Глава восьмая
«Неугомонные враги»

Первое, что я почувствовал, — это ошеломляющая боль. От удара тело моё инстинктивно дёрнулось, и в результате кинжал, который должен был войти мне в грудь, попал в плечо. Всё произошло настолько быстро, что я растерялся. Спутники мои буквально остолбенели. Однако, внезапно мои рефлексы сработали. Голова сделала то, чего я сам от себя не ожидал — вызвала звезду одновременно с колодой. Первым бойцом почему-то оказалась Китана.

Новоиспеченные убийцы такого поворота событий не ожидали и попытались сбежать, но не тут то было. Мой любимый игровой персонаж попросту не дал им этого сделать.

Не я успел и глазом моргнуть, как моя воительница, совершив невероятный акробатический кульбит, оказалась у выхода из кафе, преградив убийцам путь. Все трое нападавших тоже вызвали колоды и звезды. Самым медленным из них оказался тот самый Махмуд. Друзья его успели, а вот он… нет.

Мгновение — и из-под стальных вееров моей красотки буквально во все стороны брызнули фонтаны крови. Признаюсь, выглядело это эффектно. Чтобы превратить Махмуда в лишённый конечностей и головы изуродованный труп, Китане понадобилось меньше минуты.

Друзья его прожили не намного дольше. Впрочем, надо было отдать им должное, убийцы отчаянно сопротивлялись. Жаль только, вызванные ими четверо странных существ, похожих на помесь медведя и барана, несмотря на свой весьма угрожающий вид им не помогли. Правда, уничтожила их не Китана. Мои спутники также вызвали свои колоды, и в результате этих самых четырех огров — именно так именовала вызванных убийцами тварей местная система, буквально разорвали.

Каждый из моих приятелей вызвал по двое бойцов. Поэтому, после героической гибели вражеских созданий, звезды горячих узкоглазых парней сломались буквально за несколько минут. Разумеется, ничего поделать с этим наёмники не смогли. Да и судьба их ждала такая же, какая настигла несчастного Махмуда. От этого кровавого зрелища даже немного замутило. Странно. Я-то думал, что уже давно привык к подобным вещам…

— Что это было? — первой нарушила молчание Фонвизина, когда мы отозвали колоды. В кафе, кстати, мы остались совершенно одни: судя по всему, смылись или спрятались не только посетители, но и вообще весь обслуживающий персонал.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Откуда эти козлы появились, не представляю. И кто их послал, тоже.

Наверное, не совсем вовремя, но лично мне очень понравилось, что вся моя пятерка дружно встала на защиту своего командира. В Волконской же, хоть она не состояла в нашей группе, я и так не сомневался. А вот то, что Инесса среагировала последней, когда должна была вступить в драку первой, показалось крайне странным.

— Что происходит, господа? — раздался голос администратора, что появился словно из воздуха. В сторону трех изуродованных трупов он поглядывал с нескрываемым ужасом, руки его дрожали.

— Что происходит? — возмущенно повернулась к нему Мария, предупредительно остановив меня, готового высказать мужчине всё, что я о нём думаю. — В вашем кафе совершено покушение на князя Черногряжского — тон девушки звучал холодно и сухо. — Где ваша охрана, разрешите спросить? Она, кажется, позорно сбежала? Насколько мне известно, из императорского указа, который вы должны прекрасно знать, следует, что в питейных заведениях должны быть приняты меры по охране посетителей. И где же ваши меры, позвольте поинтересоваться? Неужели вы не видите, чем всё закончилось? — аристократка невозмутимо кивнула на трупы.

— Но я… я… — администратор начал заикаться.

Фонвизина одарила его презрительным взглядом и, достав моб, быстро набрала номер.

— Да. Это я, папа, — произнесла она в трубку. — У нас убийство. Трое наемников. Да, напали на нас. Нет, я в порядке. Пришли кого-нибудь. Да. Да. Ждем.

— А с кем вы разговаривали? — наконец взял себя в руки мужчина. — Может, нужно вызвать полицию?

— О, она уже в пути. Мой отец — начальник Департамента полиции города Москвы, — сообщила Маша.

После этих слов администратор вновь подвис. Ну а дальше…

Через десять минут прибыло аж пятеро полицейских, возглавляемых представительным господином с испанской бородкой, аккуратно зачесанными назад чёрными волосами, которые уже посеребрила седина, и строгим смуглым лицом. Полицейские занялись трупами, а вот господин подошел к нам. Тёмные зрачки внимательно разглядывали нас, под конец безошибочно остановив своё внимание на мне. А затем посмотрели на Марию.

— Ты как, дочка? — в голосе прибывшего звучали теплота и волнение.

— Всё в порядке, папа, — ответил та. — Мы справились…

— Я так понимаю, князь Черногряжский? — строго поинтересовался он у меня.

— Да, — коротко кивнул я.

— Дмитрий Ильич Фонвизин. Глава Московского департамента полиции, — сухо представился он. — Думаю, вы и так об этом знаете. Ваши убийцы родом с одного из кавказских тейпов. У них ограниченная способность использования карт. Видите ли, кровь у горцев обычно смешанная, поэтому получаются полукровки, и их, конечно, больше учат обращению с холодным оружием. Таких часто используют в качестве наемников, этакий достаточно дешевый вариант. — Теперь князь не отрывал от меня взгляда. — Прошу вас рассказать, что здесь произошло. Коротко. Подробности мы выясним и с помощью магии.

— Да непонятно… — пожал я плечами. — Зашли в кафе. Уже заканчивали ужин, подвалила эта троица… — ну а дальше в двух словах попробовал описать бой.

Фонвизин слушал меня внимательно и не перебивая, затем уважительно кивнул.

— Я всё понимаю… Вы держались достойно. НО… — глаза его вдруг округлились. — Вера! — внезапно заорал он. Я аж вздрогнул, как и все мои спутники. И почти сразу понял, что так испугало Машиного отца. Из моего плеча по-прежнему торчал кинжал. С ума сойти! Видимо, в горячке битвы я напрочь о нём забыл. Да и не только я…

Теперь же боль внезапно вернулась. Я зашатался и, если бы не Игорь с Волконской, то точно бы упал.

— Вот же… — первый раз слышал, как ругается эльфийка. Иви сразу же оказалась рядом со мной, и её ладони легли на рукоять торчащего из меня клинка. — Простите, господин, — виновато прошептала она, и в следующий миг боль отступила.

Меня сразу посадили на стул и окружили женской заботой. Когда через две минуты появилась та самая Вера — полноватая женщина средних лет, оказавшаяся дежурной целительницей, кинжал уже покинул моё тело, а рана, спасибо Иви, зарубцевалась. Правда, эльфийка предупредила, что восстановление наступит не раньше, чем через два дня.

— На клинке был магический яд, — виновато сообщила остроухая, словно сама наносила отраву. — Я его вычистила, но если резко двигать рукой, то ощущения могут быть болезненными.

Я тут же проверил… Вроде никакой боли, но целительнице всё же виднее. После Иви меня осмотрела осмотрела и Вера. Надо было видеть лицо дежурной целительницы.

— Это ты? — уставилась она на эльфийку.

— Да, — скромно кивнула Иви.

— Тогда мне здесь делать нечего, — покачала та головой и повернулась к Фонвизину, с интересом наблюдавшему за происходящим. — Князь практически здоров. Идеальное лечение!

— Что ж — Фонвизин-старший проводил взглядом удаляющуюся целительницу, — а теперь кое-какие формальности…

В кафе мы провели ещё полчаса. У всех (кроме Марии) взяли показания, а позже с миром отпустили. Понятное дело, меня подробно расспросили о моих врагах, и я их тут же перечислил. Услышав фамилии, начальник департамента полиции слегка посмурнел. Однако, на прощанье всё равно пообещал обязательно разобраться и сообщить мне результаты расследования. Причём последнее сказал под давлением дочери, что смотрела на родителя весьма многозначительно.

— Я буду вынужден сообщить о происшествии вашему ректору, — сказал он мне. — Но, думаю, вас, князь, стоит только поощрить за такой бой. Да и боец у вас интересный… — Дмитрий Ильич прищурился, видимо, ожидая от меня комментария, но я промолчал.

На этом мы и распрощались.

На обратном пути в академию в летте сначала стояла тишина, а потом народ словно прорвало. Началось бурное обсуждение того, кто вообще мог устроить подобный беспредел. Впрочем, толком кого-то предположить мы не смогли. Да и меня самого терзали смутные сомнения. Покушение запросто могли организовать и Некрасов, и Потёмкин, и Демидов.

— Не-а, — твёрдо заявила Холмогорова, отметая всё наши подозрения. — Если это кавказские тейпы, как отец Марии сказал, то такие аристократы как Некрасов и Потемкин связываться с ними не станут. Это ниже их достоинства. Да и Демидов тоже…

— Демидов может, — возразила Варвара. — Такой козёл…

Впрочем, подобные доказательства друзей совсем не убедили.

В академию мы прибыли часов в одиннадцать ночи. Слава богу, никого постороннего на стоянке не было: народ уже спал. Мы по-тихому разошлись по своим комнатам. На этот раз Иви осталась у меня, и я не видел никаких причин, чтобы возражать. Тем более её слова о том, что мне требуется наблюдение и лечение, были совершеннейшей правдой.

А вот на следующей день, в понедельник, я реально почувствовал себя настоящей звездой телеэкрана или как там ещё правильнее сказать… Короче говоря, в полной мере ощутил свою собственную популярность.

Первым делом, после того как Иви ускользнула из моей комнаты, залез в компьютер и открыл соцсеть. И выпал в осадок. М-да. Честно говоря, даже растерялся, увидев увеличившееся в пять раз количество подписчиков и сотню заявок в друзья. Вся лента была усыпана восторжественными отзывами. Похоже, теперь я становлюсь действительно популярным. По сравнению с этим песни — полная ерунда… Всё-таки авторы не участники групп и лицом не светят. Да и, несмотря на местное поколение фанатов, всю эту музыку, как я понял, считали чем-то несерьезным. Деньги на ней заработать можно, а вот авторитет вряд ли.

С моей же победой над Сергеем Шуйским было совсем другое дело. Во-первых, комментарии стали куда более содержательными и солидными, если их так можно назвать. Сразу стало понятно, что добавились и более взрослые подписчики. Мало того, в ленте я даже столкнулся с несколькими разборами дуэли. Пусть не особо подробными, но всё же разборами. Во-вторых, теперь обо мне писали уважительно, но не как о поэте и композиторе, а именно как об аристократе. Что ж, это радует.

Хорошо ещё нападение в кафе осталось незамеченным. Впрочем, здесь стоит вспомнить прощальное напутствие моим спутникам от господина Фонвизина, который просил держать случившееся покушение в тайне. Причём говорил он это настолько «доброжелательным» тоном, что прониклись абсолютно все.

Со словами своей ненаглядной дочери о том, что об этом событии всё равно узнают, он согласился, но строго добавил, что будет лучше, если огласка произойдёт как можно позже. Мол, шумиха в таких делах всегда мешает.

После социальной сети, которая немного раздула моё ЭГО, пришла очередь реала. Первым делом я столкнулся со славой, едва появившись в холле общежития. Сначала, у дверей на улицу, меня поздравил вахтер. Ничего толком не объясняя, он крепко пожал мне руку, заявив, что гордится знакомством со мной. Немного опешивший, я оказался на улице, где, помимо традиционной компании, меня ждали Палесская со своей подругой Добронравовой и Оболенский.

Встретили меня бурными овациями. За что только они мне? Глядя на восторженные лица даже тех, кто не присутствовал на дуэли, я не стал портить ребятам настроение. К тому же вспомнив, что именно обо мне писали в «Друзьях», решил расслабиться. Всё равно ничего изменить уже нельзя.

Принятие поздравлений продлилось минут пятнадцать, после чего мы отправились на завтрак. По пути к нам присоединилась слегка опоздавшая Иви, с гордым видом заняв место рядом со мной и ненавязчиво подвинув изумленно посмотревшую на неё, но сдержавшуюся от язвительного комментария Фонвизину.

В столовую мы заходили, словно на дорожку Каннского фестиваля, только красного ковра не хватало. Благо автографы у меня никто не брал — взгляды говорили сами за себя. В основном, конечно, они были уважительными, хотя имелись и завистливые. Но самое главное — три пары полных злобы глаз. Некрасов. Потемкин. Плещеев. Ох, какая незамутненная, искренняя ненависть в них плескалась. Что ж, хорошо, когда знаешь, кто твой враг. Надеюсь, кроме этой троицы, к которой можно присоединить и Демидова, серьёзных недоброжелателей у меня нет. Да, завистников, скорее всего, хватает, но это совсем другое.

* * *

Утро понедельника. Кабинет старшего инквизитора Афанасия Метрова.

Афанасий с изумлением смотрел на вальяжного раскинувшегося в кресле напротив него заместителя Верховного Инквизитора. Ростислав Сергеевич, одетый в невзрачный гражданский костюм, выглядел сейчас крайне непрезентабельно. Метров никогда бы не сказал, что сейчас перед ним сидит человек, обладающий огромной властью. Орден Инквизиторов уже давно проник во все департаменты Российской империи, даже в Имперской Службе Безопасности и Императорской гвардии имелись его весьма высокопоставленные агенты.

В восемь утра этот человек появился в кабинете, не предупредив своего подчинённого… Подобное в голове у Афанасия попросту не укладывалось.

— Хватит меня глазами есть, чай не девка какая-то, — проворчал Родзянко. — Вижу, что удивлен. Но на самом деле я просто мимо пролетал. У нас в полдень совещание Конклава. Поэтому я и заглянул. Чем порадуешь? Насколько мне известно, ты Владимирское отделение запросами буквально закидал?

— Не совсем… — возмутился было Метров, но начальник махнул рукой, останавливая подчинённого.

— Ладно, всё правильно ты сделал! — вдруг улыбнулся он. — Главное, чтобы был результат. Он же есть, Афанасий?

— Я абсолютно уверен, что Павел Черногряжский и есть тот самый Викентий! — безапеляционно заявил Метров.

— Эх, Афанасий, Афанасий… — сокрушенно покачал головой его собеседник и строго спросил: — Доказательства есть?

— Ростислав Сергеевич, но всё же сходится, — взволнованно заёрзал Метров.

— Знаю, что сходится. Но, видишь ли, Афанасий, кое-что изменилось. Тебе известно о победе князя Черногряжского над Сергеем Шуйским?

— Да, но причём это…

— Не разочаровывай меня, — в голосе Родзянко добавилось холода. — Ты в «Друзьях» страницу нашего клиента смотришь? Вижу, не смотришь, — тяжело вздохнул он. — Так посмотри. Узнаешь много нового. Авторитет этого ублюдка растет как на дрожжах. Мало того! По моим данным им заинтересовался сам император, да и его дочь Софья оказывает князю знаки внимания, которые говорят о её симпатии…

— Ох… — Афанасий неверяще уставился на начальника. — Неужели такое возможно?

— Возможно, Афанасий, — саркастически хмыкнул заместитель Верховного. — Женщины — это непредсказуемые существа.

— И что же теперь делать? — растерянно уточнил Метров.

— Надо попробовать припугнуть Черногряжского. Попытаться сделать так, чтобы он открылся или прокололся в чем-то сам. Спровоцировать, короче. Надеюсь, тебе не надо объяснять, как это делать?

— Нет, господин, всё сделаю.

— Вот и славно, — улыбнулся гость. — А если дело выгорит, предложишь ему вот что… — он наклонился к Афанасию и шёпотом поведал такое, от чего у старшего инквизитора округлились глаза.

— Не надо так удивляться, — рассмеялся Родзянко, закончив и поднявшись с кресла. — Мы должны быть более гибкими. Кстати, о моём визите никто знать не должен…

— Но как вы прошли охрану? — вырвалось у Метрова.

— Артефакты, Афанасий, артефакты… — хмыкнул тот. — Кстати… — словно что-то вспомнив, мужчина положил на стол небольшой камень кроваво-красного цвета. — Это редкий артефакт. Заставь князя положить на него руку, а потом отправь камень с отпечатком его ауры к нам в лабораторию.

— Но зачем? — вновь не удержался от вопроса Афанасий. — Определить, что в теле находится Викентий, всё равно не удастся! А если он не согласится положить руку?

— Согласится. А если нет, то будет доказательство. Пусть вероятное, но вполне возможное. Так что делай… — слегка повысил голос Родзянко. — А насчёт невозможности определения у нас сейчас имеются кое-какие способы. Недавно появились. Вот заодно и проверим.

Зам Верховного направился к двери и уже перед ней обернулся.

— Я надеюсь на тебя, Афанасий. Не вздумай меня подвести!

Отправить