Глава 4

Череда оглушительных хлопков. Я мысленно попрощался с жизнью, зажмурился и весь съёжился, ожидая, что сейчас меня прошьют насквозь несколько десятков пуль. Единственное, о чём я сожалел в этот момент — что прожил в этом мире так мало. Мне здесь понравилось, я полюбил родных Саши, друзей и Лену.

Грохот выстрелов продолжался, но… боли и толчков все еще нет. Что происходит? Неужели это всё розыгрыш?

Приоткрыл глаза и осмотрелся. Вокруг меня мерцал зеленоватым сиянием защитный кокон. Не понял. Меня кто-то защищает?

Осмотрелся, но кроме троих сволочей, что с остервенением стреляли в меня, никого не увидел. Пули застревали в плотной энергетической оболочке и просто падали на землю. Кто-то создал очень хороший кокон, но и он может пропасть, когда мана закончится, поэтому я откупорил пробирку с «Оковами» и рванул к ближайшему бандиту. Тот испуганно отпрянул, не понимая, почему его пули не убивают меня.

— Не убивай! — испуганно выкрикнул он, выронил автомат и прикрыл лицо руками, когда я плеснул на него зельем.

— Не убивать? — насмешливо спросил я, когда он так и замер, с вытаращенными глазами и перекошенным ртом. — Только что ты хотел меня убить, а теперь просишь не убивать? Ну ты и мразь.

В это время один из тех, кто выпустил весь магазин, но так и не смог убить меня, перехватил автомат и помчался во дворы. Но от меня не уйдёшь. Рванул за ним и плеснул остатки «Оков» вслед. Пару капель попали на затылок. Он успел скрыться за угол дома, где свалился и гулко ударился головой о железную трубу.

Третий нападавший сменил магазин и с каким-то остервенением и лютой ненавистью продолжал стрелять в меня. Его лицо показалось мне смутно знакомым, но сейчас раздумывать некогда.

Я сорвался с места и побежал на него.

— А-А-А-А! — заорал он, продолжая нажимать на курок. — Умри, тварь! Сдохни, Филатов!

Пули свистели вокруг меня, бились об стены домов, но я был уверен, что ни одна из них не пробьёт защиту. Кто-то, кто находится неподалёку, защищает меня. Его я найду, но сначала расправлюсь с этим.

Я подбежал к мужчине, ударом ноги выбил автомат из его рук. Хотел нажать на болевую точку, но ему удалось увернуться. В свете уличных фонарей свернуло лезвие клинка. А-а-а, так он явно готовился к моему убийству.

— Кто ты такой? — я увернулся от рубящего удара.

— Не твоё дело, Филатов, — отрывисто проговорил он, продолжая нападать на меня. — Ты сдохнешь и всем станет лучше. Я стану героем.

— Ты станешь убийцей, которого казнят, — ответил я и, пригнувшись, поднырнул под его руку и ударил двумя пальцами в область солнечного сплетения.

Мужчина охнул, сложился пополам и со стоном рухнул на колени. Его рука до сих пор крепко сжимала оружие, но воспользоваться им он больше не мог. Я достал до одной из болевых точек, которая блокирует возможность двигаться.

Пинком вышиб кортик из его руки. Оружие, подпрыгивая, отлетело на несколько метров и упало на мостовую, отбрасывая яркие блики.

Я подошёл и подобрал его. Дорогая и надёжная вещь. Идеально сбалансирован, и лезвие хорошо заточено. На клинке заметил гравировку. Поднёс к глазам и прочитал: «Василию Денисовичу Распутину».

А-а-а, так вот почему мне показалось знакомым лицо мужчины. Он из рода Распутиных, а они все похожи друг на друга.

— Пришёл мстить за деда? — я присел рядом с ним на корточки.

— Да, — хрипло выдохнул он и бросил на меня взгляд полный ненависти. — Ты не жилец, Филатов. Понял? Не жилец.

— Ну это мы ещё посмотрим, — улыбнулся я и вдруг заметил, что защитный кокон пропал.

Поднялся на ноги и осмотрелся. Кто же спас меня?

— Эй! Кто ты? Выходи! — прокричал я, пристально всматриваясь в припаркованные машины и темные подворотни. — Я хочу поблагодарить тебя за помощь!

В это время вдали послышались звуки сирен. Наверняка кто-то из местных вызвал полицию. Что не удивительно, ведь пару минут назад здесь творился настоящий ад.

Надо бы позвонить Демидову и рассказать ему о случившемся. Пусть он берёт это дело под контроль или сам расследует. Я-то думал, что с Распутиными покончено, но, похоже, ещё придётся попотеть, чтобы расчистить осиной гнездо их рода.

Я вытащил телефон и хотел набрать номер главы тайной канцелярии, как вдруг увидел в центре ладони то самое красное пятно. Оно не пульсировало и не жгло, как раньше, а медленно затухало. Точно такое же пятно было на второй руке. Что всё это значит?

Ладно, потом разберусь. Позвонил Демидову и рассказал, что произошло. Тот пообещал отправить кого-нибудь из своих людей. Я же прошёл к одинокой скамье, припорошенной снегом, и опустился на ней. Дождусь полицейских и расскажу, что случилось.

Решил на всякий случай проверить, всё ли в порядке с моим организмом, ведь в пылу драки мог не заметить легкого ранения. Окунулся в свой внутренний мир. Ага, всё отлично. Единственное, что мне не совсем понятно — почему мой источник наполовину пуст? Я же почти не использовал ману.

Хм, непонятно. Для того, чтобы потратить столько энергии мне нужно было приготовить сотню зелий. Куда же… Стоп!

Я взглянул на свои ладони, на которых остались красные точки, и сердце забилось быстрее. Неужели этот кокон сделал я? Но как? Аптекари такого не могу. Я пробовал, и не раз. В этом мире я могу создать защиту только с помощью определённого зелья, но никак не с помощью маны.

Раздумывать дальше мне не позволили полицейские. С включенными маячками они заехали во двор и остановились неподалёку от моей машины. Пока я рассказывал им о том, как на меня напали, подъехали люди Демидова. Один из магов подозвал к себе капитана, показал свои документы и объяснил, что это дело берёт в свои руки тайная канцелярия. За это я им был очень благодарен. Я же не мог объяснить, каким образом мне удалось задержать мужчин с автоматами и не пострадать от их пуль. О своих зельях я старался не распространяться.

— Ну давай, рассказывай, — велел Демидов, когда я, постучавшись, зашёл в его кабинет.

— Это было в руках одного из нападавших. Он из рода Распутиных, — я отдал ему кортик.

— М-м-м, знакомая вещица. Я видел её на стене у Распутина, когда был у него в гостях, — ответил он, внимательно рассматривая рукоятку.

Перехватив мой настороженный взгляд, Роман Дмитриевич улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Не напрягайся ты так. Были времена, когда приходилось ходить на балы и ужины разных людей. Отказ воспринимался как неуважение и личная обида, — пояснил он, засунул кортик в ножны и, вздохнув, опустился в кресло. — Эх-х, придётся весь их род перетряхнуть опять, чтобы больше не смели такими делами заниматься. Но сначала поговорю с этими гавриками.

— Можно мне присутствовать при допросе?

— Зачем? И так понятно, почему они на тебя напали, — пожал он плечами. — Месть. Император сурово наказал их род. Их ждет бедность, и в этом они винят тебя.

— Я знаю об этом. Но были ещё два случая, которые хотел бы прояснить.

— Что за случаи? — его брови сошлись на переносице.

— На первом этапе турнира напали на студента из моей команды, который был в куртке с моим именем. А сегодня днём, прямо во время испытания, меня хотели отравить экстрактом белладонны.

— Всё ясно, — задумчиво проговорил он и кивнул одному из своих бойцов, навалившемуся плечом на дверной косяк. — Сейчас они нам всё расскажут.

Вскоре мы уже сидели в кабинете для допросов. Те двое, которых я обездвижил с помощью «Оков», оказались наёмниками, а вот третий был старшим внуком Распутина. Он учился в Петербургской магической академии на последнем курсе.

— Это ты воткнул иглу мне в бок? — спросил я спокойным голосом, стараясь не выдавать своих настоящих чувств. В это время во мне бушевала настоящая буря. Как же я их всех ненавидел. Готов был голыми руками на клочки разорвать.

— Нет, — буркнул Распутин. И это была правда, ведь перед допросом его угостили моей сывороткой.

Теперь, когда он понял, что его месть не удалась и, более того, он сам себя подставил, всю спесь и высокомерие словно ветром сдуло. Перед нами, понурив голову и рассматривая деревянный пол, сидел парень двадцати двух лет. После моего удара по его болевой точке он до сих пор не мог нормально выпрямиться и сидел сгорбившись.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Н… н… н… — силился сказать он, но ложь никак не хотела вылетать из его рта.

— Зря стараешься. Здесь ты можешь говорить только правду, — сухо сказал Демидов и бросил на него скучающий взгляд.

— Только правду? — переспросил он, сглотнул и, приподняв голову, внимательно посмотрел на каждого. — Почему? Это ментальные штучки?

— Не важно. Отвечай, иначе ответы из тебя выбьют, — Демидов кивнул на двух магов, стоящих у двери.

— Да, я знаю, кто это сделал.

— И кто же?

Вместо ответа он усмехнулся, вывалил язык изо рта и с силой его прокусил. Изо рта хлынула кровь, а он заорал так, что даже уши заложило.

— Уведите его отсюда и вызовите лекаря, — с раздражением махнул рукой Демидов.

Когда орущего и плюющегося кровью Распутина взяли под руки и вывели из кабинета, глава тайной канцелярии откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, потёр виски.

— Не будет же он каждый раз кусать себе язык, — после паузы сказал он. — Когда сможет говорить, продолжим допрос. А ты пока езжай домой. Мои люди тебя проводят. Зря ты ходишь без охраны. Ещё не скоро успокоятся твои враги.

— Да, я уже думал об этом. Позвоню Кириллу, пусть отправит кого-нибудь из бойцов к дому.

— Это правильно.

Я уже встал и двинулся к двери, но когда взялся за ручку двери, решил спросить то, что меня беспокоило:

— Роман Дмитриевич, вам что-нибудь известно?

— О чём? — устало спросил он.

— Будет ли война с османами?

— Этого никто не знает, — пожал он плечами. — Но, как говорят, хочешь мира — готовься к войне. Предполагаю, что возможен любой исход событий, но всё же надеюсь, что всё образуется. Никто не хочет войны.

— Понял. До встречи, — я открыл дверь и вышел на улицу.

По ночному городу гулял холодный ветер, поднимая с земли мелкий сухой снег и скручивая его в вихри. Мне стало не по себе. Я будто снова ждал нападения, даже с опаской посматривал на мимо проходящих людей и проезжающие машины. Мне казалось, что снова послышатся выстрелы, и пули с огромной скоростью устремятся в моё тело, но рядом не будет того, кто закроет меня защитным коконом. С этим надо что-то делать.

Я вернулся домой. Оказывается, дворецкий всё видел, и именно он позвонил в полицию. Чуть позже вернулся Ваня. Узнав о случившемся, он заметно напрягся.

— Ты уже позвонил Попову? Если не хочешь в это дело вмешивать своих, то я могу отца попросить. Он вышлет сюда…

— Не надо никого просить, — твёрдо проговорил я и, облокотившись о стол, наклонился в его сторону. — Не хочу, чтобы знали родители. Завтра утром позвоню Кириллу, и мы с ним всё обсудим. Зачем людей ночью тревожить?

— А если твои убийцы сейчас сюда заявятся, а? Нет, лично я их не боюсь. И мы ещё посмотрим, кто кого, но всё-таки…

— Успокойся, — усмехнулся я. — Моих «убийц», как ты говоришь, уже допросили. Это всего лишь внук Распутина, который хотел отомстить за деда. Нанял каких-то криворуких идиотов, которые даже не знали меня в лицо.

— И много у Распутина ещё внуков?

— Не знаю. Но надеюсь, что не все такие безмозглые. Я бы на их месте сделал всё совсем по-другому.

— И как же? — заинтересовался Ваня.

— Не важно. Но мои враги от меня не уходили живыми.

Конечно, я имел в виду свою прошлую жизнь. Тогда я не надеялся на имперские службы, а своими руками осуществлял казнь над врагами.

Был случай, когда столкнулся с племенем людоедов. Они посчитали меня легкой добычей и погнались за моим носорогом со своими копьями. Бедный носорог так испугался, что я еле остановил его в густых зарослях колючего кустарника. Это меня так разозлило, что племя навсегда зареклось нападать на чужестранцев. Но перед этим они похоронили почти всех сильных молодых мужчин, которых поразило моё ядовитое зелье под названием «Укус гадюки».

— Завтра начнутся дуэли, — тяжело вздохнул друг, когда мы расселись в гостиной у камина с чашками кофе. — Чем ближе к окончанию турнира, тем волнительнее… Ты придёшь за меня поболеть?

— Приду. Не хочу пропускать такое. Наверняка будет впечатляющее зрелище.

— Не знаю, посмотрим. Будем сражаться три на три. Если победим, и я хорошо проявлю себя, то меня выдвинут участвовать в полуфинале… Как же я хочу победить, — он мечтательно закатил глаза. — Уже представляю, как вернусь в свою академию с кубком в руках. Моя фотография появится на доске почёта. Моё имя запишут в книгу выдающихся студентов.

— Хороший план. Осталось сделать одну незначительную вещь — победить, — усмехнулся я.

— Ты сомневаешься, что мне удастся? — он сделал недовольное лицо.

— Нисколько не сомневаюсь. Уверен, что ты победишь.

— То-то же, — он расплылся в мечтательной улыбке и откинулся на спинку дивана.

Завтра Лена тоже участвует в дуэли. Надеюсь, соревнования будут проходить не в одно и то же время. Хочется посмотреть на них обоих.

Перед сном написал Лене сообщение, хотя терпеть их не могу, в котором пожелал удачи на завтрашнем испытании, и лёг спать. Едва окунулся в дрёму, как в ушах снова забили мотолочки от звука выстрелов. Мне снилось сегодняшнее нападение.

Вдруг я резко сел и посмотрел на ладони. Пятен не было.

Я пересел в кресло и, закрыв глаза, принялся буквально по секундам вспоминать то, что происходило. Вот я услышал мужской голос, затем звук затвора, а потом грохот выстрелов. Думая, что моё тело сейчас прошьют пули, я весь напрягся, готовясь к боли. Но боли не было, а меня окутал защитный кокон. Прочный кокон, который выдержал нападение. А потом я обнаружил, что мой источник наполовину пуст. Совпадение? Не думаю.

Похоже, этот кокон создал я. Но каким образом? Эти изменения произошли из-за увеличившегося источника?

Я поднёс ладонь к лицу и отправил в руку ману. Она потекла спокойно, тёплой волной. Так и должно быть. Однако почему у меня ещё вчера жгло руки и появились красные пятна? Такое ощущение, что это не просто энергия, а… Нет-нет, это невозможно. В этом мире магия передаётся по наследству. Род Филатовых и род Огневых аптекари, другой магии неоткуда взяться.

Я хотел вернуться в кровать, но решил провести эксперимент. Вновь обратился к ладони и принялся вливать в неё ману. Сначала было приятное тепло, затем ладонь начало покалывать. Потом появилось то жгучее чувство, и оно нарастало. Казалось, что вся рука объята огнём. На ладони начал появляться красный кружок, который прямо на глазах увеличился, занимая всю площадь ладони.

Я уже хотел остановить свой эксперимент, но тут обратил внимание на то, что в центре ладони что-то появилось. Пригляделся и…

— Не может быть, — изумлённо выдохнул я.

Отправить