Глава 11

Прошло два дня. Два безумных, загруженных работой до отупения дня. Я уходил из дома в шесть утра, а обратно приезжал уже к полуночи. Как приходил — сразу падал на постель и вырубался. Даже Скворцова под конец второго дня ходила с синяками под глазами и едва соображала. И, чёрт возьми, мы с Мариной потратили время с максимальной пользой. Проверили все документы. В особенности те, что предоставил мне Лазарев.

С ними вышла вот какая ерунда. Вроде бы ничего секретного в них не было, но всё-таки с учетом содержания в них сведений о покупках недвижимости, в том числе и о сделках, которые только планируются в будущем, достать подобную информацию было крайне непросто. Это, в свою очередь, наводило меня на мысли, что знакомые у моего «патрона» весьма непростые.

Но! Но, но, но! Всё это сейчас не имело никакого значения. Потому что мы сделали это!

Марина согласовала встречу со Штайнбергом и его адвокатом. И сейчас мы сидели в машине и ехали на эту самую встречу.

И если сам я был спокоен, так как был абсолютно уверен в наших, скажем так, «доводах», то сидящая слева от меня Марина едва ли ногти не грызла, глядя в окно.

— Успокойся, — сказал я ей. — Если не остановишься, то скоро уже свои пальцы съешь.

— Я нервничаю.

— Я вижу.

— Нет, Саш, ты не понимаешь! — вздохнула она. — Если мы сейчас провалимся…

— Мы не провалимся, — отрезал я. — Ты сама видела документы. Он у нас в руках, и ты это знаешь.

— Но что, если…

Я покачал головой.

— Успокойся, — приказал ей. — Всё, что нам нужно, — это лишь заключить сделку, выгодную для нашей клиентки и всех остальных. Остальное значения не имеет.

— Это потому, что в суде придуманный тобою фокус никогда бы не прошёл, — недовольно пробурчала она, на что мне оставалось только вздохнуть.

— Да. Не прошёл бы. Но и мы сейчас не в суд едем. Подумай о том, что в действительности нам необходимо. Победа в суде? Или же получить справедливость для Светланы, её детей и всех остальных? Как по мне, если мы сейчас добьемся того, чего хотим, этого будет более чем достаточ…

Я вдруг замолчал. Меня неожиданно посетила идея, которая почему-то пришла в голову только сейчас. Её поведение. Этот страх, что буквально сковывал её, и нервное напряжение. Она будто готовилась к первому хоть сколько-то важному публичному выступлению.

— Ты ведь не делала этого раньше, верно? — спросил я.

— Делала, — прозвучал злой ответ. — Просто… ну, большую часть сделок закрывали другие адвокаты, с которыми я договаривалась. Вот.

Вздохнув, я откинулся на спинку кресла. Ну а чего ещё я ждал? Она ведь сама мне говорила. Шесть лет в этом отделе. Марина попала в него ещё студенткой благодаря некоторым связям своего отца. Прекрасная практика во время учёбы. Да ещё и баллов сверху даст. А в итоге после выпуска она так привыкла к этой ненапряжной работе, что просто отказалась расти дальше. Зона комфорта, скажете вы и будете отчасти правы.

Проблема людей не в том, что они застревают в своей зоне комфорта. Тут-то как раз-таки всё нормально. Ведь там им, простите за каламбур, комфортно. Там хорошо и удобно. Дело в том, что они не хотят её расширять. Я никогда не любил идиотов, которые всем на любые трудности советуют «выйти из зоны комфорта». Бред. Зачем мне идти туда, где мне плохо? Вместо этого я всегда полагал, что лучшим способом будет её расширение. Но это я.

Марина же так и осталась в своём небольшом офисе глубоко внутри престижной юридической фирмы. Хорошая зарплата. Мало «настоящей» работы. Так зачем еще и нервничать лишний раз на встрече с противной стороной? Куда проще попросить одного из нескольких более старших коллег сделать это.

— И? — поинтересовался я у неё. — Когда ты в последний раз сама заключала сделку между истцом и ответчиком?

Марина замялась с ответом.

— Марина?

— Три года назад, — прозвучал тихий ответ, который подтвердил мои догадки. — Я нервничаю.

Хуже, чем я думал. Хотелось выругаться, но сдержался.

— Я вижу, — уже куда более мягко, по-доброму сказал ей. — Но всё будет хорошо. У нас железные аргументы.

— Это такое у тебя определение слова «шантаж»? — нервно хихикнула она.

— А что тут такого? У всех у нас есть цели. Просто я использовал то, что поможет мне достичь нашей. Считай, что это лишь удобный инструмент.

Наш водитель свернул с шоссе и съехал на более узкую дорогу. Его благородие барон Григорий Алексеевич фон Штайнберг назначил нам встречу не абы где, а прямо в своём собственном имении под Петербургом. Что, в свою очередь, вылилось в почти часовую поездку на машине. Хорошо ещё, что машина была корпоративная, иначе на такси мы бы и вовсе разорились. Я даже позволил себе немного предаться воспоминаниям. Эх, а ведь раньше у меня была своя машина с личным водителем. Нет, водить я умел и любил. Даже поддался минутному желанию и купил себе «Астон Мартин». Прекраснейшая машина для момента, когда хочется просто сесть за руль и прокатиться в удовольствие. Но вот самому ездить по работе… не, увольте. Мне и так нервотрёпки хватало. А тут автомобиль с водителем, всегда готовым отвезти меня в любое место куда удобнее. Хорошие были времена.

Пока же придётся довольствоваться тем, что есть. Я не собирался останавливаться на том, что имею. Если у меня появился шанс залезть выше, то почему бы им не воспользоваться?

Между тем наш автомобиль подъехал к широким воротам. Стоящие на страже гвардейцы Штейнберга подошли ближе, быстро проверив, что мы именно те, за кого себя выдаём, и пропустили дальше.

— Офигеть, чтобы я так жила, — выдохнула Марина, глядя на шикарное поместье.

И я был с ней согласен.

Нет, я, конечно же, читал, что у Штайнбергов «не всё в порядке» с финансами, но блин… так вот сразу и не скажешь. Здоровенный трёхэтажный особняк. Подъездная дорожка, украшенная вдоль всего пути от ворот до дома мраморными статуями, вела к широкому фасаду. Перед ним находился круглый двухуровневый фонтан. Если такое вот жилище — признак «плохих дел», то мне явно стоит пересмотреть подобные определения. Всё же слишком уж отличались понятия того, что такое «хорошо» и «плохо» для обычных людей и аристократов.

У входа нас встретил дворецкий во фраке и галантно подал руку Марине. Я же выбрался наружу сам, поморщившись от боли в ноге. Порез заживал до отвратительного медленно, и я всё ещё прихрамывал. Пришлось даже сожрать пару таблеток из тех, что дал мне Вик, чтобы не обращать внимания на пульсирующую в ноге боль. Сейчас стоило полностью сосредоточится на деле.

— Идите за мной. Его благородие ждёт вас, — чванливо произнёс дворецкий и повёл нас через дом.

Готов поспорить, что ему специально приказали провести нас через самые роскошные комнаты и коридоры. Искусная лепнина. Картины на стенах. Несколько статуй в гостиной. Да один только пол, выложенный ореховым деревом, стоил целое состояние.

Штайнберг оказался высоким, чуть полноватым мужчиной лет пятидесяти. Гладко выбритая голова, густая борода и длинные усы. Одетый в простой на вид деловой костюм, он сидел в подготовленной для встречи веранде в саду и читал газету. Мельком глянув, я узнал издание. Ius Dignitatis. Что-то вроде общемирового журнала для аристократов.

Наверное, не побоюсь подобного заявления, это было самое крутое и престижное издание на планете. И подписка стоила диких денег, хотя по факту обычная газета со своими сплетнями, статьями и новостями. Просто про аристократов и для аристократов. Бред, на мой взгляд, но раз покупали, значит, востребовано.

Когда мы пришли, одна из служанок как раз наливала барону кофе из серебристого кофейника.

Да, естественно, говоря о том, что его костюм был обычным, я опустил тот факт, что, скорее всего, стоил он столько, сколько я за свою новую жизнь даже в руках не держал. Ну за исключением той проклятой ночи, разумеется.

— Здравствуйте, ваше благородие, — поприветствовала его Марина. — Я младший адвокат «Лазарев и Райновский», Марина Скворцова. Это мой помощник, Александр Рахманов.

Лишь после того как одетая в форму горничной девушка налила ему кофе в подставленную фарфоровую чашку, барон поднял на нас глаза. Служанка же быстро отошла назад и встала за спиной своего господина. При этом от неё несло такой нервозностью с нотками страха, что я даже удивился. С чего это вдруг?

— Признаюсь, когда мне поступил запрос на встречу с вами, я крайне удивился, — произнёс Штайнберг твёрдым баритоном. — Я считал, что этот вопрос уже давно улажен.

В его голосе так и сквозили недовольство и раздражение. Будто мы только что отвлекли его от чего-то важного.

— Наш клиент настаивает, что вы нарушили заключённый с ней договор, — произнесла Марина, собираясь сесть в одно из кресел, но остановилась, натолкнувшись на взгляд сидящего за столом барона.

— Не припоминаю, чтобы приглашал вас к своему столу, — сказал он, даже не пытаясь скрыть брезгливость в голосе. — Мой адвокат несколько опаздывает, так что постойте и подождите пока.

Марина зло втянула носом воздух, но ничего не сказала. Я же немного опешил от такой наглости и грубости. Даже самые зарвавшиеся мои оппоненты в прошлом не позволяли вести себя так же. Впрочем, приём мне известен и знаком. Неспроста же встреча происходит в его собственном доме. Так ещё и мы стоим, пока он тут по — царски расселся. Простейший способ заставить своих гостей чувствовать себя неуверенно.

Ну а может быть, он просто мудак. Такой вариант я тоже не исключал.

Из любопытства я попробовал «просветить» барона. Было интересно, какие эмоции он сейчас испытывает. Но попытка тут же провалилась. Как и с Лазаревым, моя способность с ним просто не работала.

Странно всё это. Почему с одними она действует, а с другими нет? Так ещё и тот случай, когда на меня напали…

Нет! Не время сейчас об этом думать!

Марина посмотрела на меня, явно ища поддержки, получила одобрительный кивок и приободрилась. Правильно. Мы пришли сюда за победой. И плевать на его аристократическую задницу и сраные протоколы.

Стоящая рядом со мной девушка тихо и едва заметно глубоко вдохнула, явно собираясь с силами и мыслями, и начала действовать. Открыла свою сумку и достала толстую папку.

Со звучным шлепком та упала прямо на стол, заставив стоящие на его поверхности фарфоровые чашки и блюдца зазвенеть.

А я порадовался зрелищу, как Штайнберг едва своим кофе не подавился от удивления подобной наглостью.

— Да что ты себе позволяешь⁈

— Здесь девяносто семь претензий, — уверенно произнесла Марина. — Каждая подписана жильцом дома, которого вы выкинули из него с мизерной компенсацией. Это те самые люди, которых ваша фирма обманула, пообещав им достойное жильё, а взамен поселила в дрянных районах и разваливающихся домах.

— И что? — презрительно фыркнул барон. — С чего вы вдруг решили, что это хоть как-то должно меня волновать?

— С того, что все эти заявления оформлены и подготовлены, — с вызовом бросила моя начальница. — Можете проверить, если хотите. Мы подадим групповой иск. Каждый из этих людей требует возмещения отобранного у них жилья, либо эквивалентной компенсации в стоимости жилья, либо возмещения уплаченных по арендному договору средств в тех случаях, когда жилая площадь этого здания сдавалась в аренду, а проживающие на её территории люди были выселены раньше срока.

Глаза Штейнберга опасно сверкнули, а от стоящих за его спиной служанок до меня долетели нотки страха и даже чего-то напоминающего тихую панику. Похоже, эти девушки знали своего господина куда лучше, чем им бы того хотелось…

— И? — повторил Штайнберг, глядя на нас уже куда более раздражённо. — С чего вы взяли, что я собираюсь платить этому сброду? Здание принадлежит мне. А значит, я могу делать с ним всё, что захочу…

— Здание принадлежало вашей фирме, ваше благородие, — бодро отозвалась Марина. — А эта компания, как и любая другая, должна подчинятся законам империи. Александр?

Уже готовый, я открыл свой портфель и протянул ей ещё одну папку, которую Марина положила на стол рядом с первой.

— Это копия выписки из жилищного законодательства империи. Я потрудилась отметить для вас каждый из семи пунктов, которые нарушили вы и ваша фирма при выселении ваших людей…

На лице барона неожиданно появилась странная улыбка, а взгляд переместился куда-то нам за спины.

— Если бы это было так, то чего же они раньше-то не возникали? — прозвучал сзади насмешливый женский голос. — Ах, да. Очевидно, не хотели, чтобы их защищала неудачница вроде тебя.

Стоящая рядом со мной Марина словно одеревенела. Исходящие от неё всего секунды назад волны уверенности моментально потухли. Словно кто-то свет в комнате выключил. Им на место пришла смесь из липкого, мерзкого по ощущениям страха и какой-то совсем уж детской неуверенности. Что за чёрт?

Обернувшись, я посмотрел на молодую девушку немного моложе тридцати. Высокую и стройную длинноногую блондинку. Она шла к нам от ведущих в особняк дверей уверенной походкой с высоко поднятой головой и надменным выражением на лице.

— О, Оливия, а вот и ты, — тут же оживился Штайнберг и посмотрел на нас. — Похоже, что мой адвокат, наконец, появилась. Ты как раз вовремя.

— Я вижу, — улыбнулась блондинка, подходя ближе.

Она обошла столик, проведя ладонью по плечу барона, и опустилась в одно из кресел рядом с ним. Одна из служанок тут же подошла к ней, чтобы налить кофе.

— Итак, какую глупость ты решила сделать на этот раз? — с улыбкой змеи полюбопытствовала она, уставившись на Марину, как удав на замершего кролика.

— Я… — запнулась та. — Мы хотим подать групповой иск и…

— Групповой? — перебила её блондинка. — Не смеши меня. И кто тебе разрешил разговаривать с моим клиентом до моего прихода?

Я едва не отшатнулся. От Марины буквально разошлись волны не то что испуга, а, скорее уж, натурального ужаса.

— Я…

— Да, ты, — насмешливо подтвердила она и повернулась к Штайнбергу. — Видишь ли, Григорий, я её знаю. Училась на моём курсе. Но даже тогда она была ничтожеством, которое не способно было даже игровой суд выиграть. Не то что настоящий. Потому она уже пять лет сидит в отделе «pro bono» своей фирмы и занимается делами нищебродов… ах, прости, Мариночка. Ты даже и ими-то толком не занималась. За тебя все сделки заключали другие люди, если не ошибаюсь. Ведь так, да?

Воу! Какого хрена? С чего это пошли личные оскорбления? Чёрт. Я посмотрел на свою напарницу и приуныл. Маринка поплыла. От былой уверенности не осталось и следа. Ну! Давай же! Возьми себя в руки! Я буквально мысленно орал на нее. У нас всё есть! Всё! Мы раздавим этого ушлёпка! Соберись!

О! Удивительно, но в её взгляде появилось что-то похожее на былую уверенность. Она даже плечи немного расправила.

— У нас есть заявления от почти сотни истцов для этого иска, — заявила Скворцова, и её голос практически не дрожал. — А ещё семь пунктов жилищного законодательства, которые нарушила ваша компания и…

— Какие? — уточнила Оливия и указала пальчиком с идеальным маникюром в сторону лежащих на столе папок. — Ты вот про эти? Те самые, которые я разобью в суде, даже не вставая с места? Да будет тебе, Марина. Мы обе знаем, что для твоей фирмы эти дела не более чем попытка показать, что вы якобы заботитесь о простых людях. Вот только вам на них наплевать точно так же, как и всем остальным.

Оливия сделала глоток кофе и повернулась к явно забавляющемуся всем происходящим Штайнбергу.

— Это жалкое подобие группового иска, Григорий, не более чем жалкий блеф, — пояснила она своему клиенту. — Моя дорогая Мариночка знает, насколько проблемны они в рассмотрении и затратны по деньгам и времени. Вот и хотела надавить на нас таким образом. Решила, будто ты или моя фирма испугаемся подобной работы. К её сожалению, — эта стерва посмотрела на нас и улыбнулась, — это не так. Да и ей, я уверена, ресурсов на такое дело никто не даст. Так что можешь не переживать. Всё это не более, чем пустая болтовня.

Я стоял, смотрел на то, как Марину в глаза поливали помоями и медленно, но уверенно закипал. Хотел взять эту стерву за горло и вытереть ей пол. Никогда не любил подобных личностей.

Но больше всего меня поразило то, что и сама Маринка сейчас стояла, практически дрожа, и не могла вымолвить ни слова в ответ. Что между ними произошло… хотя нет. Не важно! Как она могла забыть о том, зачем мы на самом деле сюда пришли? Ведь мы всё обговорили! Но вместо этого девушка замерла, а её эмоциональный фон больше подошёл бы перепуганному и забитому щенку, чем уверенной в себе девушке.

Прости, подруга, но, похоже, придется брать всё в свои руки.

Вздохнув, сделал шаг вперёд, в очередной раз поморщившись от боли в ноге. Отодвинул один из резных деревянных стульев и с облегчением уселся прямо на него. Нет, всё же сидеть куда приятнее, чем стоять.

От этой картины Штайнберг и Оливия, до этого мило ворковавшие между собой, уставились на меня.

— Не припомню, чтобы я приглашал тебя за свой стол, — выплюнул барон в мою сторону, но я даже ухом не повёл.

— Не помню, чтобы я спрашивал разрешения, — в тон ему отозвался я. Раз уж с нами тут не любезничают, то и я этой ерундой заниматься не собираюсь. — У меня нога болит.

— Да плевать я хотел, что у тебя там болит! — вспылил Штайнберг, и стоящие за его спиной служанки дёрнулись от этого крика, как от пощёчины. — А ну живо встал с моего стула!

— А кто сказал, что это ваш стул? — поинтересовался я, открывая портфель.

— Что⁈

— Ой, прошу прощения, немного ошибся, — тут же поправился я, доставая папку. — Я хотел сказать, что это пока ещё ваш стул. Потому что в скором времени он таковым быть перестанет.

Брошенная мною папка приземлилась перед бароном, едва не сбив со стола блюдце из тонкого фарфора. То жалобно звякнуло и запрыгало на столешнице.

— Раз уж у нас не вышло договориться по-хорошему, будем общаться по — вашему

Отправить