Глава 2

Всё было кончено. Личная гвардия Императора погибла в полном составе. По крайней мере, та её часть, что охраняла нас сегодня. Как и те, кто напал на царевича Алексея. По его словам, его лошадь испугалась монстра и понеслась не разбирая дороги. Он не знает, сколько так скакал по лесу, но в итоге встретил гвардейцев, и те помогли остановить лошадь. Затем они попытались вернуться к месту сражения, но на них внезапно напал крупный отряд во главе с графом Самойловым.

При упоминании этой фамилии у меня ёкнуло сердце. Надеюсь, я ничем не выдал, что знаю её. А я знал. Дружок Карнавальского. Так вот кто устроил всё это? Или нет? В любом случае граф Самойлов и его подельники мало того, что идиоты, так теперь ещё и трупы. Напасть на семью Императора, пусть и по ошибке…

Я точно помню, что Самойлов сказал перед смертью. Что им нужен я. И никто другой, кроме Алексея, этого не услышал.

Странно всё это… Похоже, они не знали, что я буду здесь с царевичами и их отцом. Даже не предполагали. Точно идиоты.

— Вот как они нас нашли, отец, — говорил Алексей, доставая что-то из кармана.

Золотой рубль. Я его сразу узнал. На нём ещё остались отметины от зубов волка.

— Что? — Самодержец взял в руки монету. — Откуда она взялась?

— Кто-то сунул её в одну из седельных сумок на моей лошади.

Я оглянулся на волчонка, который лежал, положив голову на лапы, и смотрел на меня с самым невинным видом. Не думаю, что он мог достать дотуда. Скорее, бросил её где-то в конюшнях, но какой-то слуга нашёл монету и сунул первому попавшемуся царевичу, рассудив, что обронил один из сыновей Императора. Честный, видимо, попался, раз себе не присвоил.

Блин, на такой эффект я не рассчитывал.

— Следящий артефакт, — произнёс Владислав, осматривая монету. — Это покушение, отец.

Он вернул монету старшему брату.

— Да, — кивнул государь, закусив губу, отчего его бородка встопорщилась. — Возвращаемся домой. Похоже, надо заняться чисткой.

— Враньё, — вдруг сказал я. Даже для самого себя неожиданно!

— Что? — удивился Император. Остальные тоже уставились на меня.

— Всё это враньё, — повторил я, глядя Алексею прямо в глаза.

Он не выглядел как человек, спасшийся от смерти. Скорее, как тот, чей план не удался, хоть и пытался тщательно это скрыть. Это меня и смутило. Радость не скрывают.

— Думай, что говоришь, барон! — прошипел Алексей. Позади него трещало пламя.

— Что-то не вяжется в его истории, государь, — упрямо твердил я. — Гвардия бросилась спасать его, а не туда, где мы сражались с монстром. Почему? Ещё и несколько часов. Разве они были так далеко? Если, конечно, их не сбили со следа. Затем эти нападения. Вы были правы, государь: всё это звенья одной цепи, и вот кто её держит, — я кивком головы указал на цесаревича.

— Всё было так, как я и сказал, — процедил Алексей сквозь зубы. Голос его был холоден, как айсберг. — Будь жив хоть кто-то из гвардейцев, он подтвердил бы мои слова.

— Как удобно, что они все погибли, не правда ли, Ваше Высочество? Как и те, кто напал.

— Ты забываешься, барон! — вскричал Алексей, выхватывая меч. Его лицо искорёжила злоба.

Значит, я попал в точку. Он лгал, но проблема в том, что и я правды не знал.

Я положил ладонь на рукоять револьвера и встретился взглядом с цесаревичем. В серых глазах плясал огонь. И в нём горел я.

— Дубов! — рявкнул Император, вставая между нами. От резко вспыхнувшей ауры государя я чуть не присел. — Для обвинений моего сына в измене мало просто твоих слов. У тебя есть доказательства?

Я молчал.

— Так я и думал, — тихо заключил самодержец. — Только за то, что ты не раз спас мне сегодня жизнь, я прощаю твою опрометчивость. Но только на этот раз.

Я молчал. Владислав задумчиво смотрел на меня, Ярослав, топорща усы, глядел то меня, то на Алексея, то на Павла. С последним я встретился глазами — в них клубилось подозрение и недоверие.

— Отец, мы должны его казнить… — проговорил цесаревич. — Его дерзость…

— Я сказал, что прощаю его, сын! — обернулся к нему Император. Они были почти одного роста, только сын чуть выше отца. — Или хочешь ослушаться меня?

— Нет, отец, — вымолвил Алексей, будто уменьшившись в размерах.

— Тогда возвращаемся домой и оставляем в лесу всё, что сейчас произошло. А кто старое помянетт, тому глаз вон. В буквальном смысле. — Государь по очереди посмотрел на меня и своего сына. Я кивнул. Алексей тоже.

Сверху упал луч яркого света. Над лесом завис поисковый дирижабль. Рёв огня заглушал рокот его двигателей. Следом опустились маленькие гондолы на верёвках, на боках у них отражал пламя герб императорской семьи — двуглавый орёл.

Алексей, проходя к ним мимо меня, шепнул мне на ухо:

— Тебе конец, барон.

Я хмыкнул. Похоже, кто-то решил расстаться с одним глазом. Что ж, грех ему в этом не помочь. Правда, меня немного пугал его Инсект. Поэтому надо срочно заняться возвращением своего, потому что императорский сынок так просто меня в покое теперь не оставит. Я же обвинил его во лжи. Но и промолчать не мог.

Конечно, я ожидал, что мне не поверят, но преследовал немного иную цель. Чтобы они задумались и присмотрелись к наследничку. Если он и правда замыслил какую-то гадость, то не в моих интересах позволить претвориться ей в жизнь. Под его руководством Империю наверняка ждут тёмные времена, а меня в данный момент всё устраивало. Я хочу спокойно прожить свою жизнь, и мне никто не помешает.

Из гондол выскочили несколько бойцов и заняли охрану по периметру, а некоторые стали осматривать трупы. Вскоре мы погрузились на дирижабль, и он, тихо шурша винтами, поднялся высоко в небо и направился в сторону далёкого зарева на юго-востоке.

* * *

Во дворец мы вернулись после полуночи. Остаток пути проделали в гробовом молчании под шум винтов и громкие команды капитана дирижабля. Они были подняты по тревоге сразу, как дозорные (или разведчики — в общем, чуваки на пожарных вышках в лесу) сообщили по радиосвязи о пожаре под Выборгом. Начальник охраны сразу понял, что пожар на охоте — дело, как правило, чрезвычайное и незапланированное, поэтому принял решение отправить целый поисковый дирижабль. И как оказалось, решение было верным. Чёрт знает, сколько бы мы ещё выбирались из леса без лошадей.

От усталости я валился с ног, а глаза после грязи, пыли и дыма хорошенько припекало. Так что я просто грезил наяву о горячем душе, остывшем ужине и мягкой постели. Но отдохнуть мне не дали. Едва я зашёл в гостевой дом, как моим глазам предстала отвратительная картина. Меня сперва чуть не вырвало.

Все три девушки были в холле. В разных позах и разной степени раздетости. Но все три были обездвижены. Агнес сидела в кресле, которое выгнулось, будто живой капкан, и сомкнуло подлокотники вокруг шеи гоблинши, а ножки — вокруг живота и её ног. Рот ей затыкал кляп. Жилетка на груди порвана, одна выглядывает в прореху соском тёмно-зелёного цвета. Веронику прижало к мраморной колонне — одной из двух, что стояли в холле. Мрамор потрескался и широкими дугами прижал девушку. Она была одета в костюм горничной — видимо, готовила мне сюрприз. Лакросса стояла посреди помещения… точнее, висела на небольшой высоте. Из разных точек потолка и пола к её рукам и ногам протянулись верёвки, заставив её висеть в форме бронзовой буквы Х. Из одежды на ней остались только спортивные шорты.

И ублюдок Мессеров со спущенными штанами лобызал и лапал оркессу, не смотря на её возмущённое мычание. Обездвижил девушек своим Инсектом.

— Тебе понравится, обещаю, — возбуждённо приговаривал он, мерзко похихикивая. — Твой барон никогда уже не вернётся и не поимеет тебя. Никогда! Зато я оближу тебя с головы до ног, ты будешь стонать от наслаждения…

Сонливость как рукой смахнуло. В один миг меня обуяла такая злость, что аж мышцы свело. Я сжал руки в кулаки, аж ногти впились в ладони, и подошёл к нему сзади. В измученных глазах девушек появились слёзы надежды. У всех троих разом, но Мессеров этого не заметил. Я наклонился, схватил его спущенные штаны и поднял в воздух на вытянутой руке.

— Какого? — изумился он, а потом увидел моё лицо.

А выглядел я сейчас наверняка страшно. Даже вися вниз головой он умудрился побледнеть. Его вялый стручок за секунду чуть ли внутрь не вжался от страха.

— Ты должен быть мёртв!

Я приподнял его повыше, чтобы заглянуть в поросячьи глазки. Вот что за мразь подсунула мне тот золотой рубль. И как я не заметил руку гадёныша в собственном кармане? Отвлёк, собака, рассказом о своих хозяевах. Ничего, и до них доберусь.

— Я же сказал тебе, что ноги сломаю, если ещё раз увижу? — произнёс я. — Сказал.

Лицо Мессерова искривилось в гневе, глаза с ненавистью вперились в меня, а мои ноги начали погружаться в мраморный пол. Я тут же вырвал их, раскидав осколки, и двинул барону в морду. Нос под кулаком противно хрустнул, а пол застыл обратно.

— Умоляю, не надо, — тут же заныл Мессеров, размазывая по лицу кровавые сопли.

— Я передумал, — продолжил я и вышел вместе с ним на улицу. — Я решил сделать кое-что получше.

— Ч-ч-что? — заикался Мессеров, собирая ступеньки крыльца затылком.

— Это.

Я размахнулся и зашвырнул извращенца на ближайшее дерево. Он повис вниз головой на толстом суку, зацепившись штанами. Одно неосторожное движение — штаны сорвутся, и Мессеров шлёпнется башкой вниз. Наверняка шею сломает. Со страху его начала колотить дрожь, от которой он опасно раскачивался.

— Будешь висеть так до утра, — сказал я. — Пусть все увидят… какой ты. И я делаю тебе последнее предупреждение: беги. Беги без оглядки, потому что в следующий раз будешь висеть не на штанах, а на шее.

С этими словами я развернулся и направился обратно в дом, но дорогу мне преградили гвардейцы.

— Что здесь происходит? — спросил самый старший из троицы.

— Пока я был с государем на охоте, он вломился в наш гостевой дом и попытался изнасиловать моих спутниц. А где в это время были вы? — грозно навис я над ними.

Старшой сразу сжался и схватился за свою алебарду, как за спасительную соломинку.

— М-м-мы не знали, господин Дубов. Он же наш начальник.

— Больше нет. Пусть висит до утра, потом сдайте полиции. Он ещё будет проходить по делу о мятеже. И передайте цесаревичу Алексею, что это барон Мессеров подсунул ему золотой рубль. Он поймёт, о чём речь.

Старшой слегка выпрямился и облегчённо вытер рукавом вспотевший лоб, когда понял, что прямо сейчас убивать я их не собираюсь. На вопросы о мятеже я отмахнулся: сами всё скоро узнают. Скорее всего, уже утром. После этого гвардейцы встали караулом вокруг дерева, а я отправился в дом.

Едва за мной захлопнулась дверь, как в мою ногу врезался кто-то зелёный, а в голову прилетели большие и мягкие сиськи. Причём вместе с их синеглазой владелицей. Та успела забраться на диван и прыгнула с него на меня. Вдвоём девушки повалили меня на пол.

— Господи-и-ин! — ревела Вероника, обнимая меня.

Я пытался отбиваться, но её грудь буквально затягивала. Ладно, немного вру. Я сам прекрасно в неё затягивался. Всё-таки она у Вероники шикарная и пахнет приятно. В конце концов, сполна насладившись женским вниманием и радостью, повернулся к Лакроссе стоявшей чуть поодаль и смущённо прикрывавшей грудь рукой.

— Это преступление, — сказал я, глядя на оркессу.

— То, что он пытался сделать с нами? — переспросила та.

— Нет, — довольно оскалился я и кивнул на её руку, прикрывающую грудь. — Прятать такую красоту.

— Дурак, — зарделась девушка. На щеках появились тёмные пятна от прилившей крови.

Я хохотнул и подал ей свою куртку, чтобы прикрылась. Агнес, у которой одежда тоже пришла в полную негодность, одолжил свитер, в котором она тут же утонула. Зато смогла, не снимая его, снять с себя порванную жилетку. После этого увёл всех троих на кухню и поставил чайник. На столе остались тарелки с нетронутым ужином — его тоже взялся разогревать на плите, благо она здесь имелась.

— Рассказывайте, — сказал я, когда разлил горячий чай по кружкам, а девушки окончательно успокоились. — Что случилось, пока меня не было?

Начали они наперебой.

— День прошёл как обычно, — начала Агнес. — Я сделала ещё одно кольцо, но не такое, как у тебя. Пространственное, но оно фонит магией. Одного ингредиента не хватило…

— А мы закончили с платьем! — перебила её Вероника. — А потом вечером явился этот…

— Я пыталась остановить его, — свесила голову оркесса. Она так и осталась в моей куртке, которая ей безумно шла. Молнию она не застегнула, чтобы не потеть, так что полы куртки едва прикрывали два идеальных персика. Я даже позволил себе на секунду полюбоваться торчащими краями тёмных ареолов сосков. — Но он оказался быстрее. А за мою дерзость решил начать с меня.

— Успел что-нибудь сделать с вами? — уточнил я.

Если да, я пойду во двор и точно его прикончу.

— Только слюнями измазал, урод чёртов, — выругалась Агнес.

Лакросса скривилась от воспоминаний и пошла снова мыть руки и шею. Когда она наклонилась над раковиной, мне открылся чудесный вид на её упругие ягодицы, стянутые маленькими шортами.

— Господин, — жалобно пролепетала Вероника, держа чашку обеими руками. — Он сказал, что вы погибли и не придёте нам на помощь… Я не поверила ему, но… всё равно испугалась…

Я вкратце рассказал о том, что произошло на охоте. Заняло это всего пару минут, потому что в подробности семейных дрязг Годуновых я вдаваться не стал. Но к концу рассказа синеглазка вдруг шмякнулась на стол. Набила бы себе шишку, не успей я подскочить и подставить руку.

— Куфать хочу… — простонала она, сонно хлопая глазами.

Агнес и Лакросса при виде этого зрелища рассмеялись. Опасность отступила, и теперь они испытывали облегчение.

— Тогда хватит болтать, — сказал я, ставя на стол тарелки. — Ешьте.

И троица дружно набросилась на еду. Императорская кухня на яства не скупилась, так что блюд навалом и хватит точно всем. Правда, голодные девушки всё равно поглядывали на мои тарелки, так что их я к себе поближе придвинул. На всякий случай. Я же тоже есть хочу!

— Чуть не забыл! — спохватился я и вытащил из кольца ещё дымящийся шашлык из Ледяного медведя. Засунул его туда сразу после готовки, так что почти вся мана на месте.

— Господин такой заботливый! — расплылась в улыбке Вероника, отчего на щёчках появились милые ямочки.

А Агнес и Лакросса, увидев мясо, уже накладывали крупные куски себе в тарелки.

На полчаса столовая погрузилась в чавкающее молчание. Когда все наелись так, что едва могли вылезти из-за стола, я подвёл итог дня.

— Завтра съезжаем из этого гадюшника, — сказал я, чем вызвал недоумённые взгляды. Правда, они быстро сменились понимающими. — Оставаться здесь опасно, пусть Императорский двор разберётся со своими подчинёнными сперва. Да и цесаревич Алексей теперь на меня зуб точит. Так что новое нападение не заставит себя ждать.

— А как же бал? — тут же встрепенулась Лакросса.

— Да, бал! — поддержала её Вероника. — Мы такое платье сшили, господин. Лакросса в нём просто оркская богиня красоты и спорта одновременно. Все кавалеры падут к её ногам. Если она пойдёт на бал… Вы обещали, господин.

Я им про жизнь, а они мне про бал. Одно слово: девушки…

— А я только рада буду свалить, — пожала плечами Агнес. — Надоели вечные косые взгляды, будто гоблинш в Императорском дворце никогда не видели.

— На бал мы явимся, — успокоил я девушек. Если на нас после платья оркессы посыпятся новые заказы, то есть вероятность озолотиться. Но для этого надо ещё дожить до бала. — Но завтра утром отсюда уедем и отправимся в лес. Всё, что сможем, засунем в кольцо, а если его не хватит, задействуем второе. Когда вернёмся из леса, снимем дом в городе на пару дней.

— А зачем нам в лес? — спросила Лакросса с интересом.

— За мясом, — почти не соврал я и хищно улыбнулся. — Пора отрабатывать поездку в Питер.

На лицах девушек появился ужас перед неизведанным. Но не очень сильный. Они прекрасно понимали, что в обиду я их не дам, зато заставлю стать сильнее. Ох, завтра пойдёт потеха!

— А сейчас спать! — громко хлопнул в ладоши и направился в свою спальню.

Первым делом принял горячий душ. Смыл с себя весь пот, всю грязь, натёрся мочалкой так, что скрипеть начал, как потёртое седло. Зато горячая вода расслабила мышцы, и в теле появилась приятная усталость. Раны чуть пощипывало. Но благодаря зелью регенерации они уже почти затянулись. Вышел из ванной комнаты и взглянул на часы. Полтретьего ночи. Ночи, а не утра! Почти сутки без сна. Впрочем, мне не впервой не высыпаться.

Почти засыпая на ходу, дошёл до кровати и рухнул в её мягкие объятия. Но поспать мне не дали. Почти сразу в дверь робко постучались.

Отправить