Глава 14

— Ты звонил ему? — уже в третий раз спросила Лора.

— Да, — стараясь, чтобы раздражение от её вопроса голосе звучало в моём голосе слишком сильно. — Звонил.

— И?

— Он не берёт трубку, — ответил я, хотя не видел в этом большого смысла. До Молотова я пытался дозвониться уже три раза, и всё бесполезно. Он, как сквозь землю провалился.

— Да где же он⁈ — чуть ли не взмолилась девушка, продолжая ходить туда-сюда по комнате ожидания.

Нет, конечно, я понимаю, что она таким образом пытается скрыть своё раздражение и нервозность, но… не в присутствии же нашей клиентки! Повернув голову, бросил взгляд на Анну. Женщина сидела в кресле, бросая напряженные взгляды в сторону висящих на стене часов. И делала это каждые секунд десять.

Я её не винил. До начала процесса оставалось меньше пяти минут. Чуть больше четырех, если быть точным. Через эти самые четыре минуты за нами должен будет прийти пристав, или как там они тут назывались, и сопроводить в зал суда для последующего процесса. И вот это ожидание в купе с неприятным молчанием телефона сводило с ума.

Вздохнув, я ещё раз бросил взгляд на телефон. Как если бы он вот-вот готов был зазвонить. Но нет. Мобильник по-прежнему молчал.

Через несколько минут в дверь постучали. Лора, явно уставшая уже сдерживать рвущуюся наружу энергию, молнией метнулась к двери и распахнула её. Мне даже эмоции её читать не нужно было, чтобы понять. Крошечная надежда на то, что по ту сторону двери будет стоять Молотов, всего за мгновение разгорелась внутри неё до размеров лесного пожара.

И потухла так же быстро.

— Мне сказано сопроводить вас в зал суда, — сообщил стоящий за дверью пристав в строгой темно-синей форме. — Вы готовы?

— Я… — Лора на миг запнулась, видимо, ещё не совсем готовая справиться с тем, что её ожидания не оправдались. — Дайте нам ещё минуту, пожалуйста.

Пристав опустил взгляд и посмотрел на часы на запястье.

— Минута, — лаконично сообщил он, после чего сделал шаг назад и прикрыл за собой дверь.

— Что будем делать? — чуть не в панике спросила меня Лора.

— Молотов не придёт, — произнёс я с какой-то фаталистической уверенностью.

Если бы он мог, то он позвонил бы. Обязательно позвонил бы. Это дело носит для него слишком личный характер, чтобы он мог позволить себе подобное игнорирование.

Нет. Молчать он может по одной причине, и мне очень сильно не нравилось то, какие мысли при этом возникали у меня в голове.

— Ты не можешь быть в этом уверен! — прошипела она, понизив голос, но Анна всё равно её услышала.

— Нет, — негромко сказала она. — Боюсь, что Александр может быть прав. Вячеслав никогда не бы проигнорировал происходящее. Если бы всё…

Её голос неожиданно надломился, но она быстро справилась с собственным напряжением.

— Если бы всё было хорошо, то мы бы знали. Я бы знала, — не без труда скрывая своё напряжение закончила она. — Он обязательно сообщил бы нам.

Анна замолчала на мгновение, после чего повернулась и посмотрела на нас.

— Другой вопрос, что мы будем с этим делать?

— Нужно требовать отсрочки, — уверенно заявил я. — Хватит с нас сюрпризов! Лора, ты можешь подать устное ходатайство об отсрочке и переносе слушания?

— Конечно! — уверенно закивала она. — Я хотела предложить то же самое. Перенесём слушание, пока не разберёмся в том, что за чертовщина тут происходит.

— Значит, так и сделаем.

Приняв решение, мы покинули комнату для ожидания и последовали за ожидающим нас приставом.

Зал суда… ну, он впечатлял. Впрочем, излишняя помпезность меня интересовала мало. Просторное помещение с богатым декором. В дальнем его конце располагалось две трибуны. Одна предназначалась для судьи и мало чем отличалась от тех, которые я видел в Империи. А вот другая, как и контингент сидящих за ней людей, уже вызвала любопытство.

Широкий стол с отдельно стоящими пятью креслами. И все пять уже были заняты.

В Конфедерации существовало нечто вроде «Суда равных». Аналог того, что было в Империи. Аристократа в конечном итоге могли судить лишь другие аристократы. Те, кто были равны. Здесь похожий случай. Решать судьбу землевладельца при наличии спорной ситуации могли лишь другие землевладельцы. Как правило, они выбирались случайно, и в случае, если суд зайдёт в тупик, либо же если стороны попросят об этом, именно они выносили конечный вердикт по делу.

В данный момент, как и положено, все пять кресел были заняты.

— Не очень хорошо, — прошептала Лора, быстро посмотрев на сидящих за столом мужчин.

Те негромко о чём-то переговаривались друг с другом, и я обратил внимание, что некоторые из них бросили в сторону Анны не самые приятные на вид взгляды.

— Что не так?

— Те двое, что сидят справа рядом друг с другом, — шепнула мне на ходу Лора. — Уильямс и Мур.

— Ты забыла, что эти имена мне ничего не говорят? — так же тихо напомнил я ей. — Вкратце, пожалуйста.

— Если вкратце, то ждать от них помощи не стоит, — отозвалась она. — Насчёт остальных не знаю. Я узнала из них только одного, а вот двух других никогда не видела раньше.

— Ясно, — только и ответил я.

А что ещё я мог ей сказать? Если она хотя бы некоторых узнала, то я не знал там вообще никого. Всё, что я мог сказать — от троих из них я не ощущал никаких эмоций. Они ощущались, как пустое место. Просто кусок пустоты в заполненном человеческими эмоциями зале. Значит, у троих имелись либо собственные Реликвии, либо же артефакты. Но, учитывая их положение, думаю, что верен именно первый вариант.

В остальном же народу здесь было много. Этот процесс являлся открытым, а потому в зале присутствовало около пяти или шести десятков людей, излучающих осторожный, но крайне живой интерес. У некоторых в руках имелись камеры и подготовленные к съёмке смартфоны, что намекало на их принадлежность к прессе. Другие же просто сидели в ожидании начала процесса.

Как раз последние интересовали меня в самую последнюю очередь. Имелась такая категория людей, которые ходили на такие мероприятия, как на интересное шоу. Развлечения ради.

Фиг вам. Сегодня представления не будет… или будет, но такое, которое тут долго ещё не забудут.

Мы прошли к нашему широкому столу, что располагался перед судейской трибуной. Наши оппоненты уже находились здесь, заняв такой же стол, но по другую сторону прохода справа от нас.

Бросив взгляд в ту сторону, я заметил сразу две странности. Первая — Смит сидел с весьма недовольным лицом. Вторая — Генри Харроу пребывал в прекрасном расположении духа. Заметив мой взгляд, он с довольным видом улыбнулся и нагло подмигнул мне. При этом его эмоции были пропитаны ликованием настолько, что мне аж тошно стало.

Как только мы заняли свои места, пристав призвал зал к тишине.

— Тишина в зале, — приказал он, после чего развернулся, будто военный на карауле, и поклонился сидящему за трибуной судье. — Достопочтенный судья Джозеф Аарон Ли, стороны готовы к началу процесса.

Сказав это, он отошёл в сторону и занял свой пост по правую руку от судьи, будто страж на посту.

— Итак, — заговорил уже знакомый мне мужчина в чёрной мантии. — Начнём.

Далее должен был начаться процесс из подготовительных процедур. Классический набор из проверки явки сторон, установления полномочий, уточнения заявленных сторонами требований и прочее, прочее, прочее.

Но ещё до того, как судья перешёл к ним, Лора нарушила порядок вещей и поднялась со своего места.

— Ваша честь, сторона защиты просит о временной отсрочке процесса, — уверенно заявила она.

Вот забавно. Вроде бы пять минут назад нервничала и дрожала, как осиновый лист, а сейчас стояла с такой твёрдостью, будто у неё позвоночник из легированной стали отлит. А я ведь помню, как она припечатала тогда тех полицейских, что докопались до нас в первый день после прилёта. Тогда она тоже выглядела, как воплощение карающей длани закона. А потом тряслась в машине, когда адреналин отпустил.

Я хорошо знал такой тип людей. С виду и не скажешь, но в стрессовой ситуации они могли держаться круче любых стоиков. Правда, существовал у них и значительный минус. Марафонцами они не были.

Возвращаясь же к процессу… заявление Лоры вызвало весьма неоднозначную реакцию. Сидящие за свидетельским столом землевладельцы начали источать неудовольствие пополам с раздражением. Понять их можно. В конце концов, их оторвали от важных занятий, вызвав для этого процесса, а тут какая-то девчонка собирается просить об отсрочке, что сразу делает их время потраченным впустую.

Меня даже не удивило некоторое недоумение со стороны судьи. Потому что самым показательным оказался громкий смех, что раздался справа от нас.

Мне даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кому именно он принадлежал. А вот Лора не удержалась, направив горящий яростью и негодованием взор в сторону нашего противника…

* * *

Генри видел, как эта девка на него смотрит. Видел злость в её глазах. И эта картина доставляла ему особое удовольствие.

Но оно даже и рядом не стояло с тем, насколько растерянной выглядела сидящая за столом Анна. Словами было не передать, сколько приятных эмоций доставила ему эта картина. На какой-то миг в его голове даже появилась мысль о том, что все трудности, что ему пришлось пережить за последние месяцы, стоило одной только этой картины.

Генри хорошо помнил, насколько уверенной она была. Сколько спесивости и недостойной её положения высокомерной решительности. Он хорошо помнил, как она держала себя с ним после смерти Эдварда. Вела себя так, будто всё уже решено.

Но сегодня он докажет ей, что это не так.

На самом деле, если бы у него была возможность, то он бы решил эту проблему раньше. Решил бы её… более радикально. К сожалению, большая часть служившей его старшему брату охраны, по какой-то непонятной для Генри причине, остались с этой дрянью, продолжив служить… женщине!

Одна только эта мысль выводила его из себя. Как настоящие мужчины могли выбрать для себя служение женщине? Бесхребетные слабаки! Харроу испытывал отвращение от одной лишь мысли об этом.

Тем не менее, какие бы эмоции не одолевали его в связи с этой ситуацией, на общее положение дел это не влияло. Эдвард никогда не скупился на свою охрану, нанимая опытных и проверенных людей. Это, в купе с тем фактом, что после смерти брата эта женщина не покидала хорошо охраняемое поместье в течении почти двух месяцев, сделали практически невозможным любую попытку Генри избавиться от неё. Даже сюда, к зданию суда, она приехала со своей охраной, что только лишний раз доказывало ему, насколько сильно она боиться за свою жалкую, лживую жизнь.

— Вперёд, — негромко сказал Генри, небрежно ткнув Захарию локтем. — Отрабатывай свои деньги.

Возможно, если бы он сейчас отвлекся, то успел бы заметить секундное замешательство на лице своего адвоката. Но он был слишком поглощён, упиваясь чужими эмоциями.

Захария поднялся на ноги.

— Ваша честь, — громко заявил адвокат. — Я протестую против подобного заявления. Данное дело тянется уже два месяца, в течении которых эта женщина всеми силами старательно увиливала от решения проблемы. Проблемы, замечу отдельно, крайне чувствительной и касающейся одного из столпов нашего общества.

Повернувшись в сторону стола, где сидела Анна Харроу и её адвокаты, Захария указал рукой.

— Тем более, что у стороны ответчицы нет ни единой действительно достойной причины для того, чтобы просить об отсрочке. Всё, чего они надеются добиться — лишь очередного затягивание процесса…

— Ваша честь, это чушь! — резко и твердо произнесла Лора. — Мы просим об отсрочке, так как в данный момент сторона защиты не представлена в полном составе и…

— Это что? — перебил её Захария. — Какая-то глупость? Или очередная ложь, чтобы выбить себе ещё немного времени? Ваша честь, они понимают всю несостоятельность своей позиции, а потому и пытаются затягивать процесс…

— Хватит! — негромким, но жестким голосом сказал судья, после чего посмотрел на Лору. — Вы сказали, что сторона защиты не представлена в полном составе? Что вы имеете в виду?

— Ваша честь, на процессе должен присутствовать также Вячеслав Молотов, но он пропал и…

— Ваша честь, — встрял Захария. — Если вы позволите, то я хотел бы сказать.

— Только быстро, — судья покровительственно махнул рукой.

— Господин Молотов, об отсутствии которого сейчас говорит моя коллега со стороны ответчицы, не является официальным представителем Анны Харроу. Он иностранец. Его пригласили в роли консультанта для этого дела и не более того. Да, он аккредитован и имеет право оказывать юридические услуги, но официальным защитником этой женщины назначена Лора Грей, которая присутствует сейчас в суде…

— Моя клиентка имеет право сама выбирать, кто будет представлять ее в суде! — рявкнула Лора. — И суд обязан предоставить ей право выбрать своего защитника вне зависимости от желаний противоположной стороны. Вы сами сказали, что Вячеслав Молотов аккредитован и имеет право на оказание юридических услуг…

— Он консультант, — отрезал Захария. — Не более того. Консультант — это помощник. А отсутствие помощника не может нарушать процесс. Это неуважение к праву истца на своевременное рассмотрение искажений правопреемства. Искажение, которое, отдельно замечу, создаёте именно вы.

Смерив Лору уничижительным взглядом, Смит повернулся к судье.

— Ваша честь, мы наблюдаем здесь попытку умышленной задержки. Задержки, для которой нет обоснованной причины! Госпожа Грей, назначенная официальным, что я особо подчеркну, защитником ответчицы, находится сейчас здесь. Уверен, что она прекрасно подготовлена, раз приехала сюда. Более того, она обязана быть готова вести дело. В противном случае — это их собственная небрежность, а не наша вина. В дополнении, напомню уважаемому суду, что господин Молотов является иностранцем. Чужеземцем, приглашённым по частной инициативе. Его статус консультанта не даёт ему процессуального приоритета, что только подтверждает, что его уважительная неявка не является достаточным поводом для того, чтобы откладывать слушания.

Конечно же, подобный убийственный выпад не мог остаться без ответа. Захария примерно знал, что именно собиралась сказать ему его противница. Она даже рот открыла для того, чтобы это сделать, но не успела сказать ни слова.

Звучный удар молотка прокатился по залу.

— В просьбе об отсрочке процесса отказано, — произнёс судья. — Все аккредитованные стороны присутствуют в зале и я не вижу достаточных оснований для удовлетворения данной просьбы. Госпожа Грей, вы либо защищаете своего клиента, либо нет. Но извольте делать это в соответствии с правилами. Мы в Конфедерации. Если в Империи консультант, пропавший без объяснений и не пожелавший явиться на судебный процесс, может и является достаточно веской причиной для того, чтобы тормозить правосудие, то здесь это неприемлемо. Если защита не готова — значит она выбрала себе неподходящего союзника.

Жёсткий посыл судьи был понятен всем и каждому.

— Вам всё ясно, госпожа Грей? — переспросил судья, когда так и не услышал от неё ответа.

— Да, ваша честь, — убийственно холодным тоном ответила она.

— Прекрасно, — судья откинулся на спинку своего стула и окинул зал взглядом. — Теперь же, если с этим покончено, предлагаю наконец начать…

* * *

Я был нисколько не удивлён тому, что произошло. В целом, похоже, что нас собирались топить.

Посмотрев в сторону сидящего за столом Генри, я прислушался к его эмоциям и лишь убедился в своём мнении. Этот мерзавец явно наслаждался происходящим.

— Что будем делать? — негромко спросил Лора, и я заметил, как она убрала руки под стол. Видимо для того, чтобы никто не заметил, как у неё дрожат пальцы.

— Отличный вопрос, — пробормотал я, усиленно работая мозгами.

Нужен был выход. Какая-то уловка, которая позволит вывести Анну из-под удара и одновременно выиграть дело. Только вот, какая?

— Лора, скажи, совет свидетелей…

— Наблюдателей, Александр, — негромко поправила она меня, но я тут же отмахнулся от этого.

— Да не важно. Короче, эти пятеро участвуют в делах только в том случае, если дело касается землевладельцев, я ведь прав?

В целом я и так это знал, но лишний раз убедиться никогда не лишний.

— Да, — кивнула она.

Приняв к сведению, продолжил думать.

А суд тем временем продолжался. Всё это время мы заслушивали длинные и жалобные истории о тяжёлой жизни Генри Харроу после того, как умер его «любимый» старший брат. Какая несправедливость и печальная участь обрушились на него, после того как Эдвард оставил его, передав всё своё имущество, землю и капитал Анне, не имея на то никакого права.

И вот тут, после полученной в самом начале оплеухи, настала наша очередь.

— Ваша честь, а с какого момента жалкие и не имеющие под собой какие-либо основания заявления стороннего лица начали иметь хоть какие-то основания? — задала вопрос Лора.

Стоит отдать ей должное. Редко когда я видел человека, способного так легко переключаться между состоянием «паника» и «дайте мне его сюда, я его зубами на куски порву». Признаюсь, наблюдать за тем, как эти метаморфозы происходили с Лорой, было почти так же захватывающе, как смотреть на перекосившееся от злости выражение лица Генри.

Какую бы уверенность в себе этот мудак сейчас не испытывал, подобное оскорбление, да ещё и брошенное в лицо, явно ударило его по больному месту.

— Ваша честь, — спокойно продолжила Лора. — Я хотела добавить в материалы дела оригинал договора об учреждении траста, заключённого между землевладельцем Эдвардом Харроу и зарегистрированной офшорной компанией. Также, в качестве доказательств у нас имеются — заверенные записи из книги регистрации бенефициаров, где имя Анны Харроу внесено в установленном порядке. Здесь же — платёжные документы, подтверждающие передачу активов в управление трасту. Всё это — не домыслы и не «утверждения со слов», которые делает истец. Это документы. Бумага, чернила, подписи, банковские штампы! Прямые доказательства законности прав Анны на имущество семьи Харроу, подписанные Эдвардом Харроу!

Она прервалась, чтобы выдержать короткую, но чётко расчитанную паузу, и с чувством превосходства посмотрела в сторону посеревшего от злости Генри.

— Ваша честь, я прошу приобщить эти документы к делу. Они являются неоспоримым доказательством того, что Анна Харроу — законный бенефициар. А значит, всё, что принадлежало трасту, принадлежит ей. И земля. И капитал. И полное право на любое имущество. Как и право быть здесь не просителем, а полноправным владельцем!

— Всё это, конечно, очень эффектно, ваша честь, — спокойно произнёс Захария, поднимаясь со стула, — но, может быть, моя коллега со стороны защиты объяснит, откуда она взяла эти документы? Ранее в материалах дела они не присутствовали. Потому что нам не сообщали об этих бумагах? Простите мне мое недоверие, но заявить можно всё, что угодно. Здесь же требуется прямое подтверждение! Вопрос в том, могут ли они подтвердить их подлинность? Может быть… пригласят сюда законного соучередителя этого сомнительного траста?

— В этом нет необходимости, — отмахнулась от его заявлений Лора. — Когда документы содержат прямое доказательство имущественного права, а также содержат все необходимые подписи и были нотариально заверены, суд имеет право приобщить их и обязан учесть вне зависимости от способа получения при условии подлинности и актуальности. В нашем случае, как я уже и сказала, всё это подтверждается выписками из регистрационной книги, банковскими поручениями, подписями и печатями.

Я мысленно поаплодировал ей. Заявление она сделала практически идеально. Впрочем, думать о том, что подобное Смит пропустит, было бы слишком глупо.

— И тем не менее, моя уважаемая коллега со стороны защиты не ответила на вопрос о том, как ИМЕННО были получены эти документы, — произнёс он, сделав особое ударение.

— Я уже сообщила, что эти бумаги имеют… — попыталась было ответить на этот выпад Лора, но её противник тут же её перебил.

— Я сказал не об этом, ваша честь, — громко заявил он. — Мы можем не сомневаться в их подлинности. Но что насчёт допустимости доказательств, добытых с нарушением закона? Более того, если я не ошибаюсь, существует право на защиту трастовой тайны. Разве нет? Финансовые и трастовые документы обязаны иметь защиту. Их раскрытие без согласования всех сторон нарушает этические нормы и права других бенефициаров, если таковые есть.

— Иных бенефициаров нет, — резко заявила Лора. — Как я уже сказала…

— Я уже слышал, что вы сказали, — вновь позволил себе перебить её Смит. — Но я не услышал ответов на свои вопросы.

Захария вышел из-за стола и вышел вперед, представ перед нами в самом центре зала. Я даже уважительно хмыкнул. Такое не особенно поощрялось, но сам по себе трюк хороший. И то, что приставы его не остановили, показывало мне, в чью сторону склонялся судья.

— Ваша честь, заметьте, что сторона защиты намеренно старается свести обращение к этим документам как к доктрине необходимости. И делают они это намеренно. Потому что добиться иного способа введения этих документов в материалы дела они не способны в виду полного понимания незаконности их получения.

Выслушав его, судья повернул голову в сторону Лоры.

— Госпожа Грей, это так?

Дерьмо…

Мне хотелось плюнуть от расстройства. Достаточно было увидеть ехидную усмешку на лице Захарии, чтобы понять. Он нашёл её слабое место. Видимо, понял, как именно она работает. Таких людей, которые обретают непоколебимую и железную уверенность «на время», бывает тяжело переиграть в моменте. Да, потом они могут трястись от адреналина и не верить в то, что случилось, но в стрессовой ситуации их броню ледяного спокойствия просто не пробить.

Тем не менее, способ имелся.

Вместо одного мощного удара, который бы сбил бы её с ног, Смит постоянно перебивал её, не давая закончить предложения. Прерывал. Заставлял повторять одно и тоже. Ударь во что-то тысячу раз, и оно разрушится под твоим напором, даже если это всего лишь лёгкие уколы.

И я с разочарованием наблюдал за тем, как броня Лоры рушилась, подтачиваемая этими лёгкими, но удивительно точными выпадами.

Коснувшись рукава Лоры, я подёргал её, привлекая к себе внимание.

— Что ещё? — тут же шикнула она на меня, подтверждая мои мысли о своем состоянии.

— Успокойся, пожалуйста, — шёпотом попросил я. — И сообщи судье, что я хочу выступить…

Её глаза расширились от удивления.

— Что? Ты не можешь…

— Всё я могу, — со спокойной уверенностью сказал я. — Просто сообщи им, что я хочу выступить.

Все сомнения по поводу этой идеи читались у неё в глазах. В целом, её можно было понять. Потому что никакого права у меня на это не было.

— Давай, — добавил я. — Просто доверься мне.

— Ладно, — наконец прошептала она чуть ли не через зубы, после чего повернулась к судье. — Ваша честь. Мой коллега, Александр Рахманов, просит слово для выступления по существу дела.

Можно было ожидать многого. Протеста со стороны Захарии. Недоумения от судьи. Но получил я громкий и явно весёлый хохот со стороны сидящего за соседним столом Харроу.

— Да господи боже! Мы что, в цирке?

— Господин Харроу, прошу вас соблюдать уважение к суду, — больше для проформы, чем в качестве серьёзного предупреждения сказал судья.

Но слова своего клиента тут же подхватил Смит.

— Ваша честь, возможно, мой клиент оказался излишне… импульсивен в своём заявлении, но это не отменяет его справедливости. Мы действительно хотим заслушать заявления помощника консультанта, который даже не явился в суд, где рассматривается дело его клиентки?

— Да он даже языка не знает! — насмешливо воскликнул Генри. Он бы ещё что-то добавил, но его адвокат моментально перетянул одеяло судейского внимания на себя.

— Опять таки, несмотря на чрезмерную… энергичность моего клиента, он прав. Ваша честь, этот, с позволения сказать, помощник, даже не знает языка. Как он собрался защищать свою клиентку… Это элементарное неуважение к суду и к Конфедерации в целом. Если уж эти хвалёные имперские адвокаты не могут прислать сюда людей, понимающих…

— При всём уважении, — произнес я на почти чистом английском и встал со стула, — но я более чем хорошо могу изъясняться на английском языке. Точно так же, как и позаботился о том, чтобы проявить уважение к Конфедерации и её законам, изучив ваше право.

Генри Харроу выглядел так, словно неожиданно подавился. А вот его адвокат, следует отдать ему должное, пусть и удивился, но моментально взял себя в руки. Если бы не короткая эмоциональная вспышка, то я бы и вовсе ничего не заметил.

А потому следует продолжать прямо сейчас, пока он не успел опомниться.

— Ваша честь, — произнёс я, повернувшись к судье. — Согласно статье номер двадцать три Закона о доверительном управлении Конфедерации, суд обязан принять во внимание все представленные доказательства, относящиеся к предмету спора, даже если их получение сопровождалось исключительными обстоятельствами. Я обязан отметить, что факт наличия в деле предоставленного нами оригинала трастового договора и книги регистрации бенефициаров подтверждает юридическое право Анны Харроу на имущество Эдварда Харроу. Эти документы официально зарегистрированы и идентифицированы как подлинные.

— Для подобных заявлений вам следует предоставить также и показания соучредителя траста, — фыркнул Захария, но с Молотовым заранее знали, что он будет доить этот фактор. Предугадать подобное было несложно. А потому и подготовиться к нему мы тоже смогли.

— Не следует, — покачал я головой. — Уклонение управляющего трастом от подтверждения переданной доверенности противоречит статье сорок пять того же конфедеративного закона, где указано, что действия управляющего должны быть прозрачными и подотчетными бенефициарам. Как мы видим, этого не произошло, что и повлекло за собой необходимость предоставить уважаемому суду документы столь… экстравагантным образом.

Взяв со стола портфель, я раскрыл его и извлёк наружу одну из папок. Открыв её, я достал копию документа, после чего спокойно протянул её в сторону Смита. Дотянуться он бы до неё не смог, но сам жест выглядел эффектно.

— И раз уж мы заговорили об этом, доктрина необходимости, признанная в судебной практике Конфедерации, позволяет вводить в дело доказательства, полученные иными путями, если их исключение поставит под угрозу реализацию права на справедливое судебное разбирательство. Думаю, что никто из присутствующих не будет указывать на то, что без их рассмотрения на данном процессе, его можно будет назвать объективным. Ведь мы говорим не только о наследовании титула. Здесь и сейчас решается судьба женщины, которая носит фамилию Харроу по праву и законам Конфедерации. Если уважаемый суд считает, что это не является достаточной причиной для рассмотрения дела со всех, я подчеркну, со всех возможных сторон и со всей присущей ему объективностью, то есть ли в нём вообще смысл?

Бросив взгляд в сторону сидящей с недовольной миной Генри Харроу, я позволил себе ехидную, почти на грани наглости улыбку и продолжил.

— Таким образом, мы настаиваем на том, что суд обязан принять эти доказательства и рассматривать их по существу, чтобы обеспечить объективное и законное разрешение спора.

— Ваша честь, — сразу же встрял Захария. Он обязан был как-то сломать всю ту линию, которую я выстраивал своим монологом. И я очень бы удивился, если он не воспользовался самым лучшим для этого способом. — Без сомнения, столь… основательный подход к пониманию наших законов весьма похвален, но господин Рахманов явно умышленно обошёл стороной одну крайне важную деталь.

О как. Это что? Уважительные нотки в голосе?

— Он явно забыл о том, что не имеет права представлять ответчицу, так как не является аккредитованным адвокатом. Если уж говорить начистоту, то он вовсе не является адвокатом, выполняя лишь роль помощника при своем начальнике…

— Переживаете, что можете проиграть молокососу-иностранцу? — с любопытством поинтересовался я. — Как-то это не спортивно, не находите?

— Единственное, что я нахожу — это процессуальное нарушение, — фыркнул в ответ Захария. — Может быть, отсутствующий здесь Вячеслав Молотов и мог бы взять на себя роль официального защитника в силу имеющейся у него аккредитации на территории Конфедерации, но его помощник… Это просто смешно.

Но ответ у меня имелся.

— Ваша честь, — спокойно произнёс я. — Согласно закону, я имею право представлять и консультировать клиента моего начальника при наличии разрешающей на то доверенности, подписанной моим начальством, а также с устного или же письменного согласия клиента…

— О, и несомненно, подобная доверенность у вас имеется, — поинтересовался Захария, смотря на меня одновременно с интересом и… не знаю. С какой-то странной брезгливостью.

— К сожалению, у меня при себе её нет, — признался я. — Мы не предполагали, что Вячеслав Молотов… пропадёт.

— О чём я и говорил, — пожал плечами Захария. — Да и это не имеет большого значения. Есть доверенность или нет, вы все равно не являетесь юристом…

— Да, — не стал я спорить. — Но я являюсь консультативным помощником. В данном случае я действую не от имени клиента, а от имени аккредитованного адвоката, как его представитель и эксперт. Копия этой доверенности имеется в офисе фирмы Джеймса Ричардса, которая, в свою очередь, предоставляет юридические услуги Анне Харроу, — сразу же продолжил я, не дав ему сказать что-то ещё. — И если вы предоставите нам пятнадцатиминутную паузу, то мы запросим, чтобы копия доверенности была доставлена сюда для представления уважаемому суду. Для этого требуется лишь ваше дозволение.

— Ваша честь! — рядом со мной вскочила Лора, поняв, что именно я делаю, и указала рукой в сторону Смита. — Мой коллега со стороны истца верно отметил. Господин Рахманов не сможет самостоятельно защищать нашего клиента. Но опять же, как он и сказал, и как уже было указано уважаемым судом в начале процесса, я являюсь аккредитованным юристом и могу обеспечить как защиту, так и отсутствие каких-либо процессуальных нарушений.

Под конец она тоже не удержалась и посмотрела в сторону Смита.

Судья раздумывал всего несколько секунд. По крайней мере так могло показаться со стороны. Но я заметил. Короткий, случайный на вид взгляд, брошенный в сторону сидящих за столом пятерых землевладельцев. Его бы и вовсе можно было пропустить, если бы не эмоциональный отклик. Всего мгновение, но судья что-то увидел. Что-то, что если не изменило его решение, то как минимум послужило одобрением.

— Что же, молодой человек, — произнёс судья с явно читающимися сомнениями в голосе, глядя на меня. — Не могу не признать, что ваше выступление… вышло эффектным.

— Благодарю, ваша честь, — я даже чуть голову склонил в уважительном поклоне.

— Не стоит, — уже жёстче произнёс судья. — Это была не похвала. Тем не менее, я готов удовлетворить ваши требования. Вам будет дан пятнадцатиминутный перерыв, о котором вы просили. По прошествию этого времени, я крайне настоятельно рекомендую вам предоставить мне указанную доверенность. В противном случае, вам будет выдвинуто обвинение в неуважении к суду и незаконном представлении интересов. Точно такие же обвинения будут выдвинуты и вашему начальнику, когда он наконец соизволит найтись. И я гарантирую вам, что штрафом вы не отделаетесь. Я буду требовать тюремного заключения. Вам всё ясно?

— Ясно как день, ваша честь, — кивнул я.

— Тогда я объявляю перерыв на пятнадцать минут по требованию стороны защиты.

Судейский молоток звучно ударил по подставке из орехового дерева.

— Звони Ричардсу, — шёпотом приказал я Лоре. — Сообщи ему, что Молотов пропал. Пусть начинают его искать и…

— Да, — тут же кивнула она. — И я попрошу его, чтобы они переслали сюда электронную копию доверенности и…

— Да нет никакой доверенности, — как можно тише прошептал я.

— Ч… — она едва не воскликнула, но быстро спохватилась, резко понизив голос. — Что?

— Что слышала, — отрезал я. — Мне нужна ручка и бумага. И лучше тебе поторопиться, чтобы найти сканер.

Она нахмурилась.

— Но… но зачем…

— Затем, чтобы Ричардс мог нам сюда официально прислать ту доверенность, которую я сейчас напишу.

Отправить