Глава 12

Все чувства Лакроссы вдруг обострились, время замедлилось. Так всегда случалось в минуту смертельной опасности. Свистнула тетива арбалета, и к девушке устремился короткий болт с наконечником из сверкающего металла.

«Артефактный», — поняла она.

Почему-то болт летел куда быстрее, а оркесса двигалась ужасно медленно. Вот смертоносный снаряд уже в нескольких метрах от неё. Миг, и он уже в нескольких сантиметрах. Лакросса только успела рефлекторно призвать сразу несколько копий, чтобы нанести ответный удар. О себе она не думала. Лишь хотела убить врага. От выстрела с такого расстояния всё равно увернуться невозможно.

Вдруг справа мелькнула тень. Намного более быстрая, чем всё остальное. Будто на неё рефлексы оркессы не распространялись. Девушку обдало резким порывом ветра, взметнув волосы и закрыв обзор. Когда они улеглись, она увидела перед собой чёрную как уголь руку, сжатую в кулак. А в ней — арбалетный болт, что предназначался Лакроссе.

Время снова ускорило свой бег.

— Дубов… — слетело с языка девушки, когда она увидела голову из чёрного дерева со знакомыми чертами лица. Глаза светились зелёным светом.

На Лакроссе повисли сразу обе подруги и уронили на землю с отчаянным криком. Да, если бы стрелок попал в свою цель, то она падала бы уже с пронзённым сердцем.

Тем временем враг молча накладывал новый болт на арбалет. Очнувшийся и вошедший в полный Инсект Дубов двигался легко и быстро. Он в одно мгновение совершил рывок, будто даже растаяв в воздухе, и врезался в противника, выставив щит, как таран. Его противник отлетел и врезался в дерево, но тут же вскочил как ни в чём не бывало. Выхватил из-за спины дробовик.

Завязалась жестокая схватка. Полыхали вспышки молний, рвались артефактные пули и ледяные взрывы. Барон рычал, а его враг не издавал ни звука. Лакросса не успевала следить за стремительными движениями бойцов.

В результате Дубов зашвырнул Чёрного внутрь дерева, из которого вышла Мать Леса. Стволы тут же сомкнулись, поглотив короткий всхлип.

Только после этого девушки поднялись с земли.

— Эй! Не надо в меня всякое дерьмо кидать! — воскликнула Мать Леса, нахмурив деревянные брови.

— Пойдёт на удобрения, — произнёс Дубов и угрожающе двинулся к Матери. В руке сиял рунами призванный молот. — А ты следом!

— Стой! — выкрикнуло живое дерево, и из земли вылетели десятки, если не сотни крепких корней, что опутали барона.

Дубов зарычал, пробуя вырваться, но держали его крепко. Он знал, что сможет скинуть путы, если захочет, чувствовал, что сил у него хватит, но решил дать Матери Леса шанс объясниться.

Но хозяйка дубравы не спешила говорить. Тогда Дубов повернул лицо к девушкам и спросил:

— Что она сделала с вами?

Агнес, Вероника и Лакросса переглянулись и густо покраснели.

* * *

Там же

Николай

 

Девушки молчали, и вид у них был, как у нашкодивших котят. Да щёки с пятнами румянца. А Синеглазка так вовсе покраснела как помидор и надула щёки, будто силясь сдержать рвущиеся слова. Из-за этого её лицо даже стало немножко походить на отшлёпанную задницу.

— Э-э-э… — глубокомысленно протянула оркесса, переглядываясь с подругами. Наконец, собралась с духом и ответила на мой вопрос, так и повисший в воздухе. — Ничего такого. Правда.

Агнес невинно похлопала глазками и покивала. Я посмотрел на Мать Леса, старательно делающую вид, что она тут не при делах. Ага, щас, так я и поверил.

— Эй! — поведя плечами, я скинул ослабевшие вдруг путы и ткнул в её сторону молотом, отодвинув девушек. — А ну признавайся, лесная мамашка, ты что тут учудила? Ещё и весь жемчуг себе заграбастала!

Вместо ответа ожившее дерево взглянуло на меня зелёными угольками с пляшущим в них огнём ехидства, и отвернулась. Подошла к дереву, в котором сгинул Чёрный наёмник, и протянула к нему руку.

Я не сразу вспомнил его, но когда он достал дробовик и начал стрелять артефактной дробью, в мозгу всплыло воспоминание. Именно эта «лысая башка, дай пирожка» напала на меня под Пятигорском. Из-за него я потом валялся на дне озера целую неделю. Меня тогда ещё чуть ракушка-переросток не погрызла. Ещё бы раз его внутрь дерева закинуть…

Но что-то я отвлёкся.

К рукам Матери Леса спустилось несколько веток, и она собрала с них жёлуди. Подошла и высыпала мне на ладонь. Всего пять, а последний, шестой, остался в её пальцах.

— Каждое живое существо, — заговорила она, — мечтает продолжить свой род. Я уже стара, и мне осталась всего пара десятков, может, сотня лет. Когда-то давно эти земли принадлежали твоему роду. Твой прапра, и ещё много раз пра-дед посадил семя. — Она зажала между указательным и большим пальцем жёлудь, от скорлупы которого шло мягкое золотое сияние. — Точно такое же. Да, я использовала твоих спутниц, чтобы собрать их генетический материал и создать новую рощу. Однажды ты тоже продлишь свой род, когда настанет время. И когда это произойдёт, Дубовых будет хранить новая Мать Леса. Посади это семя на своей земле.

С глухим стуком мне в ладонь упал золотистый жёлудь. Остальные пять мерцали зелёным. Волчонок вдруг встал на задние лапы и потянулся к моей руке, принюхиваясь. Затем радостно замахал хвостом. Желудей, что ли, захотел?

— Это моя благодарность за то, что развеяли скуку, — снова заговорила хозяйка дубравы. — Давно я так не веселилась.

— Веселилась? — с подозрением переспросил я. — В смысле, веселилась?

Я опять оглянулся на девушек, а те снова покраснели.

— Ни на минуту вас оставить нельзя…

Подруги молча потупили головы. Но при этом на их губах вдруг появились ехидные улыбки. Особенно довольной выглядела Агнес! Нет, я точно должен узнать, что произошло!

— Я сейчас тоже с тобой повеселюсь, если всё мне не расскажешь! — Я угрожающе двинулся к Матери Леса.

Не люблю, когда меня без спроса отправляют в Духовное Пространство, а потом ещё и тайны какие-то хранят от меня.

Деревоженщина звонко засмеялась и побежала прочь, крича:

— Скажи спасибо, что вернул свой дар! И не возмущайся, Дубов, а то пожалуюсь твоему отцу!

— Что⁈ — взревел я, бросаясь следом. — Что ты знаешь о моём отце⁈

Но поздно. Мать Леса уже прыгнула в чрево дерева, и стволы тут же сомкнулись за ней, будто ничего и не было. Я погрозил дереву молотом, произнеся:

— Будь у меня топор… Зараза!

— Коль… — потянула меня за рукав Агнес. — Может, ну её, эту прошмандовку сучковатую? Пойдём отсюда, а? Нам и так желудей отсыпали.

— Ага, будто мы свиньи какие-то, — никак не желал я успокаиваться. Оно и неудивительно: в венах кровь будто кипела от ярости. Ух, женщина проклятая!

— Господин, это Мать Леса нам дала их в награду за?.. — начала говорить Вероника и тут же опять превратилась лицом в жопку.

Я вскинул бровь, оглядев остальных девушек. Волчонок тоже молчал и прятал морду в подмышку.

Я взглянул на свою раскрытую ладонь, на которой слабо мерцали шесть желудей. Один — семя новой дубравы. Остальные… каждому по одному, получается. Щедро. Если не ошибаюсь, Жёлуди Матери Леса стоят огромных денег. Про семя вообще молчу — оно бесценно. А ещё используются в одном очень крутом зелье, рецепт которого я видел где-то в архивах рода. Но он в книге, книга в особняке, а особняк в зад… в общем, очень далеко отсюда. Я рассказал девушкам о такой возможности, и все согласились, что лучше приготовить зелье. Кроме Вероники.

— Г-господин, — ужасно смущаясь, произнесла синеглазка, — если они правда стоят так дорого, как вы сказали… Разрешите, я продам свою долю, а деньги отошлю родителям?

— И упустишь возможность стать сильнее, чтобы потом заработать куда больше денег?

Вероника отвела взгляд и ничего не ответила. Только голову повесила. Мда, видимо, проблема благосостояния родителей давно её гнетёт, просто она тщательно скрывает это.

— Не отдам я тебе жёлудь, и не проси, — строго сказал я.

Брюнетка подняла на меня мокрые глаза.

— П-почему?

— Потому что мне нужно, чтобы ты стала сильнее. Все вы. А денег ты ещё заработаешь. Послезавтра, или уже завтра, — я взглянул на тёмные кроны над головой; сейчас ночь, но непонятно, наступил ли уже четверг, — мы пойдём на бал, где Лакросса всем покажет твоё платье. Уверен, от заказов отбоя не будет.

— Вы п-правда так… — робко проронила Вероника, но не договорила, а хлопнулась на землю, закрыв глаза и захрапев.

— Какого⁈ — вскрикнул я, а потом до меня дошло.

Мы же не ели нормально чёрт знает сколько времени! Вот синеглазка и уснула.

— Ладно, пошли отсюда, — сказал, взваливая брюнетку на плечо. — Здесь нам делать больше нечего.

Волчонок побежал впереди, отыскивая дорогу обратно среди деревьев. Девушки пошли за мной, а сочная жопка Вероники покачивалась на моём плече.

— Жаль, что мы не допросили того чёрного, — сказала Лакросса, проходя мимо, пока я придерживал особую толстую и упрямую ветку, чтобы она не хлестнула девушкам по лицам.

— Он бы всё равно ничего не сказал.

— Почему это? — обернулась через плечо девушка. — Орки знают много способов разговорить пленника…

Из её уст это прозвучало одновременно и кровожадно, и буднично, будто речь шла о способах готовки плова. Но тут её кровожадность не помогла бы.

— Он немой, — ответил я.

Секунду девушка молчала, а затем задумчиво произнесла:

— Так вот почему он ни звука не произнёс. А кто это вообще был?

Я коротко пересказал свою последнюю встречу с этим наёмником. Тоже байстрюк-полукровка. Рассказал, как он чуть не смог меня убить, как наделал копий себя самого. Странно, что сейчас не использовал Инсект. С другой стороны, выглядел он измождённым и крайне… погрызенным. Видать, досталось ему крепко, а сил со мной сражаться уже не осталось. Хотя, должен признать, бой получился что надо. Я хорошо размялся и опробовал вернувшийся дар. В общем, сплошная польза.

Вскоре мы вышли на опушку, где нас ждал огромный лось. Удобное средство передвижения! Жаль, в город его не возьмёшь.

Вместе с девушками и волчонком забрались на мощную спину сохатого. Спящую Веронику я посадил перед собой, чтобы придерживать во время движения. Волчонка взяла Лакросса. Как смог, дотянулся до уха животного и попросил унести нас отсюда подальше к какому-нибудь озеру. До города возвращаться будет долго, а хотелось поспать и нормально поесть.

Пока летели со свистом в ушах, кратко пересказал подругам, что видел в Духовном пространстве. Как ни странно, по ощущениям я там провёл полдня, а здесь, по их словам, прошёл всего час. Видимо, очень насыщенный, раз они продолжали молчать как рыбы о том, что произошло.

Покинули пределы старого города и поскакали по лесу. Спустя час лось так резко затормозил, что мы чуть не вылетели, как пробки из бутылок с шампанским. После того, как покинули насиженные места, сохатый удалился в лес. Что-то подсказывало — может, какое-то чутьё дриады благодаря семечку, что она мне вживила, или другое, — лось вернётся к утру.

Озеро было небольшим, но живописным. Пологий берег плавно спускался под воду, чуть дальше росли густые камыши. Они слабо качались на ветру. На первый взгляд здесь хорошо и спокойно. Так что разбили лагерь прямо тут.

Палатки больше не было, так что пришлось девушкам довольствоваться просто спальными мешками. Я же разжёг костёр, чтобы разогнать ночной холод, и остался первым стоять на часах. Жрать хотелось неимоверно. Дриадова стряпня для травоядных давно уже переварилась, будто её и не было никогда.

Когда собирался в этот поход, думал, что будет время поохотиться. Так что просто лёг на спальный мешок и стал смотреть, как на небе мигают звёзды и медленно падают крупные снежинки. Пару поймал ртом, сам не зная зачем. Девушки спали поближе к костру, завернувшись, как в коконы. Три больших гусеницы.

А я ждал, когда к нам подползёт Зубастый Бобер. Да, именно через «е».

Этот мутант питался мясом и только мясом. А вместо двух больших передних зубов, как у обычного бобра, у этого росли огромные клыки. Понятное дело, плотины он строить не мог, поэтому жил в камышах, сложенных в подобие гнезда. Едва их увидев, сразу подумал, что там кто-то есть. И не прогадал!

Я даже закрыл глаза, чтобы совсем сойти за спящего, но следил за животным с помощью зрения волка. Тот притаился в кустах и следил за Бобером.

Когда Бобер уже собирался вонзить в меня свои клыки — настолько длинные, что могли проткнуть меня насквозь, — я открыл глаза и дал ему по кумполу. Даже без Инсекта удар получился сильным, и Бобер тут же помер.

Через несколько часов девушки начали просыпаться и ещё с закрытыми глазами, как зомби, поползли на запах еды к костру.

— Пища… — стонала Лакросса.

— Шашлычок… — вторила Агнес.

— Куфать… куфать… — умоляла Вероника.

От моего хохота они разом проснулись. И набросились на свежий шашлык. Волчонок лежал немного в стороне и грыз бедренную кость Бобера, сверкая жёлтыми глазами. Мясо зверя оказалось немного жестковатым, поэтому пришлось подольше его мариновать перед жаркой. Зато теперь… пальчики оближешь!

Всё равно на часах делать было нечего, так что одним глазом следил за окружением, а вторым за руками, которые уже делали всё на чистом автоматизме.

Кроме мяса, полезных ингредиентов у Бобера не имелось, так что хоть так нам послужит.

На востоке, над противоположным берегом озера, тонувшем в темноте, небо посерело. Скоро зажжётся заря.

Самое время для утренней рыбалки!

Если бы я не хотел ужасно спать. Прошлой ночью это не удалось, и сегодня для сна осталось всего несколько часов. Так что оставил всех троих девушек на часах. Ибо нефиг! Может, хоть втроём не прозевают очередную птицу Рукх.

Не раздеваясь залез в спальный мешок и закрыл глаза.

Открыть их пришлось сразу же. Только уже утро наступило, и в лицо били солнечные лучи. Блин, как будто вообще не спал!

Огляделся. Всё в порядке, все на месте. На берег вышел лось и подогнул ноги, ожидая нас. Как я и думал.

Доели вчерашний шашлык из Бобера — ещё тёплый, благодаря тому, что я спрятал его на ночь в пространственном кольце. А затем взобрались на спину лося, и он понёс нас обратно в столицу.

На востоке поднималось солнце, а сохатый перелетал через овраги, небольшие взгорья и лощины с рощицами. Один раз забрели в болото, но лось преодолелел его за четверть часа, перескакивая огромными прыжками с кочки на кочку. Для зверя мы будто ничего не весили, настолько он был силён.

О нашей сохранности во время пути беспокоиться не приходилось, так что я позволил своим мыслям течь в любую сторону, в какую им заблагорассудится. А подумать было о чём.

Мысли вернулись к сражению с Эго. Бой вышел тяжёлый: до сих пор некоторые части тела болели, хотя синяков на них не было. Видимо, передавалась духовная боль. Другого объяснения я не нашёл. Но к утру уже стало легче, значит, скоро пройдёт совсем.

Освободил Инсект из плена… чьего? Пусть будет Огненного Берсерка. Вспомнив то чудовище на миг, содрогнулся. Неужели таким видели меня Лакросса с остальными, когда я убил тех наёмников у дверей лазарета? Выходило, что так. Зрелище не из приятных, но это было необходимо. Даже знай последствия, всё равно бы выпил то зелье. Другого выхода тогда не было.

Благодаря тому, что я освободил Инсект, наша связь упрочилась. Я не думал, что это вообще возможно, но дриада оказалась права. Дар явно обладал зачатками разума. Когда мы соединились, я почувствовал его благодарность.

Удивительно! Теперь маны тратилось куда меньше, а я смог покрыть Морёным дубом всё тело и при этом сохранить возможность двигаться. Теперь-то мои враги попляшут. Они и раньше это делали, но теперь вообще заставлю чечётку танцевать. Фигурально выражаясь.

А ещё Рывок. Я пока не понял, как именно он происходил, но штука крайне крутая и полезная! Мигом сокращает расстояние до противника. Действует с дюжины метров. Дальше пока не пробовал. Эффект… поразительный! Надо будет провести пару тренировок — посмотреть, чему ещё я научился.

Само нахождение в Духовном пространстве тоже сделало меня сильнее. Я чувствовал, что мои манаканалы расширились, стали более эластичными и крепкими, и теперь по ним перемещалось куда больше энергии. В общем, то что надо! Пожалуй, стоит придумать способ и девчонок туда затащить. И себя. Без Матери Леса.

Хм, дриада вроде как — духовный практик. Спрошу у неё, наверняка она знает ответ, как попасть в этот мир духов. Что-то мне подсказывало, что это связано с медитациями… Эх, ненавижу сидеть на одном месте и не шевелиться, но если надо для дела… я готов.

Когда вернёмся в столицу и снимем дом на пару дней, попробую связаться с Марией. Не зря же она в меня своё семя вживила. Звучит ужасно, конечно, но надеюсь, польза от этого дела будет.

Лось влетел в густой лес, и мне пришлось пригнуться, потому что в лицо летели листья, иголки, куски сшибаемых рогами веток. Всё это немного отвлекало от мыслей, так что я сосредоточился на том, чтобы прикрыть голову сидящей спереди Вероники. От тряски она съехала назад, и её мягкая попка упёрлась мне между ног. Весьма… будоражащее соседство. Мне приходилось прикладывать массу усилий, чтобы мысли не рухнули в одно, весьма прекрасное, русло.

Просто был ещё один вопрос, который не давал мне покоя. Слова Матери Леса. Что значит, она пожалуется моему отцу? Это невозможно! Он же мёртв!

Так говорил разум, но сердце желало отдаться надежде. Я уже привык чувствовать себя последним представителем рода Дубовых. Однако после слов обновлённой Матери Леса в груди появилось давно забытое, щемящее чувство.

Что, если отец жив? Тогда почему все думают, что он мёртв? Инсценировал свою смерть? Хорошо. Но почему не вышел со мной на связь? Эх, вопросы-вопросы. Их целая тьма. А вот ответов с гулькин хер.

Сохатый вынес нас из леса, как пушечное ядро. В глаза ударил яркий свет, от которого пришлось зажмуриться на целую минуту. Ну, ещё от очередной охапки веток и сосновых иголок.

Я и не заметил, как прошло несколько часов. Солнце поднялось уже довольно высоко и теперь заливало ярким светом свежевыпавший снег. Мы выскочили на прогалину в лесу и увидели, как в небе летит большой дирижабль.

С одной стороны, обычное дело: воздушные крейсеры курсируют между городами постоянно. Есть простые, для простолюдинов, есть смешанные, а есть исключительно для аристократов. Последние отличаются размерами гондол, которые могут достигать высоты пятиэтажного дома, и ценой билетов. Не каждый может позволить себе такой круиз. Особо богатые князья вообще имели собственные дирижабли. У дворян более низкого ранга, как правило, на такое денег не было.

Но кое-что смущало меня в этом дирижабле, пока мы неслись по равнине. Может быть, дело в криво замазанной надписи под названием «Медянин» на борту? Тот самый, который работал с герцогом Карнавальским. Или потому, что со стороны низко летящего судна доносилась канонада боя, и его со всех сторон атаковали бипланы, поливая градом пуль и реактивных снарядов?

Нет, всё не то.

Спустя миг, когда на поверхности сигарообразного тела вспух особенно большой огненный цветок, я понял, что меня смущает.

Дирижабль падал прямо на нас.

Отправить