Глава 26

Пропустил я, конечно же, Фармакологию. Боярышников встретился мне в коридоре и на приветствие лишь недовольно скривился. Похоже, он думает, что я намеренно саботирую его занятия. Но это не так. Яя бы не стал пропускать, если бы не дела, которые всегда намного важнее его занятий.

Все три пары, что мы с Сеней просидели на задней парте, он без конца благодарил меня за возможность подзаработать. Парень не стал говорить, сколько денег ему отправляют родители, но проговорился, что цветочные салоны и кондитерские совсем обнаглели и дерут с людей три шкуры. Похоже, он сильно потратился, когда приходил к нам в гости с двумя букетами и тортом.

— Когда будут готовы оранжереи? — спросил он, когда мы вышли на улицу после последнего занятия.

— Не знаю. Дед уже дал задание строителям. Говорят, туда уже начали завозить стройматериалы.

— На строительство оранжерей уходит на так уж много времени. Верно? — он с надеждой посмотрел на меня.

— Говорю же, не знаю я. У тебя что, денег нет? Я могу дать.

— Нет, давать не надо. Я не возьму, — насупился он, но тут же предложил. — Может, я тебе машину помою, а ты мне за это заплатишь?

— Нет у меня больше машины, — я не смог сдержать тяжелого вздоха. — Теперь меня возят наши охранники, прямо как какую-то принцессу, — хохотнул я, хотя этот факт меня сильно раздражал.

— Везёт тебе. У меня раньше охранником была собственная бабушка, — рассмеялся Сеня. — Таскалась за мной повсюду со своей клюкой. Ко мне все боялись подходить.

— Представляю. Мой дед делал бы то же самое, если бы я позволял.

— Хорошая у тебя семья. И дом красивый, — проговорил он с улыбкой.

Он тоже понравился моим домашним. Особенно Лиде, которая предложила Насте присмотреться к Сене, но та лишь фыркнула и закатила глаза. Оно и понятно, Сеня с Ваней не сравнится.

— Ты слышал, завтра Распутина казнят? — спросил он, когда мы спустились с крыльца и двинулись к машине, стоящей у дороги. В ней сидели два человека.

Это были люди Попова, которых он приставил сопровождать меня повсюду.

— Да, слышал. Более того, мы с дедом будем среди зрителей.

— Зачем тебе это? — поежился он. — Я бы не хотел смотреть на чью-то смерть.

— Смерть врага — услада для глаз. Уж поверь мне, — подмигнул я ему.

Сеня проводил меня до машины и двинулся в сторону академгородка. Охранники подвезли меня до дома и предупредили, чтобы я звонил им в любой момент, когда захочу выйти за пределы нашей территории.

— В любое время? — уточнил я.

— Совершенно верно, — кивнул один из вояк. — Вы должны быть под нашим наблюдением. Под магическим куполом за вас отвечают здешние охранники, за его пределами мы. Вы уж нас не подставляйте.

— Не волнуйтесь, до завтрашнего утра я никуда не собираюсь, — я зашёл в ворота и прямиком двинулся к лаборатории. После ночного приключения у меня почти не осталось никаких зелий. Надо бы пополнить запасы.

Провозившись до самого вечера, я двинулся домой, ведь Лида уже два раза приходила и звала к ужину. Когда поднимался по лестнице, в кармане зазвонил телефон. И я знал, кто это, ведь поставил на неё определённую музыку — военный марш.

— Слушаю вас, баронесса Завьялова.

— О, Александр, вы меня узнали по одному вздоху? — промурлыкала она елейным голоском.

— Нет, Маргарита Павловна, ваш номер у меня записан, — ответил я и услышал вздох разочарования. — Что вы хотели?

— Я хотела бы встретиться с вами по одному очень личному делу, — понизив голос проговорила она.

— Что за дело?

— Не хочу говорить об этом по телефону.

— Но я ведь в Москве, и в ближайшее время не собираюсь приезжать в Торжок.

— И не надо. Я тоже в Москве, — торопливо заверила она. — Приехала посмотреть на казнь негодяя Распутина.

— Вот там и встретимся.

— Идёте всей семьёй как на праздник? — уточнил она.

— Нет. Только мы с дедом.

— Ну и отлично. Тогда до встречи, — она явно послала воздушный поцелуй и завершила вызов.

Интересно, что на этот раз баронессе понадобилось от меня? Наверняка снова озабочена своей внешностью.

За ужином меня засыпали вопросами о том, что происходило ночью. Лида не смогла слушать о столкновениях с магами и, поцеловав меня в макушку, вышла из столовой. Настя же наоборот внимала с широко раскрытыми глазами и даже позабыла про свой телефон, который обычно не выпускала из рук.

— Вот Шустрик молодец! Моё воспитание, — она схватила зверька, сидевшего на соседнем стуле, и принялась его тискать.

Тот возмущенно защебетал и пропал. Готов поспорить на что угодно, что снова отсиживается на чердаке. Там его никто не достанет. Кстати, надо будет подняться и посмотреть, что там творится. Есть подозрение, что он устроил себе кладовую и таскает туда еду.

— А вы-то как оказались в машине с Поповым? — спросил я, уплетая салат из морских гадов.

Дима отпил из фарфоровой чашки чай с мелиссой и ответил:

— Кирилл мне первым позвонил и спросил, знаю я ли, куда ты поехал…

— А мы ничего не знали! — вставил дед и пробуравил меня взглядом. — Прибил бы, честное слово! Почему один в логово бандитов сунулся? А если бы убили? Ты хоть о нас-то немножко подумай!

— Именно это я и делал, когда поехал один. Не хочу и не буду вмешивать вас в опасные дела, — с нажимом произнёс я.

— Нет здесь твоих или моих дел. Мы семья, и должны держаться вместе! Понял? Как же ты станешь главой рода, если род от тебя отдельно? Мы все должны быть в одной оплётке.

— Главой рода? А ты что, помирать собрался? — лукаво посмотрел я на него.

— Не дождёшься! — он ударил ладонью по столу, бросил на меня испепеляющий взгляд и повернулся к Диме. — Ты только глянь, каким он вырос! Ему слово — он тебе два. Никакого уважения к старшим.

— Так твоё же воспитание, — усмехнулся Дима и незаметно подмигнул мне.

— Чего? И ты туда же? Вырастил обормотов на свою голову, — пробурчал он, поднялся со стула и двинулся к двери, продолжая возмущаться.

Когда его шаркающие шаги и бормотание стихли, Дима строго посмотрел на меня и покачал головой.

— Дед прав. Ты должен был прийти к нам, и мы бы все вместе придумали, как быть, а не лезть одному в пекло. Ты мог погибнуть. Очень необдуманно и самонадеянно было с твоей стороны. Надеюсь, этого больше не повторится.

Он выжидательно уставился на меня, требуя ответа. Я пожал плечами. Да и что тут скажешь, не привык я полагаться на других.

После ужина я поднялся к себе в комнату и позвонили Лене. Мы проговорили целый час. Я вкратце рассказал о том, что профессор найден и теперь находится в лечебнице под присмотром лекарей и бойцов тайной канцелярии. Она обрадовалась и тут же рассказал об этом отцу. Сергей Орлов забрал у неё телефон и подробно обо всём расспросил. Затем пожелал спокойной ночи и пообещал заехать к нам в ближайшее время. Лене он телефон обратно не вернул.

Весь следующий день академия стояла на ушах из-за предстоящего мероприятия. Казнь будет публичная, поэтому приглашены журналисты. Правда, фото и видео съемка запрещены, поэтому они просто будут в режиме реального времени рассказывать о том, что происходит.

— И почему людям так интересно смотреть на казнь? Это ведь то же самое, что убийство, — озадаченно проговорил Сеня.

Мы втроем сидели в столовой и пили сладкий компот с молочным коржиком.

— Это говорит о низком уровне их духовного развития, — глубокомысленно заявила Лена.

— То есть ты хочешь сказать, что у нашего Саши низкий уровень духовного развития? — уточнил Сеня.

— Нет. Им движет жажда мести. Он хочет сидеть на берегу и смотреть, как плывет по реке труп его врага, — она крепко обняла меня и чмокнула в щёку.

— А ты права, — улыбнулся я. — Ещё мне нравится, когда враги корчатся в предсмертных муках от действия моих зелий.

— Какой же ты дикарь. Обожаю, — Лена страстно поцеловала меня в губы. Сеня смущенно отвернулся, будто разглядывает мозаику на окне.

После занятий я сначала съездил в лечебницу Коганов и встретился с профессором Щавелевым. Он чувствовал себя хорошо и собирался на очередную процедуру, поэтому поговорить не удалось. Меня интересовало, как он раздобыл такой ценный документ, из-за которого началась вся эта суматоха.

Профессор в сопровождении бойцов тайной канцелярии спустился на нижний этаж в кабинет физиотерапии артефактами, а я поехал домой.

Дед заметно нервничал за обедом и то и дело поглядывал на часы.

— Не бойся, раньше времени не начнут, — сказал ему Дима, когда старик в очередной раз вскинул руку и посмотрел на часы.

— Я просто думаю, что нужно ехать пораньше и занять лучшие места, а то ничего не увидим.

— Ты просто не хочешь пропустить момент, когда Распутину отрубят голову.

— Что? Это правда? Ему отрубят голову? — оживилась Настя.

— А ты что думала? — спросил дед и снова хотел взглянуть на часы, но передумал и опустил руку.

— Мне казалось, что казнь проводят с помощью кристалла.

— Кристаллом у него сначала магию заберут, а потом придёт палач и отрубит голову.

— Топором? — ужаснулась девушка.

— Мечом, — пояснил Дима. — Говорят, что тому мечу лет пятьсот, не меньше.

— Сколько же крови он выпил за столько лет, — покачала головой Лида. — Я даже думать об этом не хочу. Распутин заслуживает казни, но его всё равно жалко. Человек всё-таки.

— Он не человек, а самая настоящая гнида, — с нажимом проговорил дед и, снова взглянув на часы, обратился ко мне. — Доедай скорее и поехали. Скоро люди с работы по домам поедут, и пробки начнутся.

На этот раз нас снова сопровождали охранники. Меня их присутствие сильно напрягало. Я постоянно ощущал их напряженные взгляды, даже если они находились за спиной.

Мы подъехали к железным воротам, за которыми виднелись каменные сооружения. Дед сказал, что здесь находится тюрьма для магов. Я и сам это понял по сдерживающим рунам, начертанным на стенах зданий.

Оставив машину на парковке, мы направились к каменному зданию, сложенному из темно-серого, почти черного камня. По его виду стало ясно, что зданию не одно столетие. Дожди и солнце оставили на нём свои следы в виде трещин, выемок и сглаженных граней.

Мы подошли к тюремщикам, которые стояли у массивных двустворчатых дверей высотой в два человеческих роста, окованных железом и с потёртыми от времени кольцами.

— Здорова, служивые, — поприветствовал их дед.

Тюремщики лишь кивнули. Один из них вытащил из кармана список и проверил, есть ли там наши имена. Нашёл, проверил документы и пропустил внутрь здания, приоткрыв одну из створок.

Мы прошли через небольшой коридор и оказались в огромном зале, освещенном сотнями свечей в подвесных канделябрах. В нос ударил эфир застарелой крови. Крови разных людей. Здесь давно не проводились казни, два года точно. Похоже, казнь — довольно редкое наказание в этом мире.

Я внимательно осмотрелся. Все стены испещрены рунами, подавляющими магию. Находиться здесь тяжело, всё давит. Ощущение, будто зашёл в склеп. Хотя склепы меня не пугают, однако ощущения неприятные.

В центре зала возвышается алтарь с остроконечным голубым кристаллом размером с мою ладонь. Сразу за ним находится небольшой помост, за которым висит гобелен красного цвета с надписью «Справедливость превыше всего», с изображением весов и двух скрещенных мечей.

Слева от помоста стоит клетка с толстыми прутьями, точно такая же как в здании суда. Рядом с ним находится еле приметная дверь. Наверняка именно оттуда выведут Распутина.

Здесь же, прямо у входа в зал амфитеатром располагаются жесткие сиденья. Тюремщик, находящийся внутри и следящий за порядком, пояснил, что верхние два ряда занимают представители власти, на остальных сиденьях посетители могут располагаться как удобно.

— Пошли на передний ряд. Не хочу ничего пропустить, — махнул рукой дед и двинулся к сиденьям.

Несколько зрительских мест уже были заняты, как я понял, журналистами. Они разговаривали с кем-то по телефону и описывали зал, заметно сгущая краски. Например, один из них сказал, что гобелен пропитан кровью казненных, и с него до сих пор стекают капли. Второй говорил, что слышит голоса умерших людей, которые неприкаянными летают тут и проклинают живых. Полная чушь.

Тюремщик их предупредил, что по телефону они могут разговаривать пока казнь не началась, потом только отправлять текстовые сообщения.

Зал быстро начал наполняться людьми.

— Хорошо, что раньше приехали, а то стояли бы у двери и ничего не увидели, — сказал дед.

— По-моему, здесь с любого места можно увидеть то, что будет происходить в центре зала, — ответил я, и в это время мне на плечо легла рука.

Я поднял голову и увидел её — баронессу Завьялову.

— О, баронесса, а вы здесь как оказались? — удивился дед, но явно был доволен встречей. Он резво вскочил и спешно пригладил волосы на затылке.

— Здравствуйте, Григорий Афанасьевич, — она подала ему свою руку, которую он смачно поцеловал. — Враги моих друзей — мои враги.

Завьялова была в строгом темно-сером платье, но в таком облегающем, что сразу всем было понятно, что на ней нет нижнего белья.

— Можно мне присесть рядом с вами? — спросила она.

— Конечно. Вот сюда, пожалуйста, — дед отошел на шаг назад и указал на место между нами.

Завьялова улыбнулась и опустилась на сиденье, элегантно выставив ноги в туфлях на высоком каблуке.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — спросил я, взглянув на часы.

До начала казни ещё полчаса.

— Об этом потом, — махнула она рукой. — Сейчас я ни на что не хочу отвлекаться. Я вся в предвкушении. Давно такого со мной не было. Пожалуй, с тех самых пор как мы ловили диверсантов на границе нашей империи. Ах, какое было замечательное времечко! Бывает, я даже скучаю по рейдам, погоне и смертельным схваткам.

— Почему бы вам снова не вернуться на службу? — любезно поинтересовался дед.

— Возраст, знаете ли, — печально вздохнула она, понизив голос. — Если у Саши нет зелья, которое изменит несколько цифр в моих документах, то меня не возьмут.

— Нет, менять цифры мои зелья не умеют, — усмехнулся я. — Сколько лет вы служили?

— Ровно пятьдесят, — с гордостью ответила она. — Сразу после академии я вступила в доблестные ряды пограничной обороны и через пятьдесят лет с почётом ушла на пенсию… Только об этом никому ни слова. Мне сейчас больше двадцати семи лет никто не даёт, и всё благодаря вам, — она с благодарностью посмотрела на меня и прикоснулась к моему плечу.

— Любой каприз за ваши деньги, — улыбнулся я в ответ.

К шести часам вечера все места были заняты. Со стороны дверей постоянно слышалась ругань — это тюремщики не впускали тех, кому не хватило мест, или кто не получил доступ на казнь.

— Вон, явились падлюки, — проговорил дед, мрачно взглянув на людей, которые сидели чуть выше нас и тоже бросали злобные взгляды в нашу сторону.

— Кто это такие? — поинтересовалась Завьялова.

— Подонки из рода Распутиных. Вон и жена его — та ещё ведьма, — процедил он сквозь зубы.

— Только давайте без скандалов, — попросила баронесса. — По крайней мере пока не казнят этого ублюдка Распутина. Хочу насладиться этим моментом, не отвлекаясь ни на что другое.

— Не волнуйтесь. Скандала не будет. Но если они хоть слово позволят в нашу сторону, без драки не обойдётся, — процедил он сквозь зубы и сжал кулаки.

Массивные двери со скрипом закрылись. Наступила гнетущая тишина, которую никто не хотел нарушать.

Через пару минут дальняя дверь с щелчком открылась, и в зал вошел старик в красной мантии. На вид ему было лет семьдесят: худой, сгорбленный, с белыми волосами, выглядывающими из-под красной шапочки.

Следом за ним показались двое тюремщиков, которые под руки вели его — Василия Денисовича Распутина. Он был босоног и одет в простую белую рубашку и в такие же штаны. На руках тяжелые антимагические кандалы, на шее какой-то обруч. Распутин шёл, опустив голову и с трудом переставлял ноги.

Разом будто все очнулись. Кто-то тихонько заплакал и запричитал. Наверняка его жена. Кто-то радостно засвистел и захлопал. Я было подумал, что дед, но ошибся. Это были незнакомые мне люди.

— Почему здесь нет императора? — спросила баронесса, оглядываясь.

— Слишком много чести, — презрительно скривил губы дед, наблюдая за тем, как Распутина заперли в клетке.

— А что у него на шее? — поинтересовался я. Обруч сиял, будто был напитан магией.

— «Оковы Безмолвия», — пояснила Завьялова. — Они нужны, чтобы маг не смог произнести заклинание.

— Так ведь он лекарь?

— Так положено. Бывало, здесь казнили очень сильных магов… Сейчас огласят приговор, — она оживилась и подалась вперед, чтобы не пропустить ни слова.

Старик, которого дед назвал «представителем Верховного Совета магов», принялся читать приговор, который мы уже слышали на суде. В конце своей речи он предоставил Распутину слово для раскаяния или прощания, но тот лишь покачал головой, так ни разу и не подняв голову.

— Силой, данной мне законом и императором, приказываю начать казнь!

Тюремщики вывели Распутина из камеры, подвели к алтарю с кристаллом и приковали его к каменному постаменту. Камень вспыхнул и начал неровно мигать, напитываясь силой.

Сзади снова послышались всхлипы.

— Его лишают маны, — шепотом пояснила баронесса. — Чтобы он не смог сопротивляться казни. Хотя он бы и так ничего не сделал, но никто не будет нарушать традиционную последовательность действий. Правила казни прописаны кровью. Лет двадцать тому назад я присутствовала на казни мага металла. Так он чуть не зарубил палача, воспользовавшись своей магией.

Когда кристалл перестал мигать и начал светиться ровным голубым светом, тюремщики сняли с его шеи обруч и надели на голову черный мешок.

— Нет! Васенька! Пощадите его!

Пожилая женщина сползла на пол и на коленях поползла к Распутину, молитвенно сложив руки.

— Умоляю, пощадите! Заберите всё, что хотите, только не убивайте. Не убивайте!

Тюремщики подхватили женщину под руки и потащили к двери. Им попытались помешать несколько мужчин, сидящих рядом с Распутиной, но их быстро привели в чувство с помощью дубинок.

Вдруг рядом со мной без сознания упал пожилой мужчина. Следом за ним ещё один.

— Что происходит? — встревожилась Завьялова, когда на пол упал тот самый представитель, что зачитывал приговор.

Я втянул носом и почуял эфир. Ядовитый газ!

— Все на выход! — прокричал я, вскочив на ноги.

Но в это самое время вокруг все начало темнеть. Прямо как тогда в академгородке. Буквально через несколько секунд наступила кромешная тьма. Началась паника. Я же замер как вкопанный от сигнала, который отправил мне мозг. Сработала метка — знакомый эфир. Эфир артефактора Платона Грачёва. Он здесь…

 

Конец пятого тома

Отправить