Глава 18

— С наступающим, народ! — крикнул Михалыч.

— С наступающим! — хором ответили ему больше двадцати человек и вскинули вверх руки с бокалами.

«Ласточка» гудела в преддверии праздника. Тридцать первое декабря подкралось внезапно. Вот прямо очень незаметно. Так бывает. Думаешь, мол, времени ещё полно! А потом — бац, смотришь на экран новенького телефона, а тот показывает тебе число — тридцать первое декабря.

И понимаешь, что времени в этом году у тебя уже и не осталось.

Да. Я купил себе новый мобильник. Точнее будет сказать, что я купил себе сразу два мобильника. Наученный горьким опытом, так сказать. Решил раскошелиться, раз уж немного приподнялся на выигранных в казино деньгах. Самые последние и крутые модели, как обещал мне консультант в магазине. Он там ещё что-то рассказывал про невероятно навороченные камеры и самый-самый быстрый процессор, но я его не особо слушал. На кой-чёрт мне эта информация? Мне достаточно и того, что все данные теперь выгружались с трубки в облако и хранились там. И при необходимости, когда я разобью этот мобильник — а в этом я не сомневался — у меня будет второй со всеми данными. Сразу, а не когда-то потом.

Что сказать, я эволюционирую, да. Вот такой вот я молодец.

В остальном же… что сказать? Праздник в самом разгаре.

Я сидел за барной стойкой. В углу, чтобы никому не мешать, и пил свой кофе. Пока от алкоголя решил немного воздержаться… ну, как немного. Кофе по-ирландски всё-таки. Так что настроение у меня сейчас было более чем праздничное.

Сегодня «Ласточка» закрыта для обычных посетителей. Так каждый год происходит, когда Князь закрывал заведения для всех, кроме самых близких ему людей, и устраивал вечеринку только для них. Так что незнакомых и знакомых лиц здесь сейчас хватало с избытком.

В центре зала поставили здоровенную и пышную ёлку. Большую настолько, что она едва в потолок своей верхушкой не упиралась. До сих пор помню, с каким трудом её затаскивали в зал через вход. Теперь же увешанное разноцветными игрушками и гирляндами зеленое дерево переливалось от света многочисленных огоньков и бликов. Столики, наоборот, убрали подальше к стенам, образовав вокруг ели свободное пространство, где все и тусовались себе в удовольствие. Мария сказала, что потом ещё и танцевать будем, так что вообще хорошо.

Но, пожалуй, самым главным украшением вечера были женщины.

Господи, как же я люблю женщин. Тут даже вслед за Браницким повториться не грех. Все, начиная от девочек-официанток, пришедших с мужчинами спутниц и заканчивая Марией, оделись так, что одно удовольствие смотреть. Будто на показ мод попал. Платья. Высокие каблуки. Украшения. Смотреть на то, как Мария в потрясающем белом платье стояла за стойкой — чистое наслаждение для глаз. Так она ещё добавила ожерелье с изумрудами и красивую заколку, скрутив рыжие волосы в какой-то невероятный пучок и закрепив их на затылке, оставив лишь пару прядей, что обрамляли лицо.

— Слушай, Мари, — задумчиво сказал я, поймав паузу в общем гомоне, когда народ после тоста Михалыча, уже шестого, приступил к опустошению бокалов. — Скажи, а чего ты за стойкой сегодня делаешь?

— В смысле? — не поняла она, не глядя смешивая пару коктейлей.

— Так праздник же. Неужели некого больше поставить сюда?

— Эх, Сашенька, — вздохнула она. — Я тут, потому что мне тут нравится. Бармен — самое важное лицо заведения.

— Ну, самое красивое — уж точно.

— М-м-м… как был маленьким сладкоречивым дьяволом в детстве, так им и остался, — улыбнулась она. — Надо же, вырастили такого наглого льстеца.

— Ой, Мари, ну ты чего? Ну какая лесть? Я бы сказал, что ещё недостаточно сгущаю краски. Тут впору на комплименты рассыпаться.

— Жене это своей будешь комплименты говорить, — весело хмыкнула она и огляделась по сторонам. Заметив одну из девочек рядом, она махнула ей рукой. — Яна! Забери, пожалуйста, напитки!

— Да, сейчас…

— Побойся бога, Мари, какая ещё жена?

— Как какая⁈ — удивилась она, отдав поднос с бокалами. — Которая тебя любить будет. Заботиться о тебе. Спину прикроет. Эго твоё почешет…

— Я себе его сам почесать могу, — весело фыркнул я, на что тут же получил весьма ироничный взгляд в ответ.

— Смотри, Саша, рука устанет…

— Ой, да иди ты! — я закатил глаза и вернулся к поглощению своего кофе. — Я лучше работу выберу. Она если мне мозги насиловать начнёт, так там хоть интересно будет.

— П-ф-ф-ф… все вы, мужчины, одинаковые, — Мария наигранно сморщила носик и облокотилась на стойку рядом со мной. — Вот что я тебе скажу, Саша. Не теряй возможности, пока она у тебя есть. Работа не заменит тебе близкого человека рядом. Не согреет в холодной постели. И уж точно никогда не поддержит тебя так, как может поддержать любящая женщина. Будешь щёлкать клювом и в какой-то момент поймёшь, что всё — момент упущен, а другого тебе может и не представиться за всю оставшуюся жизнь.

Пусть у меня на лице и царило легкомысленное выражение, но к её словам я всё-таки прислушался. Благо уже имелся кое-какой опыт. Личный опыт. В прошлой жизни была… одна женщина, которая могла бы стать для меня именно тем, о ком говорила Мария. Действительно могла бы, но…

Но, как я и сказал, работа на тот момент для меня была важнее. Так что когда настало время выбирать — свой выбор я сделал. И в тот раз я о нём не жалел.

Почти не жалел.

М-да…

— Где её только такую хорошую и прекрасную взять, — вздохнул я, прикладываясь к чашке.

— А ты и не найдёшь, — усмехнулась бессменная рыжая барменша «Ласточки».

— Это как?

— Судьба сама тебя с ней сведёт.

А вот эти слова меня заметно покоробили. Вспомнился один наш разговор с Зеркальным.

Судьбы нет. А, значит, никто не вправе предопределить моё будущее. А раз судьбы не существует, значит и слова Марии о том, что она сведёт меня с кем-то в этой жизни — не более чем пространные рассуждения.

Так? Или всё-таки не так?

В ответ на эти её слова я лишь пожал плечами. Промолчал. Вообще что-либо отвечать на это не хотелось. Почему? Потому что в любом случае мне сейчас немного не до этого. Других проблем хватало. Особенно после отказа Молотова и…

— Саша?

Ощутив прикосновение пальцев к своему плечу, я повернулся.

— О, Вика! Привет! Потрясающе выглядишь!

— Спасибо, — улыбнулась она и сделала короткий реверанс, будто желая покрасоваться.

И было чем. Виктория щеголяла в длинном чёрном платье с открытыми плечами и пышным, воздушным подолом, доходящим ей до колен и открывая красивый вид на стройный ноги. Чёрные, в тон платью, туфли на высоком каблуке лишь добавляли чарующего эстетизма общей картине, как и чёрный чокер на шее с серебристым узором.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — предложил я ей, но Виктория лишь покачала головой.

— Нет. Спасибо, Саша, но нет. Можно быть позже. Слушай, можно тебя на пару минут. Поговорить.

— Да. Почему нет, — кивнул я и одним глотком допил остатки кофе из чашки. — Пойдём.

Виктория вывела меня из общего зала. Мы прошли в коридор и вышли на лестничный пролёт, чтобы не мешать ребятам с кухни таскать закуски с кухни в зал.

— Что ты хотела? — спросил я, явственно ощущая смущение и стеснение, что сейчас властвовали в её душе.

— Да, — улыбнулась она. — Хотела сказать тебе спасибо.

Последние слова она произнесла на одном дыхании. Этого я и ожидал. Всю последнюю неделю думал с ней встретиться, но то её не было в баре, то сам я отсутствовал, разбираясь с оформлением подарка для сестры. В общем, как-то не складывалось. А последние моменты хотелось прояснить и кое-что ей подсказать на будущее. Ну, на всякий случай, чтобы вновь какого казуса не вышло.

— Не за что, Вик, — только и произнёс я. — Я всего лишь…

— Да, да, — немного торопливо перебила она меня. — Я знаю. Просто…

А вот теперь смущение в её эмоциях уступило место странной, шаткой неуверенности.

— Что такое?

— Ты ведь не должен был этого делать, — негромко произнесла она. — Я ведь тебя бросила и…

— Так, — прервал я её. — Стоп, Вика. Давай ты не будешь решать за меня, хорошо?

— Но…

— Я помог бы тебе в любом случае. Даже если бы наши с тобой… — я вдруг запнулся, стараясь подобрать подходящее слово, но Виктория меня опередила.

— Отношения не закончились? — предложила она, и я неуверенно усмехнулся.

— Ну, что-то вроде того. В общем, я не хочу, чтобы ты думала, будто я помог бы тебе просто за то, что ты со мной спала. Да и давай честно. В наших с тобой отношениях я давал тебе куда меньше, чем ты мне. Так что всё, что я сделал — лишь помог близкому другу. Вот и всё. Понимаешь? Такой вот я человек.

— Знаешь, когда я решилась попросить тебя о помощи, то думала… Саша, я была уверена, что ты мне откажешь. Даже боялась этого…

— Жизнь полна страхов, Вик, — хмыкнул я. — Главное их преодолевать. Поверь мне, я рад, что ты тогда попросила меня помочь тебе.

Виктория хотела что-то сказать. Даже набрала воздуха в грудь и приоткрыла блестящие помадой губы… но затем. Просто сделала шаг вперёд и обняла меня.

— Спасибо тебе, — шепнули её губы мне на ухо. — Знаю, что уже говорила, но… Спасибо огромное. Ещё раз. От меня и от бабушки. Мы очень тебе благодарны за то, что ты для нас сделал.

— Не за что, — так же негромко ответил я и, взяв красавицу за талию, чуть отстранил её от себя. — Ну что? Пошли?

— Пошли, — улыбнулась она, а затем, к моему удивлению, горестно вздохнула.

— Ты чего? — не понял я.

— Да вот думаю о том, что повезёт кому-то. Ты, Саша, редкий человек.

Вот тут я смутился. Столько в её взгляде и эмоциях было доброй, открытой и искренней благодарности. Видимо, даже сама Вика это заметила. Рассмеялась и, схватив меня за ладонь, повела обратно в зал.

Нет. Однозначно, эти две с небольшим недели оказались именно тем, что мне и было нужно. Своеобразный отпуск, лишённый необходимости куда-то нестись сломя голову. Что-то решать. Я сам себе напомнил безумного, который в тщетных стараниях пытался заткнуть дыры в протекающей плотине пальцами в надежде на то, что она не развалится окончательно.

А сейчас… я натурально отдыхал. От всего. От бесконечной суеты, аристократических интриг и опасностей. От проблем и забот. Я просто проводил время с близкими мне людьми, и это было дьявольски прекрасное чувство. Вероятно, лучшее, что я вообще мог испытать. Я действительно получил свой отпуск.

К слову о близких людях. Около десяти вечера не удержался и ускользнул с праздника, чтобы позвонить Виктору. Надеялся на то, что он всё же сможет освободиться и приехать.

Нет. Не сможет. Надежды мои оказались тщетны. Его загрузили работой по самую голову. Точнее не так. Он сам себя ею загрузил. В день похорон Григория, когда мы с ним были в «Параграфе», после пары бокалов коньяка он признался мне в том, что тот голос в его голове ослаб, практически полностью исчезнув. Самое странное заключалось в том, что когда Виктор занимался именно тем, чего хотел — помогал людям — он утихал совсем. Будто его железная решимость использовать новообретённую силу во благо изгоняла ту тьму, что принесла с собой в его сердце Реликвия.

Так что из просто трудоголика он превратился в трудоголика, который находил в этом свое собственное спасение. Адская смесь, короче. Так ещё и делал то, что считал своим призванием.

В итоге Виктор пообещал мне, что, возможно, только лишь возможно, он освободится после двух или трёх утра. Ну, что поделать. Я предложил ему отправить Александру сюда, чтобы она в одиночестве не скучала. Знал, что они собрались отпраздновать этот Новый год вместе. А так она хоть будет среди тех, кто ей рад, и не будет ждать своего суженного в одиночестве.

Но на это предложение Виктор сразу же отказался. Сказал чёткое «нет» и поблагодарил меня. Он закончит с работой и поедет домой. К ней. После этих его слов настаивать я не стал. Если девушка готова дожидаться тебя в новогоднюю ночь в одиночестве, прекрасно понимая, что и почему ты делаешь — честь ей и хвала…

Блин, а ведь, наверное, именно об этом и говорила Мария.

Впрочем, прочь тяжёлые и печальные мысли! Сегодня новый год, и я собирался воспользоваться этим праздником по полной. Вон, даже Михалыч отрывался. Ну, как отрывался. С энтузиазмом накидывался, что есть сил, и мимоходом поминал Эри, сетуя на то, что тут больше никто пить не умеет.

А вот то, чего я не ожидал, так это телефонного звонка. Мы стояли у стойки и болтали с Князем, когда лежащий в кармане моего пиджака телефон зазвонил.

— Извини, — сказал я, на что он лишь махнул рукой.

— Без проблем.

Глянув на экран телефона, увидел, что мне звонит Голотова.

— Привет, София. С наступающим тебя, — сказал я, отвечая на звонок.

— И тебя, Александр, — прозвучал в трубке радостный голос Софии. — Уже вовсю празднуешь?

Я задумчиво посмотрел на ещё одну чашку кофе по-ирландски, которая стояла передо мной на стойке. Особо пить я сегодня не собирался, но… вкусно, чтоб его.

— Ну, что-то вроде этого, — спустя пару секунд сказал я ей, а потом задумался. — Слушай, у тебя же всё нормально?

— Что? У меня? Конечно, а с чего ты…

— Ну, ты вряд ли бы стала звонить мне в новогоднюю ночь, если всё было в порядке.

— Может быть, я тебя просто поздравить хотела, — усмехнулась в трубку София. — Нет? О таком варианте ты не думал?

— Ну… нет, если честно, — немного виновато ответил я.

— Ну вот, — со смехом сказала она. — Я тебя поздравляю. Ты сдал.

— Спасибо тебе, София. Я тебя тоже… так, стоп! Что ты сейчас сказала⁈

Я аж замер, стиснув телефон в руке.

— Я сказала, что ты сдал экзамен, — невозмутимо произнесла София. — У меня же есть знакомые в комиссии. Твои результаты уже известны. Я специально попросила проверить их до того, как университет уйдёт на праздники. Официально их объявят в январе, но можешь выдохнуть. Ты прошёл.

— А…

— Что, хочешь узнать, на сколько баллов?

— Ну, ты же меня знаешь, я…

— Сто из ста, Александр, — смилостивилась она и не стала больше меня мучить. — Ты блестяще прошёл и тест, и теорию с практикой. Поздравляю. Дальше у тебя только коллегию пройти, и лицензия твоя.

Даже не верилось.

— Спасибо тебе, София, — искренне сказал я ей спустя несколько секунд. — Правда спасибо. Это лучший подарок, который ты только могла придумать.

— Считай, что мы с тобой в расчёте за твою помощь мне, — парировала она. — Так что не вешай там носа. Ты огромный молодец, Саша! Будь ты моим студентом, я бы гордилась тобой…

— В смысле, гордилась бы? — притворно возмутился я. — А так что? Не гордишься?

— Горжусь, конечно. Но так бы гордилась ещё и за себя, что такого молодца воспитала. Всё! Не буду более тебя отвлекать. Празднуй и отдыхай. Ты это заслужил!

— Пока, София. И ещё раз, спасибо тебе.

Я повесил трубку. Князь и Мария выжидающе смотрели на меня. Разумеется, они слышали часть нашего разговора. В этом я не сомневался. Так что дальше мучать их я не стал и просто сказал.

— Я сдал экзамен.

Ох, что началось. Если бы не стойка, то Мария бросилась бы от радости обнимать меня. Она и так её едва не перепрыгнула, явно намереваясь это сделать, да благо Князь остановил.

— Поздравляем, Саша, — с гордостью улыбнулся он и похлопал меня по плечу. — Я в тебе не сомневался.

— Да. Я тоже в себе не сомневался, но… приятно узнать, что этот этап наконец закончился…

— Какой этап закончился? — произнёс голос меня за спиной.

Повернувшись на голос, я замер. Ксения стояла передо мной с широкой радостной улыбкой на лице. В ярком красно-алом платье с разрезом до самого бедра и заплетёнными в длинную косу каштановыми волосами.

— Ты ведь слышала, да? — прищурившись спросил я её, на что получил ответную усмешку.

— Да. Но я слишком хорошо тебя знаю, — улыбнулась мне Ксюша. — Саша, ты ведь с ума сойдёшь, если сам мне не похвастаешься. Или что? Я не права?

— Права, — не стал я спорить, а затем, совсем буднично добавил. — Я экзамен сдал, Ксюх. На сто из ста.

Её губы растянулись в радостной улыбке. Ксюша не стала выкрикивать поздравления. Нет. Она лишь подошла и обняла меня. Ласково. Заботливо. С лёгким флером едва ощутимых духов, что отдавали цветами.

— Я горжусь тобой, — шепнула она мне на ухо.

— Спасибо, — так же негромко ответил я, обняв сестру в ответ.

Рядом раздался резкий хлопок, заставивший меня обернуться. Князь стоял с бутылкой шампанского в руке, а Мария уже доставала из-под стойки бокалы для него.

— Ну, такое дело нужно отметить, — заявил Князь, разливая пенящееся игристое по бокалам. — За тебя, Александр! За лучшего адвоката, которого ещё увидит империя!

— За тебя! — вторили ему Мария с сестрой, взяв бокалы.

— ЗА САНЮ! — проревел оказавшийся рядом Михалыч, а затем вопросительно посмотрел на нас. — Кстати, за что пьём?

— Саша экзамен сдал адвокатский! — радостно сообщила ему Ксения, на что Михалыч довольно взревел.

— Молодчина парень! — заявил он, хлопнул меня по спине так, что я едва шампанское не пролил. — Понятия не имею, что за экзамен такой, но будем!

— Будем! — поддержали мы его хором, и в общую круговерть праздничных разговоров и звуков добавился звон четырёх бокалов и столкнувшейся с ними одной бутылки виски.

Закуски. Праздничные салатики. Ещё больше шампанского. Я как мог остерегался алкоголя, но получалось это так себе. Так что к половине двенадцатого я был уже изрядно навеселе. Кто-то попытался включить трансляцию с Императорского новогоднего бала, но на неё никто даже внимания не обращал. Какой, к дьяволу, императорский бал, когда у нас тут праздник не хуже калибром? Вот и мы так думали. И радовались. Ели. Пили. И танцевали. Наслаждались спокойной и лишённой забот жизнью.

Кто-то поставил медленную музыку, и народ постепенно начал разбиваться на парочки. Не из каких-то романтических предпочтений, нет. Люди просто выбирали себе кавалера по душе и выходили в центр, танцуя вокруг украшенной ели под медленную и мелодичную композицию.

В этот момент я искренне пожалел, что с нами нет Евы. Её пение пришлось бы здесь очень кстати. Впрочем, я и так наслаждался окружающими меня радостными эмоциями. Вон, даже Мария вытащила Князя, и тот сейчас вёл её в танце по кругу, держа одной рукой за талию. А я что? Хуже? Нет, конечно!

— Позволите ли вы пригласить вас на танец, сударыня? — галантно поинтересовался я у сестры.

— О, — картинно вздохнула она, приложив запястье ко лбу и закатив глаза. — Уже думала, что ты не попросишь. Конечно!

Музыка лилась мягко, как тёплый свет от опутывающих праздничную ель гирлянд, и на миг мне показалось, что весь мир сузился до этого круглого пятна. Ксюша чуть улыбнулась. Я протянул руку, и она без колебаний вложила в неё свою.

Я никогда не умел особо танцевать. Но в этот момент вдруг всё стало так удивительно просто. Я положил руку ей на талию и повёл в танце. Ни шума, ни чужих голосов — только наше с ней дыхание в унисон. Медленное движение, будто время решило отдохнуть.

Наши с ней шаги были почти бесшумны. На каждом повороте свет гирлянд скользил, обтекая нас мягкой волной. По нашему с ней общему прошлому, которое вдруг стало не таким тяжёлым. Между нами в этот момент не было слов — только беззвучная и молчаливая близость, пронзительная и тихая. Будто всё то, что произошло за годы, которые я прожил в этой новой жизни, вело меня с ней именно сюда. В круг людей, которых мы с Ксюшей действительно могли бы называть своей семьёй.

Когда музыка затихла, мы ещё мгновение стояли, не отпуская друг друга. Ксюша чуть улыбнулась, и я с удовольствием ответил ей на эту улыбку, вложив в неё всю любовь к своей сестре, о которой я даже и не мечтал в прошлой жизни, но получил в этой.

Возможно, ради того, чтобы обрести это, действительно стоило умереть.

Пусть и понимал, что ещё рано, но лучше момента не будет.

Я сунул руку в карман своего пиджака и вынул из него небольшую бархатную коробочку.

— Ксюша, у меня для тебя кое-что есть…

Её глаза удивлённо распахнулись, и она уставилась на меня.

— Саша, ещё же рано…

— Я знаю, — кивнул я. — Но я хочу сделать это прямо сейчас. Это мой подарок тебе.

Она с подозрением посмотрела на коробочку. Взяла с небольшой опаской и открыла.

— С новым годом, — произнёс я, глядя на её недоумевающее лицо.

— Это чего такое? — не поняла она и достала из коробочки лежащий внутри предмет. Металлическое кольцо с висящим на нём ключом.

— Ключ, — просто ответил я. — От квартиры.

— Чего? — опешила она. — В смысле, от квартиры⁈ Это как⁈

— А вот так, — усмехнулся я, с удовольствием глядя на её растерянное лицо. — Я купил тебе квартиру.

Увидев, что она уже собиралась возмутится такому подарку, быстро поднял ладонь.

— Ксюша, помолчи, пожалуйста, и дай мне сказать. Я знаю всё, что ты сейчас можешь придумать для того, чтобы возразить мне. Правда. Я много думал, что тебе можно подарить. Всё мне казалось или слишком мелким, или слишком показным. Ну что я тебе куплю — кольцо, телефон, отпуск? Ну бред же…

— И ты решил подарить мне квартиру? — едва не рассмеялась она.

— Дай я закончу. Ты ведь не из тех, кого можно удивить вещами. Ты всю жизнь прожила не ради них, Ксюш. Я помню, как ты радовалась тому, что мы наконец уехали из нашей старой квартиры. С какой радостью ты тогда собирала чемоданы. Я помню, как ты работала на двух работах, чтобы мы могли платить за неё, и говорила, что «потерпим ещё чуть-чуть», когда я был мелким. И я держался, потому что рядом была ты. Старался помогать тебе. А ты делала так, что даже та дерьмовая, сырая и ветхая квартира казалась мне домом.

Взяв её ладонь в свои пальцы, я бережно закрыл её, сжав ключи в её руке.

— Я вырос, Ксюша. Меня не нужно больше оберегать…

— Ага, ну конечно…

— Дай я закончу!

— Всё-всё, молчу.

— Так вот, — настойчиво продолжил я, глядя на счастливую и даже в какой-то мере нетерпеливую улыбку на её лице. — Ты потратила столько сил и времени для того, чтобы у нас была крыша над головой. И теперь я хочу, чтобы у тебя была своя. Можешь жить там. Можешь не жить и дальше быть здесь, в «Ласточке». Как тебе захочется. Но я хочу, чтобы теперь у тебя было своё место в этом мире, Ксюша. Своё собственное. Это мой подарок тебе и… Стой! Задушишь!

Она вцепилась мне в шею, обхватив её руками.

— Какой же ты балбес, — простонала она, зарывшись лицом мне в плечо, и я ощутил, что она плачет. — Ну вот зачем ты это сделал…

— Ксюша, ты…сяч

— Я тебе ручку на новый год подарить хотела, — уже чуть ли не рыдала она. — И как мне теперь такое перебить, а⁈

Мне оставалось лишь смеяться, как губка впитывая её радостные эмоции. Воистину, это был потрясающий момент.

— С новым годом! — закричали мы, когда по висящему над стойкой телевизору отбили куранты Императорского дворца.

— С новым годом! — вопили одни.

— С наступившем! — вторили им другие.

— С праздником! — добавили третьи.

Кажется, что в этом момент от радостных криков всё здание заходило ходуном, а звон сталкивающихся бокалов показался мне оглушительным.

Кстати, ручку Ксюша мне подарила очень красивую. Перьевую. Чёрная с золотом. Как по мне, шикарный подарок.

Я сидел рядом с одним из столиков, лопал оливье и слушал болтовню девчонок, которые разворачивали подарки. Ещё периодически почёсывал лежащего у моих ног Брама за ухом. Пёс, кажется, оказался единственным, кто не оказался рад своему подарку — большой резиновой кости с пищалкой. После того, как Ксюша разорвала обёртку и торжественно вручила игрушку псу, харут презрительно посмотрел на неё, уфнул и улёгся на пол с недовольной рожей.

Нет, ну а правда? Мне что, ещё и ему хату дарить? Хотя, может будку? Только куда её ставить, вот вопрос…

Правда все эти мысли моментально выбило из моей головы, когда я ощутил первые волны тревоги. Что-то изменилось. Едва ощутимо. Почти незаметно. В общий фон счастливых эмоций вплелись новые ноты. Удивление. Встревоженность. Подозрение. Я окинул взглядом зал…

…и встретился глазами с вошедшим в бар человеком.

Что сказать. Если судить по его лицу, то великий князь Николай Меньшиков точно не страдал переизбытком праздничного настроения.

Отправить