поколдовала тонкими пальчиками над замком. С них заструился чистый холод, который тут же сковал металл и покрыл его пушистым инеем.

— Только аккуратно, — отошла княжна и прижала локти к небольшой груди, а ладони — к губам.

— Найдём дело Билибина и сразу уходим, ясно?

Девушка кивнула.

Я осторожно надавил на дверь плечом, услышал тихий лязг, и дверь открылась. Из косяка выпал отвалившийся язычок замка и чуть не загремел по лестнице. Успел его поймать у самого пола.

Княжна настолько сильно охладила металл, что он ненадолго стал хрупким, как стекло.

Мы спустились на первый этаж и осторожно вышли в коридор. Пока всё шло хорошо. Слева и справа никого, впереди, за стеклянной стеной, большое помещение, где днём сидели полицейские следователи. Помещение напоминало огромный аквариум. С той его стороны слабо светилась приоткрытая дверь дежурной части. По коридору разносился разговор. Голос был один, значит, говорили по телефону.

— Вот убьют, тогда и приходите!.. — донёсся до нас кусок фразы.

Да уж, моя полиция меня бережёт, да?

Прокрались с княжной внутрь аквариума и повернули направо, в кабинет Никитича. Я рассудил, что таким важным делом шеф полиции занимается сам. Ведь не зря же он лично приехал, что арестовать Билибина.

К счастью, эту дверь взламывать не пришлось: она не была заперта. Мы вошли внутрь и тихо притворили её за собой. Теперь можно немного выдохнуть, но шуметь всё равно не стоит.

На столе Никитича царил бардак. Разномастные стопки бумаг, куча раскрытых дел и отчётов, пролитые чернила, ручки, сломанные наручники — и это ещё не полный перечень барахла на столе. Заприметил даже маленькую рамку с фотографией. На ней стоял сам шеф полиции в парадном полицейском мундире, а рядом с ним нарядная, невысокая и пухлая беременная женщина. Рядом ещё двое пацанов — таких же рыжих, как Никитич. Забавно, не знал, что у шефа полиции есть семья. Хотя почему бы ей и не быть?

Но я отвлёкся. Вернулся к просмотру бумаг и… ничего не нашёл. Ни сверху, ни в ящиках. Как и княжна.

Чёрт! Ладно, не стоит паниковать раньше времени.

— Ку-ку! — вдруг звякнула над самой головой кукушка, выскочив из часов. — Ку-ку! Ку-ку!

Зараза, так ведь и инфаркт заработать можно!

От хлынувшего в кровь адреналина сердце бешено колотилось. Княжна с испугу и вовсе воздух ртом хватала. Но не взвизгнула, что уже хорошо.

Три часа ночи. Плохо дело. Осталось всего три часа, чтобы найти дело Билибина. Если оно не у шефа полиции, то, возможно, он поручил его кому-то другому.

Мы вышли из кабинета и ползком по полутёмному помещению осмотрели каждый стол. Дела так и не нашли.

Хм… Сдаётся мне, что Никитич не дурак. Припрятал бумаги, догадываясь, что их кто-нибудь попытается украсть. Я, например.

На ум приходило только одно место, куда он мог деть бумаги. Хранилище улик, которое, скорее всего, находится на цокольном этаже, дверь запирается, а вход строго под подпись в журнале. А ключи наверняка у дежурного. Пришлось подкрасться к приоткрытой двери дежурной части и заглянуть внутрь.

Молодой парень в синих брюках и светло-голубой рубашке качался на стуле, наматывая на палец телефонный провод. Он с кем-то говорил, и, судя по всему, не с очередным потерпевшим. Скорее, с потерпевшей.

— А что на тебе надето?.. Оу, какая ты шалунья… — горячо шептал дежурный в трубку. — За такое поведение я должен тебя арестовать…

Княжна, тоже слышавшая разговор, не выдержала и прыснула в кулак. Тут же закрыла себе рот ладонями, испугавшись, что нас заметят. Но молодой страж закона был слишком занят сексом по телефону и ничего не услышал. Он нас заметит, только если мы прямо перед ним встанем.

Сбоку от двери к стене был прибит небольшой шкафчик со стеклянной дверцей. Я просунул в кабинет дежурного голову, руку и плечо и открыл дверцу. Внутри на маленьких крючках висели связки ключей, взял ту, под которой значилось «Хранилище». Отлично.

Ушли так же неслышно, благо у охотничьих ботинок, подаренных Императором, мягкая подошва — чтобы ветки не ломались и не хрустели. Княжна передвигалась, как призрак. Ей бы, блин, в войсках специального назначения служить с такими талантами. И замки знает, как взламывать, и ходит бесшумно.

Вскоре вернулись к пожарной лестнице и спустились вниз на ещё один пролёт. Здесь уже стены были покрашены просто в серый цвет. Над дверью гудела, похрустывая, вентиляция. Выскользнули в коридор, который был копией того, что сверху. Такой же тёмный и безжизненный. Только впереди была глухая стена вместо аквариума. Слева послышался звук шагов и приглушённый свист, а по стене заметался луч фонарика, находившегося где-то за поворотом.

— Скорее! — шепнул я княжне и схватил её за руку, убегая вправо.

Мы как раз свернули за угол, когда луч скользнул по стене рядом с нами.

Свист медленно приближался. Каблуки, будто метроном, стучали по полу, приближаясь с каждой секундой. Мы скользнули вперёд. Я слышал, как часто дышит княжна, у самого сердце ходуном ходило.

Оказались на развилке. Налево — решётчатая дверь, а за ней два ряда камер. Открытые, для простолюдинов, по левую руку, а по правую — закрытые, для аристократов. Дверей в камеры дворян, кстати, было в два раза меньше. В одной из них наверняка Билибин, если, конечно, его не увезли в более надёжное место, где дежурный не трахается с телефонной трубкой. А справа от нас была глухая дверь с табличкой «Хранилище».

Свист всё приближался, а круг от фонарика на стене становился всё уже. Я вдохнул и выдохнул, унимая дрожь в руках, и принялся пробовать один ключ за другим, пытаясь открыть дверь.

— Коля… — испуганно шептала княжна.

Страхом делу не поможешь!

Я уже половину ключей попробовал, но ни один не подошёл. Не успею. Как пить дать не успею!

Свистуну осталась всего пара шагов. Вдруг он остановился.

— Хм… Как там было? Ах да, — услышал я мужской голос. А потом он запел: — Выходила на берег…

Неплохо, кстати, запел. Но… Сделал шаг, сделал два. Из-за поворота показалась нога в берце и

натянутых сверху брюках.

Отправить