Глава 37
Данирис

Вы полагаете, возраст главное для мага? Не соглашусь… Умудренные опытом старики, считающие себя великими волшебниками, порой допускают детские ошибки. Но главное то, что талант всегда будет сильнее опыта. Талант великая сила!

Эль Кантор. Рассуждения о магии

С утра, к моему огромному удивлению, голова оказалась совершенно чистой. Словно я ничего и не пил. Хотя посидели мы с братьями изрядно… и довольно весело.

Меня, к слову, никто не будил, так что выспаться удалось вволю. Когда же я вышел из спальни, в гостиной был уже накрыт стол, на котором стоял скромный завтрак из восьми блюд. М-да… кормят здесь как на убой. Вяло поковырявшись в одной из тарелок, я встал, решив привести себя в порядок. На это у меня ушло от силы минут пятнадцать. И, как будто он только этого и ждал, в дверях возник эльф в золотистой ливрее лакея, который сообщил, что меня ждут.

Он привел меня в просторную комнату, хаотично заставленную странными, неизвестными мне приспособлениями, какими-то непонятными машинами, всевозможными амулетами причудливых форм. В центре ее располагалось кресло, вокруг которого была нарисована пятиконечная звезда с надписями в лучах. Надписи, скорей всего, были на древнеэльфийском. Рядом с креслом стояли Данирис и мой будущий тесть. Он смотрел на меня отрешенно-холодным взглядом, в отличие от своего сына, который, по-моему, дрожал от нетерпения — так хотел залезть мне в голову. Нездоровый энтузиазм мальчишки заставил меня поежиться.

— Добрый день, господин Ламос, — приветствовал меня лорд тер Рейс.

— Добрый, — ответил я.

— Вы готовы? Или же передумали? — поинтересовался он с фальшивой благожелательностью, сквозь которую явственно проступала неприязнь. Нет, он специально меня доводит, что ли?

Я глубоко вдохнул, гася искры раздражения, из которых грозило разгореться пламя злости, стоит мне только глянуть в сторону этого конкретного эльфа. А потом ровным тоном ответил:

— Готов.

— Садись, — пригласил меня мальчишка. — И попытайся расслабиться.

Я послушно опустился в кресло и откинулся на спинку. Мальчик взмахнул рукой, и свет, ярко горевший в комнате, стал тусклым, погрузив ее в полумрак. Он вытащил из шкафа пожелтевший фолиант и положил на пюпитр, стоявший напротив кресла.

Открыв его, он посмотрел на меня, но уже как-то по-другому. Менее уверенно, что ли.

— Я начинаю?

— Начинай, только осторожно. Мне мой разум пока еще дорог.

Я пытался шутить, чтобы тем самым разрядить обстановку, но добился обратного эффекта. Мальчишка побледнел и посмотрел на меня глазами побитого щенка. Мне даже неудобно стало. Поэтому я твердо сказал:

— Не волнуйся. У тебя все получится.

Похоже, мои слова ребенка приободрили. Он полистал книгу, что-то пробормотал себе под нос и радостно заявил:

— Начинаем!

А я вдруг подумал: какая же ты сволочь, Ноэль тер Рейс! Как можно поступать вот так со своими детьми? Ладно — Тамиэль и Натаниэль, тут выбора действительно не было. Их, как наследников, действительно должен был воспитывать правитель. Но Эль… до которой тебе никогда не было дела. И Дани… у него ведь навсегда останется шрам в душе, если я пострадаю сейчас. Ты заставляешь его брать ответственность за чьи-то жизни, совершенно не задумываясь, чем это обернется для него в будущем.

Лорд, поймав мой взгляд, поспешно отошел в сторону и замер в паре шагов от окна, наблюдая за нами.

— Закрой глаза и не сопротивляйся, — шепнул мальчишка.

Я кивнул и попытался расслабиться. Меня вдруг окружила какая-то вязкая пелена, через которую голос Дани, читавшего заклинания, был еле различим. А затем появилась тяжесть во всем теле. Она постепенно становилась все сильнее, и я уже подумывал открыть глаза и прервать эту экзекуцию, как вдруг все закончилось.

Я почувствовал странную легкость, и пелена, окружавшая меня, исчезла. Открыв глаза, я увидел бледного Дани, который устало смотрел на меня. Но в этом взгляде не было страха. Скорее наоборот, так дети смотрят на друзей или старших братьев.

Лорд тер Рейс шагнул к нам и, строго глядя на сына, нетерпеливо поинтересовался:

— Ну?

— Ничего опасного, — ответил Дани. — Для нас тем более.

— То есть? — Лорд был настойчив. — Объяснись.

Мальчик перевел на отца измученный взгляд. Видимо, не так просто ему далось это все, и его повело в сторону. Я едва успел подхватить его и усадил в кресло, в котором еще минуту назад сидел сам. А потом рявкнул:

— Воды ребенку дайте!

Как ни странно, лорд подчинился, и вскоре в моих руках появилась небольшая чаша, до краев наполненная холодной водой, к которой мальчишка приник с такой жадностью, будто сутки не пил.

— Ты как, малыш?

— Нормально. Я просто перенапрягся немного. Думал, хоть сдвинуть тот блок смогу. Но не получилось. Он на смерть твоей мамы наложился, поэтому так прочно сидит. Боль всегда закрепляет.

— Данирис, я задал тебе вопрос, — снова влез лорд Ноэль.

У меня появилось сильнейшее желание съездить ему по физиономии, просто и без затей. Но мальчик вздохнул и начал свой отчет:

— Он не желает нам зла. Ни нашему народу, ни нашей семье в частности. Лею любит. И Тамиэля тоже. Натан ему нравится. Мама тоже. На тебя он злится, но не ненавидит. У него чистая душа, не запятнанная подлостью. А под блоком только детские воспоминания.

— Что ж… хорошо. Ты свободен, Дани. За дверью тебя ждет твой наставник. Он поможет тебе дойти до твоих покоев. А вы, господин Ламос, следуйте за мной.

Мы с лордом отправились в поход по бесчисленным коридорам, которые меня начали изрядно раздражать, и вскоре оказались в том самом кабинете, где и состоялся наш первый разговор. Там нас ожидало все семейство тер Рейс, за исключением Данириса. Тамиэль и Натаниэль с самыми серьезными лицами вполголоса обсуждали систему налогообложения. Леди Алисия вышивала. А моя милая принцесса в ослепительно-белом платье стояла возле окна, окутанная лучами солнечного света. Сейчас она была невероятно прекрасна. Наверное, именно так выглядят ангелы — вестники богов.

Когда мы вошли, в кабинете повисла напряженная тишина. Старший принц подобрался, готовый оспорить решение отца, если оно ему не понравится. Младший всем своим видом выражал абсолютную солидарность с братом. Эль старалась выглядеть абсолютно спокойной, но я уже научился читать ее настоящие эмоции. Леди Алисия же с некоторой опаской оглядывала своих повзрослевших детей.

— Итак, — важно начал лорд Ноэль, — после испытания, которое наш гость сегодня прошел, я должен объявить свое решение. Свадьба моей дочери Элейны и Эндрю Ламоса состоится через десять дней!

И напряжение, сковывающее нас, вдруг лопнуло, как мыльный пузырь. Кабинет наполнился веселым гомоном, в котором смешалось все: и облегченный выдох хозяйки дома, и шутливые поздравления братьев, и смех новоиспеченной невесты, перемежающийся всхлипами. Когда волна радости немного схлынула, Натан решил поинтересоваться у сестры, в честь чего слезы. Девушка смерила его презрительным взглядом и пояснила:

— Я счастлива! Ну как можно быть таким черствым?!

— Никогда не пойму женщин, — пробормотал он. — Совершенно же нелогичные создания.

— Мужчины… как будто бы вас кто-то просит нас понимать! Нас любить надо, заботиться, баловать, в конце концов. А понимать… довольно и того, что мы вас понимаем.

И кабинет снова наполнился смехом. Даже леди тер Рейс мягко улыбнулась. А вот ее супруг изображал памятник то ли самому себе, то ли эльфийской невозмутимости. Потом он еще раз обвел присутствующих холодным взглядом и, остановившись на сыновьях, объявил:

— За время, оставшееся до церемонии, мои старшие дети, я надеюсь, посвятят жениха в тонкости обряда.

— Конечно! — выпалил Натаниэль.

— И объяснят правила добрачного этикета.

— Не беспокойтесь, отец, — отозвался Тамиэль.

— Хорошо.

Лорд Ноэль гордо удалился. За ним последовала леди Алисия, которая неожиданно подмигнула мне, чем привела меня в изрядное замешательство.

Элейна тоже ушла, бросив на меня взгляд, от которого меня даже в жар бросило. Остались только я и принцы.

— Молодец, — хлопнул меня по плечу радостный побратим. — Добро пожаловать в семью!

— Спасибо, — отозвался я с улыбкой. — А теперь скажите, мы с Элейной сможем видеться так часто, как захотим? Я ведь имею на это полное право, как ее жених?

— Увы, друг, — ответил Натаниэль, — но до свадьбы ты ее не увидишь. Это и есть одно из правил добрачного этикета.

— Это какая-то традиция?

— Отчасти. Просто ей еще платье шить, меню и украшение залов утверждать. А еще нужно на рассвете и на закате ходить в храм и молиться о ниспослании счастья. Короче, ей просто не до тебя будет.

— И мы что, вообще не увидимся?

— Ну почему же? — усмехнулся Тамиэль. — Что-нибудь придумаем. И не волнуйся, мы тебе скучать не дадим. И начнем прямо сейчас. Как ты относишься к тому, чтобы познакомиться с нашими друзьями и отметить в узком мужском кругу собственную помолвку?

Отправить