Глава 5

— Так, погоди. Ты сейчас издеваешься?

После того что Князь рассказал мне по телефону, я, если честно, даже не знал до конца, что вообще делать. Нет, я, конечно же, рад, что она пришла в себя. Действительно рад. Но вот всё остальное… бред какой-то. По словам Князя, она едва не убила Викторию! Согласно его версии событий, Вика проходила мимо её комнаты, когда услышала голос Эри. Зашла внутрь и увидела, что та говорила что-то, находясь без сознания. Решив, что альфа приходит в себя, Вика подошла ближе, когда та неожиданно и безо всякой причины набросилась на неё.

И ладно бы проблемы были только в этом. По словам Князя, первое, что сказала ему альфа, когда окончательно пришла в себя…

— За что купил, за то и продаю, как говорится, — произнес Князь. — Можешь верить или нет, но…

— Да понял я. Она видела мою смерть, — повторил я ему его же собственные слова. — Как это вообще возможно?

— Александр, если бы я знал этот секрет, то давно бы уже управлял этим чёртовым миром, хоть он мне и не сдался, — в ответ фыркнул Князь. — Говорю же, она сама не знает, как такое могло случиться. Просто сказала, что видела тебя. Мёртвого. В ледяной воде. Если хочешь знать моё мнение, то это просто дурной сон. Если не сказать…

— Если у неё крыша не поехала, — закончил я за него. — Это ты хотел сказать?

— Ну это твои слова, а не мои. Как по мне, звучит бредово.

Мне очень хотелось с ним согласиться. Вот правда. Не каждый день тебе сообщают, что видели, как ты умираешь. Даже звучит смешно, несмотря на то что весёлого тут вообще-то мало. Да и в словах Князя имелась доля истины. Учитывая всё, через что прошла Эри, при желании можно было найти поводы сомневаться в трезвости её рассудка.

Тем не менее не стоит забывать, в каком именно мире я живу. Так что, сколь бы безумным не был её рассказ, отметать его просто так… В общем, сделать я этого не мог.

— Ладно, — вздохнул и глянул на часы. — Князь, мне надо идти.

— Давай. Будь там осторожнее, хорошо?

— Ага, постараюсь держать подальше от кулеров, — хмыкнул я и завершил звонок.

Сунув телефон в карман, вышел из переговорной и направился обратно к кабинету Ричардса.

Итак, что имеем? Адвокаты Харроу решили ударить превентивно, ещё до того, как мы успеем поговорить с собственной клиенткой. Зачем? Ответ прост — попытка оказать давление. Другое дело — они действуют слишком быстро. Так ещё и эта проблема с пропавшими документами. Готов поспорить на свою левую ногу, что это не просто так. В противном случае они не торопились бы.

С другой стороны, это будет даже любопытно.

* * *

— … поэтому, как мы уже и сказали, эта женщина не может и не будет считаться наследником фамилии Харроу, земель, а также живого и неживого имущества рода, — наконец закончил высказывать завёрнутые в довольно продолжительную тираду требования сидящий перед нами мужчина. Сложив руки на груди, он поднял голову и с нескрываемым превосходством во взгляде уставился на нас.

Мы сидели в другой приёмной, которую Ричардс предоставил нам для этих переговоров. Я и Молотов с одной стороны длинного полированного деревянного стола. А наш оппонент напротив, в сопровождении сразу двух помощников, что каменными изваяниями стояли сейчас за его спиной и даже не подумали занять оставшиеся пустыми места за столом.

Звали этого мужика Захария Смит. На вид лет сорок. Может быть, чуть-чуть старше. Подтянут. В строгом деловом костюме, стоимость коего вполне могла переваливать за десятки тысяч местных долларов. Да и эмоции его выражали абсолютное спокойствие и полную уверенность в собственной позиции. Вот полностью. Ни капли сомнений или же неуверенности. Акула акулу видит издалека, как говорится.

— Очень любопытная трактовка, — задумчиво проговорил Молотов, почесав пальцами подбородок и глядя куда-то в стену над головой своего противника. — Тем не менее я буду вынужден с ней не согласиться.

— Опрометчивое решение, — произнёс Смит и наклонился вперёд, уперевшись локтями на стол. — Потому что на вашем месте я не был бы столь поспешен в заключении каких-либо выводов.

— Поверьте мне, Захария, — Молотов наконец опустил взгляд и посмотрел прямо на него, — я не терплю поспешности. Точно так же, как и опрометчивых угроз.

— Прекрасное качество, — фыркнул тот. — Признаюсь, такая разумность не может меня не радовать, так как экономит мне кучу времени. Потому что ни один суд в Конфедерации не признает этот нелепый неоформленный брак как основание для наследования. Ни в законе, ни в реестрах нет указаний, что ваша клиентка имеет хотя бы малейшее отношение к собственности покойного…

— Позволю себе не согласиться, — перебил его Молотов. — Эдвард Харроу воспользовался имеющимся у него Правом Принятия…

— Этот закон устарел на полтора столетия, — попытался было возразить Смит, но вышло у него это плохо.

— Не важно, насколько он устарел, — пожал плечами Молотов. — Закон есть закон. Устаревший или нет, Эдвард Харроу имел право им воспользоваться, чтобы ввести в семью мою клиентку. Такое право даровано ему титулом и положением землевладельца. Как и гласит Конституция вашей Конфедерации.

Эти слова вызвали у нашего противника саркастическую усмешку. Смит выпрямился в кресле, что при его росте сразу позволило ему оказаться «выше» Молотова.

— Хорошая попытка, но нет. Если бы вы, Молотов, удосужились прочитать верную трактовку Права Принятия, то знали бы, что оно подразумевает под собой лишь введение в семью и право на ношение фамилии…

— Как вы сказали, хорошая попытка, но нет, — тут же в ответ перебил его Молотов его же собственными словами. — Можете сколько угодно напирать, что его формулировки не предполагают факта обязательной передачи права наследования, но прецеденты в вашей истории имелись. И вы сами это знаете.

С этими словами Вячеслав протянул мне руку. Будучи хорошим помощником, я тут же молча передал ему папку, в которой лежали заранее распечатанные случаи имеющихся прецедентов.

Уже прекрасно понимая, что будет дальше, Захария нахмурился, а в его взгляде появилось неприкрытое раздражение.

— Роберт Джон Уорд, — заговорил Мотлотов, читая с листа. — Принят в род и получил фамилию Харрис согласно Праву в тысяча восемьсот девяносто седьмом. Принял титул землевладельца Харрис в тысяча девятьсот семнадцатом после смерти его названного отца. Томас Джефри Райн. Принят в род и получил фамилию Сандерс в тысяча девятьсот девятнадцатом. Принял титул землевладельца Сандерса в тысяча девятьсот тридцать шестом после смерти его названного отца. Уолтер Кларк. Принят в род Морган, получив право на фамилию Морган. Стал третьим в линии наследования, что официально закреплено в завещании землевладельца Моргана от тридцать четвертого года…

Молотов положил листы на стол и толкнул их в сторону Смита, позволив скрепленным канцелярской скрепкой бумажкам проскользить по полированному дереву. Тот лишь шевельнул рукой, прижав листы пальцами, чтобы они не упёрлись в его живот.

— Здесь описаны ещё три случая, — сказал Вячеслав, указав рукой на бумаги. — Мне зачитать и их?

— Благодарю, но не стоит, — отозвался Захария. — С прецедентами землевладельцев Хейз, Картером и Адамс я тоже знаком достаточно хорошо. Так что не думаю, что есть смысл тратить на это время.

О! А вот это интересно. Когда я передал Молотову бумаги, раздражение Смита всколыхнулось, но почти сразу же угасло, едва Молотов начал зачитывать распечатанные на белоснежной бумаге прецеденты. Впрочем, в его эмоциях всё ещё царила небольшая подозрительность. Значит, несмотря на всё его внешнее спокойствие, он всё ещё ожидает какого-то подвоха, но не конкретно этого.

Забавно, но если покопаться в его эмоциях, то сейчас со стороны Смита тянуло легким разочарованием. Как если бы он пришёл на шоу или спектакль, а увиденное его явно не впечатляло.

— Описанные вами прецеденты несущественны, — чуть ли не по слогам проговорил он, глядя Молотову в глаза. — Каждый из них принял на себя титул и ответственность землевладельца в виду отсутствия других законных родственников, которые могли бы стать наследниками. Более того, все они были мужчинами. В нашем же случае у семьи Харроу есть кому продолжить род и без участия… вашей клиентки.

Последние слова он произнёс уже с нескрываемым отвращением. Сидящий перед нами мужчина словно боялся, что одно лишь упоминание её имени могло каким-то неведомым образом испачкать его в грязи.

— Фу, какой шовинизм, — покачал головой Молотов. — А я думал, что мы живём в современном, цивилизованном мире.

— Мы, господин Молотов, живём в Конфедерации, — отрезал Смит. — И подчиняемся её законам, устоям и правилам.

Эмоции нашего противника вновь изменились. В них появилось нечто… не тревога, нет. Скорее, мрачное ожидание, как если бы он точно знал, что именно Молотов собирается сказать дальше.

— Ну тогда слава богу, что ваша Конфедерация знает случай, когда титул землевладельца принимала на себя женщина, — произнёс Вячеслав, даже не пытаясь скрыть удовлетворение в своём голосе, и тут же взял вторую папку, протянутую мною. — Думаю, что случай Стефани Грей, также известной как землевладелец Грей, вам так же прекрасно известен.

— Как и то, что она приняла этот титул в угоду своим эгоистичным желаниям, — тут же парировал Смит. — И потому, что в её роду более не было совершеннолетних представителей мужского пола, способных вступить во владение титулом и принять на себя связанные с ним обязанности.

— А вот то, руководствуясь какими именно мотивами она это сделала, не имеет никакого отношения к нашему вопросу, — пожал плечами Молотов. — Важно то, что ВАШИ законы, Захария, признали её право на это. А значит, прецедент имеется.

— Как и последствия такого решения, — фыркнул Захария. — Или мне рассказать вам, что стало с этой женщиной?

Так, а вот теперь скользкий момент. Да, необходимый нам прецедент имелся. Точнее, сразу несколько прецедентов, каждый из которых показывал возможность нужного нам исхода событий. Проблема только в том, как сделать так, чтобы они по отдельности начали работать вместе.

Да и трагичная история Стефани Грей, мягко говоря, не особо обнадёживала.

— Спасибо, но в этом нет необходимости. Всё-таки мы здесь говорим не о печальной истории, — отозвался Молотов. — Мы обсуждаем реальность, а не примеры поражающего своим лицемерием шовинистического насилия.

— Отрадно слышать, что иностранец проявляет столь живой интерес к событиям нашего прошлого, но сути дела это не меняет, — отмахнулся от его слов Захария. — Приведённые вами прецеденты по отдельности не имеют силы в данном случае и будут рассматриваться судом как частные случаи. А это позволяет ограничить их определёнными фактами и обстоятельствами.

— Что не помешает мне добиться от суда возможности на их совместную интерпретацию, — тут же отбил его «мяч» Молотов. — Два и более прецедентов вполне могут образовать более широкий принцип, который можно применить и к текущему делу. Если не ошибаюсь, то в вашей судебной системе подобное практикуется весьма часто.

А вот теперь Смит был недоволен. Очень недоволен, но внешне не показывал. Держит, что называется, марку. Видно, не ожидал, что мой начальник с такой легкостью найдёт способ выкрутиться из данного вопроса.

Между тем Молотов сделал очень разумный и правильный ход.

В своё время мне довелось довольно близко изучить американское прецедентное право. Пусть я и не смог бы получить аккредитацию для ведения юридической деятельности в США, сейчас это было не так уж и важно. Комбинирование прецедентов — это крайне мощный инструмент, с помощью которого адвокаты могли находить новые правовые решения, основываясь на существующей практике.

Впрочем, у этой монеты имелась и обратная сторона. Успех зависит от того, насколько убедительно адвокат сможет связать эти самые прецеденты между собой и показать их релевантность для текущего дела. И вот тут можно было провалиться в яму такой глубины, что эхо крика от вашего в неё падения будет слышно ещё очень и очень долго.

Но! Если забыть на секунду о наших дальнейших шагах и подводных камнях, на которых мы могли переломать себе ноги, имелось и ещё одно препятствие.

— Что же, суд действительно может увидеть логическую связь между ними, — задумчиво проговорил Смит, глядя куда-то в потолок, словно раздумывая над своими словами. — А может и не увидеть. Никогда не знаешь, как повернется ситуация.

Вот оно! Вот ты и попался, мудозвон! Не скажу, что мне стоило больших усилий сохранить спокойное выражение на лице. Да, со стороны это могло выглядеть как что-то среднее между насмешкой и желанием напугать нас неопределенностью. Но! Спокойная, с привкусом триумфа уверенность не оставляла сомнений. Он не просто предполагает, что такое может случится. Смит знает, что именно так и будет!

А значит, что как минимум судья у них в кармане.

Впрочем, это ещё ничего не значит. Нельзя при всех заявить, что на улице день, когда там совершенно точно стоит ночь. Тут схожий принцип.

И, что характерно, судя по эмоциям Молотова, он без какой-либо магии и способностей дошёл до этих же мыслей.

— Ну, в любом случае, это предстоит решать судье, а не нам, — пожал он плечами, на что Смит выдал короткую ухмылку.

— Именно. Мы лишь можем прийти к взаимовыгодному соглашению, — проговорил Захария.

— Соглашению? — с лёгким намёком на интерес переспросил Молотов.

— Именно. — Смит поднял руку, и один из помощников тут же вложил в неё ещё папку. Через несколько секунд эта самая папка была передана Вячеславу. — Наше предложение. Ваша клиентка отказывается от любых притязаний на земли и имущество семьи Харроу. В таком случае у законных наследников не будет к ней каких-либо претензий. После этого она может покинуть территорию Конфедерации.

* * *

— Судья у них в кармане, — сказал я, глядя в окно машины. — Вы ведь понимаете это?

Спросил чисто на всякий случай. Чтобы подтвердить собственные мысли.

— Конечно, Александр, — кивнул Молотов. — Разумеется, я это понимаю. Было бы странно, если бы, имея такую возможность, они не использовали её.

Встреча с адвокатами Харроу закончилась тридцать минут назад. После их ухода Молотов быстро переговорил с Ричардсом и сообщил мне, что мы едем на встречу с Анной. На самом деле, мы бы уже встретились с ней, если бы не этот неожиданный визит Смита.

— Можно вопрос?

— Конечно, — кивнул Молотов. — Спрашивай.

— Анна не думала согласиться на их предложение? — спросил я и сразу же добавил следом: — Я понимаю, что это не более чем способ для них быстро получить желаемое. Но всё-таки, если это сработает, то это избавит её ото всех рисков…

— Нет, Александр, — отрезал он. — Она никогда не согласится на подобное.

— Но почему? Или дело в землях и…

— Не в них, — покачал головой Молотов. — Точнее, не только в них. Ты умный парень, так что, думаю, быстро поймёшь.

Ну раз пойму, так пойму. Больше я ничего не спрашивал, а сам Молотов не торопился что-либо говорить. Мы просто молча ехали по шоссе. А пока ехали, я всё никак не мог выбросить из головы тот разговор с Князем.

Эри видела, как я умираю. Как? Впрочем, даже не это меня беспокоило. Не «как», а «что». Вот правильный вопрос. Что именно это было? Дурной сон? Какое-то неведомое предсказание? Нет, Лар, конечно, рассказывал, что среди альфарских ведьм встречались так называемые «провидицы», способные через свои видения трактовать будущее, но… Как мне кажется, даже для этого мира это выглядело слишком уж невероятно.

С другой стороны, кому тут вообще говорить о невероятном? Я так-то сюда из другого мира попал и вторую жизнь живу.

Ладно. Опустим частности и вернёмся к картинке в целом. Предположим, что увиденное ею — это не просто дурной сон. Возможно ли такое? Допустим, возможно. Выходит, что она действительно видела моё будущее. Так она могла увидеть его не «прямо вот сейчас», а, допустим, через много лет. Именно такое предположение я выдал Князю, но он сразу же зарубил его на корню. Если верить его словам, то Эри видела меня нынешнего, а не постаревшего. Значит, опасность грозит в ближайшем будущем? Выходит, что так.

Или нет?

Мысленно вернувшись в прошлое, я вспомнил мой разговор с зеркальнолицым мерзавцем. И ту его дурацкую «ловушку» или проверку, которую он мне устроил. По его же собственным словам, человеческая судьба не высечена в камне. Значит, будущее ещё не предначертано. Значит, все предсказания — это не более чем предположения, так?

Выходит, что так. Означает ли это, что бояться мне нечего? Сидя в тёплой машине и глядя на заснеженные поля за окном, мимо которых мы проносились, я бы очень хотел сказать «да». Но что-то не давало мне покоя. Гадкое предчувствие, что сказанное Эри не было обычным дурным сном, несмотря на то что я хотел верить в обратное.

Похоже, что только время покажет, так оно или нет.

Поместье Харроу находилось в тридцати километрах от Хелены. Хотя нет. Не совсем так. Молотов немного просветил меня, чем владели Харроу. И после его рассказа становилось понятно, почему остальная семья так рьяно боролась за возможность выкинуть Анну на мороз. Буквально.

Даже если убрать из уравнения несколько принадлежащих Эдварду Харроу предприятий, доли в совместных золотодобывающих предприятиях и его торговый и скотоводческий бизнес, у него имелось ещё кое-что. И это была земля. Очень много земли. Более четырёх миллионов акров этой самой грёбаной земли. С одной стороны, если вспомнить, что весь штат занимал больше девяноста миллионов, это не выглядело таким уж большим количеством, но… Одно дело — смотреть на карты и совсем другое — видеть это вживую. Мы уже несколько минут ехали по территории, принадлежащей Харроу, и если не смотреть назад, то всё, на что я не посмотрел бы, принадлежало Харроу. Без всяких отступлений — огромная территория.

Нам потребовалось определённое время, чтобы доехать до роскошного поместья, которое располагалось в самой глубине их земли. Огромный трёхэтажный особняк, расположенный в покрытой снегом, но оттого не менее живописной долине. Архитектура отдавала неоклассическим стилем: белые стены, массивные колонны, просторные веранды.

Нас пропустили через ворота. Молотов проехал по дороге, остановив машину перед широкой лестницей, что вела к фасаду дома. Там нас уже ждали. Вячеслав заранее позвонил и предупредил о приезде, так что в тот момент, когда он выключил двигатель, двери особняка открылись, и на улицу вышли трое. Мужчина и женщина с тёмной, особенно заметной на фоне выпавшего снега и светлой одежды кожей. Они шли следом за высокой женщиной, которая направлялась прямо к нам.

Анна Измайлова, или же, как теперь её звали, Анна Харроу, даже находясь на середине пятого десятка, не утратила своей красоты. Да, её лицо не было лишено морщин. Тонкие линии у глаз и мягкие складки у губ. В длинных каштановых волосах были заметны серебристые пряди, которые она и не думала скрывать. Но весь её образ выражал спокойную уверенность, приправленную глубоким чувством собственного достоинства. Сама она была одета в свободное светлое платье с накинутой на плечи шубкой из натурального меха. Волосы от падающего снега прикрывала небольшая шляпка.

И я не могу не отметить, как загорелись её глаза, когда она увидела Молотова. Он упоминал, что они с ней не виделись очень давно. А потому я нисколько не удивился той волне счастливой радости, которая прокатилась от этой женщины. Эти чувства ощущались столь сильно, что, кажется, даже температура окружающего воздуха поднялась на пару градусов. А ещё…

Я вдруг замер, так и не закрыв дверь машины. Смотрел на то, как женщина приветствовала старого друга. Искренне. С теплом и радостью. Но не это привлекло моё внимание…

— Я так рада, что ты смог приехать, — произнесла она по-русски, обняв его, на что Молотов ответил собственными объятиями.

Очень аккуратными, как я подметил.

— Я и сам рад, Анна, — сказал он, после чего повернулся и указал на меня рукой. — Позволь мне представить тебе своего помощника Александра.

Женщина посмотрела на меня с приветливой улыбкой, и я не смог не ответить ей тем же.

— Рада наконец познакомиться с вами, молодой человек, — проговорила она. — Вячеслав много о вас рассказывал.

— Даже так? — выдал я удивлённо и бросил взгляд в сторону Молотова. Тот и бровью не повёл, но лёгкое смущение я в нём ощущал. — Надеюсь, что он не расхваливал меня слишком уж сильно.

— О, только не Вячеслав, — рассмеялась она. — Чтобы он кого-то похвалил без причины? Ну уж нет. Такой привычки за ним никогда не водилось. Пойдёмте в дом. Ужин скоро будет готов. Марк, распорядись, пожалуйста, чтобы вещи наших гостей доставили в подготовленные комнаты.

Последние слова она произнесла, уже перейдя на английский.

— Конечно, госпожа. — Стоящий за её спиной мужчина с кожей цвета чёрного дерева почтительно кивнул.

* * *

— Значит, они решили ударить как можно раньше, — вздохнула она. — Я знала, что они попробуют выкинуть нечто подобное. Но не думала, что они узнают о твоём прилете.

— Это было ожидаемо, — равнодушно хмыкнул Молотов.

Мы сидели в просторной столовой, за длинным и широким столом, явно рассчитанным на куда большее количество людей, чем мы трое. Так что так уж вышло, что собрались мы на одном его конце.

Когда нас с Молотовым привели, стол оказался уже накрыт. Запеченный цыплёнок под соусом. Сладкий картофель на гарнир. Пара каких-то салатов. Кукурузный хлеб, который я так и не оценил. А на десерт нас ждал пекановый пирог.

Молотову и мне налили вина. А вот Анна от алкоголя отказалась, ограничившись свежевыжатым соком.

— И всё-таки я должна была предвидеть, что они попытаются выкинуть нечто подобное, — вздохнула она, откладывая в сторону вилку. — Генри продолжает стоять на своем.

— Генри? — уточнил я.

Благо тут я мог общаться свободно. Всё же разговор шёл полностью на русском.

— Да. Младший брат Эдварда. — По лицу Анны пробежала отчётливая тень, стоило ей упомянуть это имя. — Если бы не наш с Эдвардом план, то именно он стал бы следующим землевладельцем Харроу.

Душу сидящей рядом с нами женщины кольнуло грустью. Это походило на боль от начинающей заживать раны, едва стоит её потревожить. Но меня удивило то, как хорошо она скрывала эмоции, что испытывала. Вот уж правда они с Молотовым два сапога пара.

Я отодвинулся в сторону, позволив слуге налить мне ещё вина. Молодой темнокожий парень в идеально выглаженном костюме выполнил свою работу с манерами, достойными лучших ресторанов столицы.

Любопытное наблюдение. Если верить эмоциям окружающих меня людей, в особенности темнокожих, то они были… счастливы, как бы странно это ни прозвучало. Я специально задал вопрос Молотову, когда нас проводили в подготовленные комнаты.

Все они были рабами. Имуществом семьи Харроу. По его словам, большая часть из них относились к «потомственным». И с точки зрения банальной логики вряд ли должны были быть рады своему положению. Тем не менее это было не так. Или же мне такие пока не встретились.

А вот что можно было сказать абсолютно точно — все они любили свою хозяйку. Тут у меня не было ни малейших сомнений. Их эмоции по отношению к ней имели лишь положительные оттенки. Ни капли злости или ненависти из-за своего положения. Как сказал Молотов, Эдвард никогда не был сторонником жестокого обращения со своими людьми. Он тратил свои деньги, обеспечивая их хорошим жильём, комфортными условиями жизни и всем необходимым.

Конечно же, подобное не было единичным случаем. Учитывая современность, многие другие землевладельцы, в особенности на севере, были довольно лояльны к своим рабам. Блин, даже мысленно произносить это слово было противно, но что поделать.

Продиктовано это было не только человеколюбием, но и банальной практичностью. Условия жизни в северных штатах были куда более суровыми, чем на юге. Так что подобные повышенные траты имели свои преимущества.

Но имелась и обратная сторона. Многие другие землевладельцы, в особенности те, кто жил в южных штатах, склонялись к более ортодоксальным принципам. Используй, пока не сломается, а когда сломается — выкинь и замени новым.

Казалось бы, тут не было ничего странного. Но я ощутил, как наполнивший мне бокал слуга вздрогнул, стоило только Анне упомянуть имя Генри Харроу. Похоже, его тут не жаловали.

Но всё это лирика. Сейчас важно другое. Кажется, я теперь окончательно понял причину, по которой Анна не могла принять предложение Смита.

Причину, которую она хранила в тайне ото всех ради собственной безопасности.

Отправить