Глава 16

Остаток дня я проработал за собственным столом в общей зоне. Доделывал бумаги по делу Гвинчидзе. А когда рабочий день закончился, даже не стал заходить в отдел и просто ушёл.

— Чё-то ты злой какой-то.

Не обращая внимания на слова Анны, я ещё раз врезал по груше.

— Неправильно.

— Отстань, я и без тебя з…

— Если бы знал, как надо, то сюда бы не приходил, — менторским тоном произнесла Анна, сидя прямо на полу и что-то рисуя в блокноте. — А ты не знаешь, вот я тебе и говорю, что ты бьёшь неправильно.

Зря, наверное, я пришёл сюда. До зала добрался уже поздно вечером, ближе к одиннадцати. В этот раз Руса не оказалось. Вместо него внутри сидела Аня, занимаясь бумажками. Она-то и открыла мне дверь, позволив позаниматься. Думал, что выпущу пар и успокоюсь.

Фиг там. В итоге стало только хуже. Раздражение никуда не делось.

— Знаешь что? Пожалуй, с меня на сегодня хватит, — бросил я ей и, стащив зубами перчатку с руки, принялся снимать вторую.

— Как знаешь, — пожала она плечами, продолжая что-то рисовать в блокноте.

М-да. Диалог, конечно, так себе. Помывшись и переодевшись, собрал вещи в сумку и направился на выход…

— Слушай, может, всё-таки объяснишь, в чём дело?

Аня всё так же сидела на том же самом месте и продолжала увлеченно рисовать что-то в блокноте. Что характерно, когда я мимо проходил, она даже головы на меня не подняла.

— А тебе-то какое дело?

— Мне интересно, какая муха тебя укусила. Обычно ты куда собраннее. — Она подняла взгляд и прикусила кончик карандаша. — Вот я и думаю, что что-то у тебя явно не так. Решила, что если расскажешь, может быть, тебе полегче станет.

— Ты что, в психологи заделалась? — не удержался я от усмешки.

— Кто знает. — Она в задумчивости пожала плечами и продолжила рисовать.

Мы немного постояли в тишине.

— Нет, Ань. Мои проблемы — это…

— Только твои проблемы? — закончила за меня Анна. — Знаешь, если бы это было так, то ты бы сюда не пришёл.

— Ты это уже говорила.

— Так ничего и не изменилось, — хмыкнула она и повернула блокнот ко мне лицевой стороной, показав рисунок. — Как тебе?

На белом листе находился набросок птицы. Ворон, расправивший крылья. Если честно, я даже удивился, насколько детально и красиво он был выполнен. Это был не натуралистичный рисунок, а, скорее, что-то вроде эскиза. Даже несмотря на несколько нереалистичный стиль рисовки, выглядел настолько живым, что, казалось, вот-вот слетит со страницы.

— Потрясающе, — искренне признался я, продолжая разглядывать рисунок. — Ты где так научилась?

— Мама всегда хотела, чтобы я научилась рисовать, — улыбнулась Анна, поворачивая альбом рисунком к себе. — С пяти лет начала водить меня в художественные школы. Наверное, рассчитывала, что я когда-нибудь стану такой же крутой художницей, как и она.

Аня улыбнулась своим мыслям, будто вспомнив что-то. При этом её эмоции отдавали теплотой и чем-то вроде легкого сожаления.

— Знаешь, она всегда говорила, что главной её мечтой было бы увидеть мои собственные картины на выставках рядом с её.

— Можно вопрос?

— Ты не особенно-то торопился отвечать на мои, — пожала плечами Аня, откладывая альбом в сторону. — Так с чего мне отвечать на твои?

— Справедливое замечание.

О своих проблемах я говорить не собирался. Мои проблемы — это только мои проблемы.

На этой ноте я покинул зал и пошёл домой. Когда пришёл, то обнаружил пустую квартиру. Ксюша уже ушла, но не забыла оставить мне ужин в тарелке в холодильнике, за что я был ей благодарен.

Наскоро поев, завалился спать. Завтрашний день обещал быть сложным и напряженным. Следовало бы закрыть глаза да провалиться в сон, чтобы выспаться перед завтрашним днём…

…а я, как дурак, лежал на кровати с открытыми глазами и тупо пялился в потолок. Последний разговор с Мариной не шёл у меня из головы. Я прокручивал его снова и снова, попутно вспоминая последнее дело в своей прошлой жизни.

«Я невиновен!»

Так он мне сказал. А я, идиот, совершил ошибку, будто стажёр-первогодка. Поверил своему клиенту. Действительно поверил, я имею в виду. И очень жестоко за это поплатился.

И сейчас, если Марина не права, она могла совершить ту же самую. Вероятно, скорее всего, без столь же драматических последствий, но именно эта ошибка могла стать тем, что в конечном итоге закопает её карьеру в землю.

Вопрос лишь в том, собираюсь ли я позволить ей это сделать?

* * *

Что я могу рассказать о встрече? Ничего стоящего, на самом деле.

Мы с Мариной, которая, к слову, не особо-то горела желанием со мной разговаривать, заехали на такси за Давидом, после чего на машине направились на встречу с нашими оппонентами. Ими в этом деле выступали глава строительной фирмы, принадлежащий графу Сергею Смородину, его адвокат и представитель самого графа. Как нам сказали по приезде, его сиятельство слишком занятой человек, чтобы тратить свое время, занимаясь подобными делами.

В целом не произошло ничего хоть сколько-то странного или неожиданного. Наш противник требовал продать занимаемую рестораном площадь. Мы же с Мариной настаивали, что этот вариант не приемлем. Они пошли в отказ, и тогда Марина с моей подачи показала им поданную заявку на запретительное постановление.

Ага. Именно заявку. Мы только подали её, и она будет рассматриваться ещё некоторое время, прежде чем будет принято решение. Но факт есть факт. Плюс ко всему выставили им встречную претензию о злонамеренном преследовании нашего клиента со всеми этими постоянными проверками.

Естественное, они пошли в отказ. Разумеется. Иначе и быть не могло. Но разговор хотя бы перешел в деловое русло, а не в переброску глупыми требованиями туда-сюда.

— Хорошо, — вздохнул представитель графа. — Чего именно вы хотите?

— Мы хотим, чтобы занимаемая рестораном и принадлежащая нашему клиенту площадь осталась в его собственности, — произнесла Марина. — Без преследований, попыток выкупа, без этих дурацких проверок, мешающих деятельности моего клиента…

— Мой клиент уже сказал, что ему ничего не известно ни о каких проверках, — тут же встрял их адвокат.

— А это большой роли не играет, — сказал уже я. — Факт происходящего налицо. Этот ресторан дорог нашему клиенту. Не просто как помещение, но как память о его семье. Это дело принадлежит им уже почти восемьдесят лет. Подумайте сами. Его прадед — герой, сражавшийся во время Великой Войны на стороне Российской империи и получивший за это возможность обрести дом в имперской столице. А вы хотите его выгнать его правнука. Как это будет выглядеть, если история получит огласку?

— Пустая угроза, — отмахнулся от неё представитель Смородина.

— Это не угроза, — подхватила Марина. — Это констатация прямого факта. Мы просмотрели ваши сделки за последние четыре года. Вы скупили более трёх десятков зданий в пяти городах империи. Девять из них здесь, в столице. И только два здания из девяти оказались использованы целевым образом.

— Это чушь! — тут же возмутился начальник компании. При чём сделал это настолько быстро, что их адвокат даже не успел остановить его. — Все наши сделки были абсолютно законными!

— А мы и не утверждаем, что вы заключали их незаконным образом, — продолжил я. — Чтобы не было недомолвок, давайте я объясню, что будет дальше, хорошо?

Я дал им ровно секунду. Ровно столько, чтобы выдержать короткую паузу, но недостаточно, чтобы их адвокат тут же начал протестовать.

Точнее не так. Чтобы сидящий в кресле напротив Марины человек Смородина не начал это делать. Потому что уже и так понятно, кто именно будет принимать здесь решение.

— Наше требование — пересмотреть ситуацию с рестораном и оставить его там, где он есть сейчас. С учётом того, что занимаемая им площадь полностью принадлежит господину Гвинчидзе, с этим проблем не будет. Вот здесь все бумаги и выписки. — я постучал пальцами по папке. — Дальше два варианта. Первый — вы отказываетесь, и тогда мы идём в суд…

— Который вы вряд ли сможете выиграть, — спокойно и даже с каким-то интересом сказал человек Смородина.

— Верно, — кивнул я ему. — Вы правы. Скорее всего, выиграть мы не сможем.

Его глаза сузились. Я наблюдал за его реакцией. Как обычной, так и эмоциональной. Если бы кто-то сейчас меня спросил, то сказал бы, что это решающий момент. Самый важный из всех. Всё зависело от двух вещей. Правы ли мы и если да, то поймёт ли он это?

— Но вы не хотите этого делать, — сказал он, и я позволил себе облегченно выдохнуть. — Вы хотите создать прецедент и использовать его для инициирования проверки.

Значит, я оказался прав. Этот мужик куда умнее, чем можно было подумать на первый взгляд.

— Как я уже сказала, мы хорошо подготовились, — отметила Марина, достав из сумки ещё одну папку и передав её противоположной стороне. — Это проведённый анализ целевого назначения зданий, а так же показания их бывших владельцев, у которых эти здания были куплены. Как вы можете заметить, ни одно из них так и не было использовано в тех целях, которые заявлялись в документах…

— Чушь! — шикнул на неё адвокат. — Покупка этих зданий осуществлялась абсолютно законно. И теперь они являются частной собственностью, принадлежащей компании моего клиента. Он может использовать их именно так, как пожелает…

— Нет, не может, — перебил я его. — Ведь как только будет инициирована проверка…

— Она также коснётся и последующих финансовых операций с этими зданиями, — закончил за меня человек Смородина и улыбнулся. — Арсений, Виталий, оставьте нас, пожалуйста, наедине.

— Но Лаврентий Сергеевич, я…

— Просто оставьте нас, — так же мягко повторил он, не сводя своих глаз с меня и Марины.

— Давид, подождите нас за дверью, — тихо попросил я Гвинчидзе.

— Саша, ты уверен, что…

— Да. Всё будет хорошо, не переживайте.

Владелец заведения несколько раз посмотрел то на меня, то на Марину, а затем, видимо, смирился с происходящим и встав, вышел вслед за остальными.

Мы остались втроём. По разные стороны стола.

— Знаете, я даже удивлён, — произнес Лаврентий Сергеевич, мягко постукивая пальцами по столу. — Как вы догадались?

— Как я уже сказал, мы просмотрели ваши предыдущие сделки. Они выглядели очень и очень хорошо. Мало кто найдёт связь между вашими компаниями, что участвовали в последующих перепродажах купленных вами зданий. Ваша ошибка в том, что в четырёх случаях из семи вы использовали одну и ту же фирму для регистрации своих манипуляций с амортизацией зданий для последующего занижения их стоимости.

— Вы ведь понимаете, что не сможете ничего доказать, — с искренним любопытством произнес он, глядя на нас через стол. — Я это вижу.

У меня создалось впечатление, что всё происходящее его… нет, не забавляло. Скорее, увлекало. Как интересная и свежая игра.

— О, на самом деле нам не потребуется даже доказывать это, — триумфально фыркнула Марина. — Начала процесса будет достаточно, чтобы подать иски о недействительности предыдущих сделок.

— И вот тут уже возникнут проблемы, — кивнул ей Лаврентий. — Удивительно хорошая работа для адвокатов, которые занимаются бесплатными «мусорными» делами.

— Спасибо, конечно, за похвалу, но мы делаем это потому, что хотим помочь этому человеку. И нам не важно, откуда именно к нам попало это дело, — отрезал я.

— И? Чего именно вы хотите?

— Я уже сказал. Мы не просим чего-то запредельного. Просто оставьте Гвинчидзе и его ресторан в покое, — произнёс я. — Ни вам, ни нам эти проблемы не нужны. Как вы и сказали, в суде мы это не выиграем. Но последствия этого противостояния доставят вам куда больше проблем. Так, может, стоит отделаться малой кровью?

Он смотрел на нас несколько секунд, прежде чем заговорить.

— Хорошо. В любом случае это здание не предполагалось к дальнейшей продаже. Думаю, что мы всё-таки сможем договориться…

На обсуждение деталей ушло примерно десять минут, в течение которых я понял, что у нас возникнут определенные сложности с нашим клиентом.

Учитывая предложение Лаврентия, можно было сказать, что мы буквально выцарапали себе победу. Хорошая работа с бумагами. Немного работы мозгами. Пачка хороших догадок и совсем капелька шантажа. Вот и весь рецепт. Печаль в том, что это было явно не то, на что рассчитывал наш клиент.

— Спасибо вам, Саша! Спасибо огромное!

Давид сдавил меня в медвежьих объятиях сразу, как мы сказали ему, что смогли найти способ договориться. Причём сделал это с такой силой, что практически выдавил воздух из лёгких, так и не дав мне договорить.

— И вам, Мариночка! — отпустил он меня и уже собирался обнять Скворцову, но та предусмотрительно отступила на пару шагов и спряталась у меня за спиной. — Я даже не знаю, как вас благодарить.

— Давид, ты не дал нам договорить, — сказал я ему, как только смог нормально вздохнуть. — Они согласны оставить твой ресторан и, скажем так, больше не давить на тебя, но с определёнными условиями.

— Да какие условия, — улыбнулся грузин. — Саша, это мой дом! А вы с Мариной спасли его. Я благодарен вам…

— Вам придется сменить название, — вместо меня сказала Марина. — И полностью переделать внешний дизайн после согласования с новыми владельцами здания.

— Что?

— Я понимаю, как много для вас это значит…

— Нет! Марина, это же мой дом! — воскликнул он. — Как я могу согласовывать то, как он выглядит, с какими-то чужими людьми⁈ Этот ресторан построил мой прадед! Им руководили мои дед и отец! Да я сам начал работать в нём с восьми лет! А вы говорите, что я должен слушаться каких-то лизоблюдов в костюмах и делать со своим домом то, что они скажут⁈ Да как они смеют⁈ Я думал, что вы хотите мне помочь, а не…

— Тогда закрывайте ресторан и уходите, — уже куда более резко произнёс я, видя, что Марина стушевалась под этим эмоциональным напором. — Найдите новое место. Возьмите помещение в аренду и откройтесь заново. Или вообще уезжайте из столицы. Потому что истина такова, что выиграть это дело невозможно в принципе. Не с теми ресурсами, что у нас есть. Как только мы пойдем в суд, то максимум, что сможем сделать, — это создать для них определенные проблемы. Проблемы неприятные, это верно. Но временные, не более того. Это не тот рычаг, каким мы могли бы надавить на них и заставить плясать под нашу дудку.

Вздохнув, я положил руку на плечо нашему клиенту.

— Я понимаю, как вам, должно быть, тяжело это признавать, Давид, но других вариантов тут просто нет. Согласитесь на изменения, и вы сохраните свой ресторан и даже сможете увеличить свою прибыль. Они превратят это здание в крупный бизнес-центр, что вам будет только на руку. Больше клиентов, больше денег…

— Саша, но дело-то не в деньгах, — скривился он, глядя на свои руки так, словно не знал, куда хочет их деть. — Я ведь не ради денег этим занимался.

— Понимаю, Давид, правда понимаю. Но дела обстоят именно так. Либо вы согласитесь на то предложение, которое мы смогли вам выбить, либо продаёте помещение за ту цену, которую они предложат. Думаю, что в этот раз сумма будет куда более справедливой. В любом случае что-то придётся изменить. Но в первом варианте, пусть и в другом виде, но столь дорогое вашему сердцу место останется с вами.

Он согласился. Не сразу. Потребовалось почти десять минут, чтобы убедить его принять выбитое нами соглашение.

— Обидно.

Это оказалось первое слово, которое я услышал от Марины, за всё время нашей поездки обратно на работу.

— Не каждое дело можно выиграть, — пожал я плечами, глядя в окно. — Мы сделали то, что смогли. Выбили для него лучшие условия из всех возможных. Ты не хуже меня знаешь, что выиграть это дело в суде было бы нереально.

— Но они ведь…

— Доказать это невозможно, — покачал я головой. — Скажи, Марин, ты знаешь, как часто заключаются досудебные соглашения?

— Ну это где-то…

— Более девяносто двух процентов всех исковых требований находят решение, даже не доходя до зала суда. Это если верить последним статистическим данным. Это невероятно высокий показатель. На самом деле, я бы даже сказал, что он заоблачно высок. Знаешь, чем его можно объяснить?

— Экономия времени и денег для обеих сторон, — принялась перечислять она, — сохранение отношений, гибкость и поиске решений, меньшие затраты сил, чем на судебных процессах.

Я кивнул.

— Верно. Но ты забыла об ещё одном моменте.

— Каком?

— Безысходность.

— Саша, я же уже сказала тебе…

— Безысходность, Марин. Ситуация, из которой нет выхода. И судебное разбирательство только всё усугубит. Я сейчас не шучу. И говорю не о том, можно или нет выиграть процесс. Сам факт, что дело попадёт в суд, буквально сделает хуже для твоего клиента. Примерно, как это происходило сейчас.

Она немного помолчала, явно обдумывая мои слова.

— Я не стану отказываться от этого дела, — с уверенностью произнесла она. — Я ей верю.

— И ты готова поставить на это свою работу? Задумайся, что будет, если ты возьмешься за это дело по собственной инициативе и проиграешь.

— Если я возьмусь за это дело и проиграю, то её посадят на двенадцать лет, — медленно, словно выдавливая из себя каждое слово, сказала она. — Посадят за то, чего она не совершала! Да она до тридцати будет сидеть в тюрьме, а когда выйдет, то это буквально закроет ей хоть какую-то дорогу к нормальной жизни. Она не сможет ни получить образование нормальное, ни работу…

— Причина?

Марина непонимающе посмотрела на меня, сбитая с толку вопросом.

— Ч… что?

— Я хочу знать, почему именно ты хочешь взять это дело.

— Я же уже сказала…

— Да боже мой, Марина! Хватит нести эту чушь! Девчонке должны были предоставить государственного адвоката. А тот, в свою очередь, может отказаться от дела только по очень уважительной причине. Либо конфликт интересов, либо собственная некомпетентность в этой области. Значит, либо ей предложили сделку, которая её не устроила, либо…

Я вдруг замолчал, поражённый догадкой. Посмотрел на сидящую с понурым видом Скворцову.

— Ей ведь назначали адвоката, ведь так?

— Д… да.

— Марина. Я не хочу выдирать из тебя информацию клещами.

— Четверых, — сказала она.

— И все они отказались, я прав?

— Угу, — понуро кивнула Марина. — Все сослались на собственную некомпетентность в данном вопросе и отсутствие опыта для защиты клиента. Один за другим.

— И тогда она обратилась к тебе, я правильно понимаю? Не просто так. Она это сделала потому, что знает тебя.

Потребовалась почти минута на то, чтобы я наконец услышал тот ответ, который ожидал услышать.

— Нет, Саша. Не она. Ко мне пришла её старшая сестра.

От авторов: Ребят, спасибо вам большое. Сегодня второй том собрал 1000 ваших царских лайков. Для нас это очень и очень много значит. И в качестве ответного жеста мы сегодня напряглись и выдали для вас сразу две главы. Приятного чтения.

Спасибо вам за вашу поддержку. Вы лучшие!

Отправить