Глава 18

— Есть мин…

— Заходи, — махнул мне Роман, даже не дав закончить.

Ну ладно. В конце концов, когда-нибудь он должен был меня опередить.

Зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Подошёл и с чувством хорошо выполненного долга положил папку на ему на стол.

— Дело закрыто. Уткин подписал последние бумаги. Наши иски, как и договорились, мы отозвали.

Роман открыл папку, быстро просмотрел бумаги, после чего удовлетворенно хмыкнул и закрыл её. Ещё бы. Я ребят, задействованных в этом деле, в субботний день на работу вытащил. Ага, вот такой вот я жестокий. Ничего. Чай, не сахарные, не растают.

— Молодцы, — произнёс он, но сделал это таким тоном, что мне показалось, будто это далеко не всё, что он хотел сказать.

— И?

— Что?

— Молодцы и… всё?

— Мне тебя лично похвалить? — Кажется, он действительно удивился, решив, что я у него тут лишних аплодисментов требую.

— Не, но мне показалось, что ты хотел сказать что-то ещё, — честно ответил. — Давай, выкладывай.

Лазарев поморщился.

— Признаюсь, я не думал, что вы с этим делом справитесь. Не после того, что ты мне рассказал тем вечером. Этот их иск, плюс мошенничество…

— А ты думал, что я про выжженную землю фигурально выражался? — рассмеялся я.

— Всем нам порой хочется похвастаться, — пожал он плечами, на что я покачал головой.

— Только не мне. Ром, если я сказал, что выиграю, значит, о поражении даже не думаю. И когда, не если, заметь, а когда я пойму, что не смогу выиграть дело, я тебе об этом скажу.

Ну да. Я же не идиот, чтобы считать себя непогрешимым. Даже на самую хитрую гайку найдётся болт с левой резьбой. Побеждать бесконечно невозможно, как бы того ни хотелось. Рано или поздно придётся проиграть. Так или иначе, но это случится.

И я этот факт принимал всегда.

Только это не значит, что я лягу лапками кверху и перестану сопротивляться.

— Спасибо, — искренне сказал он мне в ответ. — Я это ценю. Наверное, даже больше, чем ты можешь подумать.

— Доверие — это штука обоюдная, — просто ответил я.

— Ну раз обоюдная, тогда вот. Держи.

С этими словами он достал из ящика своего стола новую папку и протянул мне.

— Шустро ты, — хмыкнул я, протянув руку за папкой. — А как же заслуженная награда? Ну, знаешь, восхваления там за то, какой я умный и чудесный…

— В конце месяца получишь, — улыбнулся Лазарев. — Зарплатой называется. Или мне тебя еще и по голове погладить?

— Туше.

Открыв папку, пробежался глазами по бумагам.

— Это ты сейчас так посмеялся?

— Нет. Решил, что это дело будет тебе интересно.

— Будет-то будет, — согласился я, продолжая читать документы. — Только вот… связываться с ними как-то не очень хочется. Мне с обычными людьми работать проще.

— Со Штайнбергом тебе это не помешало, — напомнил он мне.

— Штайнберг был идиотом. — Я задумался. — Окей. Берём в обработку. Я просмотрю бумаги по нему и скажу тебе будущий результат.

— Вот так сразу?

— Ага. Вот так сразу.

— Что же, раз такой запал, то и флаг тебе в руки. — Лазарев откинулся на спинку своего кресла. — Слышал, что ты сегодня народ в ресторан ведёшь.

Да. Веду. А как же иначе? Дело закрыли, значит, что? Правильно. Надо отпраздновать. А учитывая, что без Розена и остальных ребят, которые так помогли нам перелопатить и подготовить гору бумаг в столь сжатые сроки, провернуть это дело было бы невозможно, я решил порадовать сразу всех.

Нет, ну правда. Каким бы молодцом я ни был, справиться с подготовкой тридцати с лишним исков за два дня не смог бы чисто физически. Никто бы в одиночку не смог. Потому и попросил Романа предоставить мне ресурсы. Так что их участие в грядущем небольшом празднике заслуженно. Те более, что я их в выходной на работу вытащил, чтобы успеть всё закончить.

— А что? Ваше сиятельство хочет присоединиться?

— Моё сиятельство желает сделать благотворительный взнос, — улыбнулся он и достал из внутреннего кармана пиджака сложенный листок крайне знакомой мне и очень дорогой гербовой бумаги.

— Вексель? — удивился я, а затем глянул на цифру и присвистнул. — Решил в меценаты податься?

— Решил, что раз мои сотрудники блестяще выполнили свою работу, то я как хороший начальник должен их премировать, — улыбнулся Лазарев. — Потратьте их с толком и отдохните.

— О, — пообещал я ему. — Даже не сомневайся. Отдохнём, что называется, на все деньги.

Разумеется, изначально я планировал сам оплатить сегодняшний ужин. А как иначе? Я же позвал людей не для того, чтобы потом сказать «платите сами». Ну бред же. Если ты приглашаешь человека куда-то, то изволь оплатить счёт сам. Будь джентльменом. Правила хорошего тона не просто так придуманы.

Но раз уж наше достопочтенное начальство решило само раскошелиться…

— Кстати, раз такие дела, может быть, начальство всё же снизойдет до того, чтобы выпить с простыми работягами пера и принтера?

— Спасибо, Саша, но нет, — с улыбкой покачал он головой. — Может, в какой другой день я бы и согласился, но сегодня у меня совсем другие планы.

— М-м-м, — многозначительно промычал я.

— Это что сейчас было?

— Что?

— Вот это твоё «м-м-м».

— Да так. Ничего. Передавай от меня привет Изабелле.

В прошлый раз, когда угадал его намерения, он удивился. В этот раз рассмеялся и пообещал передать. Что ж, я его понимаю. Молодая баронесса — дама крайне привлекательная, а их общее прошлое…

Хотя это не моё дело. У других людей свои головы на плечах имеются. И осуждать Изабеллу за то, что не прошло и шести месяцев со дня смерти её мужа, как она уже начала клинья к Роману подбивать, я не стану. Хотя чёрт его там знает, что у них за отношения.

Короче, я не ханжа, а все люди разные. Переживать эмоциональные последствия после смерти близкого человека в одиночестве — дурная идея. А если мне кто-то скажет, что она должна была ради приличий пять лет траур носить, прежде чем вновь начать радоваться жизни и улыбаться, то смело может идти в задницу.

Жизнь у нас одна… ну раньше я так считал. Но в любом случае надо постараться сделать счастливым себя и людей, которые тебя окружают. Потому что другого шанса может и не представиться.

Вот этим я и займусь. Но сначала — деловая встреча.

— Всё, бумаги у твоего брата, — первым делом сказал я Насте, зайдя в отдел. — Он нас благословил на пьянку и даже деньжат подкинул, так что сегодня гуляем.

— Рома решил раскошелиться? — Она удивлённо приподняла идеальную бровь и посмотрела на меня. — А сам придёт?

— Нет. Сказал, что у него другие дела, — отозвался я, собирая документы и всякую мелочь, которую таскал с собой на работу, в сумку.

— Ага, знаю я его дела…

— У него другие дела, Насть, — повторил я, сделав отдельное ударение на слове «другие». — И это не наше дело.

— А я-то что? — всплеснула она руками. — Я даже за. Он тот ещё зануда. Так, может, хоть повеселее станет.

Услышав её слова, не удержался от смешка. Девушка тем временем взглянула на мою сумку.

— Куда собираешься?

— Мне надо кое с кем увидеться…

— Ты не забыл, что мы в семь встречаемся? — тут же спросила она.

— Нет, Насть. Я помню. Не переживай. Это ненадолго.

— Может, хоть расскажешь?

— Неа, не расскажу, — улыбнулся я. — В конце концов, разве в мужчине не должна быть загадка?

В ответ на это она фыркнула и закатила глаза.

Последняя на сегодня встреча, и можно будет ехать в ресторан.

* * *

Вот нравился мне «Параграфъ». Приятное место. Атмосферное. Уютное. И сейчас, когда на часах не было ещё и четырёх, а на улице суббота, народу тут было не так уж и много. Всё изменится к вечеру, когда начнется запланированное живое выступление. Уверен, тут будет аншлаг. Но сейчас вполне себе спокойно.

Я сидел за столиком и пил кофе. Ждал. Ждал недолго. Она пришла минут через пятнадцать после того, как я сел за столик.

— Привет, — сказала мне Марина, подходя ближе.

— И тебе не хворать, — улыбнулся я и встал со стула, чтобы помочь ей снять лёгкое пальто.

Мы сели. Подошла официантка, и Марина сделала заказ. А я тем временем наблюдал за ней. Одежда не новая. Эту блузку я уже видел. Как и её пальто. Всё тот же телефон двухлетней давности. Никаких дорогих шмоток или украшений, которые могли бы ярко заявить о том, что она как минимум часть выплаченной ей фирмой компенсации потратила на удовольствие для себя любимой.

И нет. Не то чтобы это так плохо, но я всё равно переживал. Сумма там была не самая маленькая. Как и обещал Роман, от неё откупились, но откупились довольно щедро. Считай, как зарплату за два с половиной года работы разом получила. Вот я и переживал, что такие деньги могли вскружить ей голову.

К счастью, этого не произошло. Да и сама Марина, какой бы она ни могла показаться в первое время нашего знакомства, всё же девушка ответственная. Если не ошибаюсь, она каждый месяц часть зарплаты матери в Тверь отправляла.

Скворцова заказала себе кофе и чизкейк. Я же ограничился просто ещё одной чашкой, так как в моей уже показалось дно.

— Отец предложил мне работу, — неожиданно сказала она.

— Что?

— Угу. Юристом у него в консультации.

— И? — задал я ей резонный вопрос, хотя в нём и не было никакой нужды. Всё было и так понятно по её лицу.

— Не хочу.

Короткий ответ. Всего пара слов, а сколько эмоций. Обида. Чёрствая, как засохшая поверх раны корка. Расстройство и сожаление с лёгким налётом из едва заметной и застарелой злости.

— Тогда не иди, — сказал я ей. — Если к этому у тебя не лежит душа, к работе вместе с ним я имею в виду, то зачем себя насиловать. Только хуже сделаешь.

— Отец… Порой он может быть крайне настойчивым, — призналась она, спрятав губы за чашкой с кофе.

— Плевать, — пожал я плечами. — В конечном итоге решение всё равно остаётся за тобой, а не за ним, Марин. Только тебе решать, что делать дальше…

— Кстати, об этом, — сделала она вид, будто только что вспомнила, но на самом деле просто хотела сменить тему разговора. — Ты как-то чересчур запутанно всё объяснил.

— Сейчас. Подожди немного. Как только придёт, я всё тебе… О, кстати. А вот и она.

Со своего места за столиком я очень хорошо видел, как София Голотова вошла в зал ресторана. Я специально назначил ей встречу минут на двадцать позже того, когда планировал встретить здесь Скворцову. Хотел немного посидеть с ней и поговорить.

— Добрый вечер, Александр, — поприветствовала меня Голотова, когда я встал, чтобы отодвинуть для неё стул. Правила хорошего тона никто не отменял.

— Добрый, София Андреевна. Это Марина Скворцова. Я вам о ней рассказывал…

Быстро познакомив дам между собой, началась самая важная часть по решению моей проблемы. Объяснить Марине, что именно от неё потребуется.

— Ч… чего?

— Ты же сказала, что это для тебя не проблема, — напомнил ей наш разговор по телефону несколько дней назад.

— Ты говорил о том, что мне надо будет поработать с кем-то из преподавателей из университета, а не самостоятельно писать научную работу! — моментально взвилась она. — Саша, там требования от сорока листов и…

— В нашем случае потребуется минимум пятьдесят, — спокойным тоном поправила её Голотова, попивая заказанный ею зелёный чай. — С учётом требований на выделение гранта лучше всего так. К сожалению, комиссия по выдаче грантов в последнее время куда больше внимания обращает на впечатляющие объёмы, чем на куда более заслуживающее того содержание.

Говорила она это спокойно и размеренно, но где-то внутри неё скрывались тщательно сдерживаемые злость и неприязнь к бывшему мужу, который сейчас занимался примерно тем же самым.

Но с одной важной оговоркой.

— Да даже так! — не скрывая ужаса в голосе, пробормотала Марина и покачала головой. — Пятьдесят листов. За… сколько, Саша? Четыре недели? Это нереально…

— Очень даже реально, — отмахнулся я. — Тем более, что ты будешь работать не одна, а в паре с Софией Андреевной. Плюс, тебе нужно подготовить не чистовую работу, а черновик, который вы и представите на комиссию.

Решение проблемы Голотовой было простым и изящным. Как я уже говорил ранее, её муж, по сути, сам вложил ей в руки оружие для борьбы с собой.

Требовалось, чтобы кто-то подал от своего имени заявку на грант или научное финансирование для исследования в смежной области. В самой заявке будет прямо указано, что основная тема исследования будет строиться на предыдущих работах самой Голотовой.

Ага, тех самых, выкладки из которых использует её бывший муж для написания собственной и, впоследствии, создания юридического прецедента себе и своим спонсорам во благо.

Что это даст? Это, в свою очередь, даст прецедент уже нам. Первичное использование материалов. Плюс фиксированное авторство. София Андреевна сможет «застолбить» свои выкладки в нужном кругу, и любая последующая работа, которая будет хоть в каком виде эксплуатировать её наработки, будет выглядеть не более чем последователем в лучшем случае. Разумеется, в том случае, если мы их предварительно официально зафиксируем.

Что это даёт нам? Её бывший муж и компания, которая спонсирует его работу, окажутся в сложной и щекотливой ситуации. Им нужно будет либо признать приоритет её исследований, либо же рисковать и быть обвиненными в неэтичном использовании чужих научных результатов.

Со стороны это может показаться чем-то не очень серьёзным, верно. Тут не идёт и речи о каких-то реальных наказаниях вроде штрафов или тюремных сроков. Но нам ведь и не они нужны. Главное — дискредитировать его главенство в этой теме и нивелировать применяемую им информацию.

Таким образом мы одновременно защитим репутацию Голотовой, зафиксируем приоритетность её исследовательских наработок в области защиты авторского права, а также сведём весь возможный ущерб от действий её мужа к минимуму.

И, как вишенка на торте, я не сомневался, что как только компания, спонсирующая его работу, поймёт, к чему всё идёт, финансирование моментально окажется срезанным под ноль. Шанс на свою задумку они имели только в том случае, если будут первыми.

Когда я рассказал об этом способе Софии, то, признаюсь, думал, что её удар хватит. Решение было настолько простым, что оставалось только гадать, как она сама до этого не додумалась. Пресловутое линейное мышление и её характер в данном случае сыграли не в её пользу.

Ну ладно. Мне-то гадать не нужно. Я ведь уже примерно понимал, что она за человек. Более того, пришлось потратить немало сил и времени, чтобы убедить её в работоспособности этого варианта. Ведь сама она не могла этого сделать. Здесь ей требовалось выступить в роли научного руководителя в то время, как сама работа будет носить имя другого автора, так как я не забывал о давлении со стороны этих корпоративных засранцев.

А то, что молодая девушка-юрист выбрала для своей работы эту тему… Ну, мы тут ни при чём. Точно и абсолютно ни при чём.

— Всё равно, Саша, я не уверена, что справлюсь, — честно призналась Скворцова, когда осознала весь масштаб предстоящей работы.

— Марин, София Андреевна тебе поможет с составлением плана и подбором материала…

— Тебе легко-то говорить, — тут же насупилась она. — Ты-то в своей жизни ни одной курсовой или дипломной работы не написал! Ты просто не знаешь, насколько времени на это уходит…

Угу. Конечно.

— Так тебе и не надо её делать самой. Марин, ещё раз повторяю. Ты будешь работать не одна, а вместе с Софией Андреевной. А поскольку она лично заинтересована в высоком качестве этой работы, то помощь от неё будет значительной. Ведь так?

Последний вопрос оказался адресован уже самой Голотовой, на что та кивнула.

— Да. Александр прав. Мне крайне важно, чтобы впоследствии черновик этой работы приняла оценочная комиссия и одобрила грант на исследовательскую деятельность. Как только нам дадут финансирование, темпы можно будет снизить на порядок. Главное — это успеть подготовить сам черновой вариант с выкладками по исследованиям. Контроль этого я возьму на себя.

Марина сомневалась. Видел, что её это гложет.

— Марин, подумай сама, — сказал я, наклонившись к ней. — Ты сейчас безработная. Уверен, что отец давит на тебя, чтобы ты пошла работать именно к нему, а не куда-то ещё. Ты ведь сама говорила, я прав, так или нет?

Она не ответила, но мне это и не требовалось. Я видел. Даже не по её эмоциям, а по глазам.

— Подумай сама, — продолжил я. — Ты будешь заниматься исследовательской деятельностью с одним из лучших преподавателей юридического университета в империи. А когда вы получите финансирование по гранту, ещё и будешь деньги за это получать. И пусть только твой отец попробует заявить, что это не важно. В конце концов, ваша работа защитит от корпоративного посягательства огромное количество людей и не позволит создать прецедент, которым они смогут пользоваться в дальнейшем. Вы разом защитите огромное количество народа в будущем. По сути, ты сама, почти в одиночку, сделаешь то, чем занимается сейчас твой отец. И в куда большем объёме.

И заодно поможешь мне получить лицензию, а Софии разделаться со своей проблемой.

Но это, как говорится, уже шкурный интерес. Так что не будем порочить подобными мелочами праведные деяния на благо людей.

Она согласилась. На самом деле она согласилась уже после моих слов. Просто прямо об этом сказала только минут через десять ленивых уговоров с моей стороны.

А вот уже когда она ушла, оставив нас с Голотовой наедине, я, наконец, перешёл к наиболее интересующему меня вопросу.

— Итак, свою часть уговора я выполнил. Дальше дело за вами.

— Я как раз хотела об этом поговорить, — произнесла она и открыла свою сумочку. — Кажется, я нашла способ, как пропихнуть тебя на квалификационную комиссию.

Она достала сложенный лист и передала его мне. Признаюсь, стало очень любопытно. Хотя бы по той причине, что сам искал подобные способы, но… Короче, я их не нашёл. По крайней мере, для человека, так сказать, извне. Потому мне и нужна была помощь Софии.

Так что я все же удивился, когда она сказала мне, что нашла способ.

И это вообще было последнее, о чём я мог подумать после того, как прочитал отпечатанный на листке текст.

— О нет, — моментально ответил я ей. — Должен быть другой способ.

— Александр, я просмотрела все регулирующие документы. Абсолютно все. Это единственный способ, с помощью которого я смогу включить вас в число кандидатов на прохождение комиссии. Мои рекомендации должны строиться хоть на чём-то…

В её голосе звучало раздражение. Оно и понятно. Она тут изгалялась, чтобы найти для меня решение, а я тут нос ворочу, как недовольная девица.

Но блин… Не таким же способом.

— София Андреевна, это… Как бы это сказать. Это, мягко говоря, не моё.

— Ну, видимо, и шанс получить лицензию тоже не ваш, — хмыкнула она с лёгким пренебрежением.

И, в общем-то, правильно сделала. Как будто у меня тут тьма вариантов. Но бли-и-и-и-и-и-ин.

Я не хочу… но придётся.

Отправить