Глава 3

Оба Когана подались вперёд и вопросительно уставились на меня.

— Короче, дело обстоит так: есть у меня одно зелье, которое разговорит любого. Мне лишь нужно, чтобы оно попало в организм лекарей.

— Что же ви придумали? — поинтересовался Авраам Давидович.

— Нужно организовать мероприятие, на котором собрать всех работников лечебницы. Такое возможно?

Отец и сын переглянулись. Один кивнул, второй подмигнул. Вот что значит понимать друг друга без слов.

— Знаете ли, работа лечебницы не останавливается ни на секунду, — начал Давид Елизарович. — Но два раза в год мы устраиваем праздники, куда приглашается весь персонал. Это Новый год и именины нашего великодушного и справедливого императора. Я даже не знаю, какой придумать повод, чтобы не вызвать подозрения и пригласить всех на праздник.

Наступила тишина. Он прав, нужен веский повод, чтобы организовать всеобщее гулянье.

— Я таки понял! Я таки знаю! — Авраам Давидович подпрыгнул в кресле и хлопнул в ладоши. — Я и сам хотел организовать такой праздник и пригласить самых близких, но раз такое дело, то можно увеличить масштаб мероприятия и пригласить всех лекарей лечебницы.

— О чём ты, Авраам? — спросил патриарх.

— Думал сделать сюрприз, но раз такое дело… Праздник будет организован в честь вашего, отец, выздоровления. Нешуточное дело — победить «Кровавый лотос»! Это чудо нужно с размахом отметить. И главным гостем на празднике будете конечно ви, господин Саша.

Он растянул губы в улыбке и с теплотой посмотрел на меня.

— Хорошая идея, сынок! — похвалил патриарх зардевшегося лекаря, который рядом с отцом будто снова становился ребенком. — Займись этим делом сегодня же. Много времени тебе понадобится?

— Да н-е-е, — махнул он рукой. — Закажу закусок из трех ресторанов, закуплю несколько ящиков хорошего вина, приглашу девушек из компании по организации праздников, чтобы шары надули, и всё. К восьми часам вечера будет готово.

— Вот и славно. Саша, у вас будут какие-нибудь пожелания? — уточнил Давид Елизарович.

— Нет. Мне хватит этого времени, чтобы подготовить зелье.

— Ну тогда встречаемся в восемь вечера в зале для семинаров. Там много столов и стульев — лучшего места для праздника не найти.

Мы с Авраамом Давидовичем вышли из кабинета и двинулись по коридору.

— Каким образом ви хотите разговорить лекарей? — шепотом спросил он. — В еду что-то подольёте?

— Нет. Во-первых, в таком случае мне придётся обработать всю еду и напитки, чтобы всех разговорить. На это уйдет много зелья. А, во-вторых, я не хочу, чтобы все ваши люди перессорились.

— Не понял? Почему они должны ссориться? У нас очень дружный сплоченный коллектив.

— Потому что начнут говорить правду друг другу в глаза.

— Ужас! Такого мы точно не можем допустить, — ахнул он и прижал руку ко рту.

Он прекрасно понял, что будет, если перестать себя сдерживать и говорить всё что думаешь о другом человеке.

По пути домой заехал на «Лавровый базар» и прикупил того, что мне не хватало для создания сыворотки «Правды». Только на этот раз сыворотку я буду применять по-другому. И действовать она будет только на того, кого я выберу.

Когда вернулся к нашему особняку, первым делом пошёл в лабораторию и потратил более получаса на то, чтобы изготовить нужное зелье. Решил его проверить на старике Филатове, но так, чтобы он об этом не узнал, а то мне не поздоровится. В отличие от интеллигентного Дмитрия, дед был скор на расправу и не стеснялся приложить крепким словцом.

Нашёл я его в кабинете. Он как раз изучал документы на наше новое поместье, где задумал построить отапливаемые оранжереи, чтобы и в зимний период у нас под рукой были все необходимые растения.

Я подошёл к нему и незаметно откупорил пробирку с сывороткой, которую сделал летучей и довольно слабой. Пары вдохов хватит для того, чтобы язык «развязался», но из-за слабой концентрации эффект быстро пройдёт.

— Дед, расскажи-ка мне о махинациях с налогами в государственную казну?

Старик возмущенно уставился на меня и разразился гневной тирадой:

— Ты чего ещё выдумал⁈ Какие такие махинации? Мы никогда… Ну, вообще-то у нас были препараты, которыми мы торговали, как говорится, из-под прилавка, — он ошарашенно уставился на меня, сам не понимая, почему сейчас рассказывает мне об этом. — А ещё были заказы от лечебниц, которые не имели права закупаться у нас, поэтому мы эти заказы никак не регистрировали и соответственно за деньги тоже не отчитывались. Были также…

— Хватит-хватит. Я всё понял, — усмехнулся я и двинулся к выходу.

Сыворотка сработала на отлично.

Когда подходил к двери на улицу, услышал сверху громогласный голос деда.

— А ну вернись, паршивец! Это ты что-то сделал? Вернись, кому говорю!

Ага, конечно! Я выбежал на улицу и довольно резво двинулся к своему автомобилю. Под горячую руку деда лучше не попадать. Знаю я его. Запустит ещё чем-нибудь. Я-то не пострадаю, на свою реакцию никогда не жаловался, но ему самому может прилететь.

Я добрался до лечебницы как раз когда девушки в цветастых костюмах пытались пройти через двери с десятком воздушных шаров. Придержав им дверь, поднялся в кабинет патриарха.

— У нас таки почти всё готово, — отрапортовал Авраам Давидович. — Остались украшения.

— Шары тоже прибыли, — ответил я.

— Вот и хорошо, — с довольным видом произнёс Давид Елизарович, неспешно поднялся с кресла и двинулся к двери. — Пора начинать.

Всех лекарей заранее предупредили о внезапно наметившемся празднике и о подарках за хорошую работу, поэтому даже те, кто отдыхал после дежурства, прибыли в лечебницу и уже собирались в зале.

Столы ломились от закусок, три официанта открывали бутылки и разливали вина. Младший Коган ходил со списком лекарей и санитаров и отмечал тех, кто явился.

Ровно в восемь часов патриарх рода постучал ножом по бокалу, требуя тишины. Разговоры и смех прекратились, и все повернулись к нему.

— Дорогие друзья! Я рад, что вы все сегодня собрались на праздник в честь моего второго дня рождения! Все вы знаете, в какую безнадежную ситуацию я попал, и только благодаря вашим умелым действия, смог побороть «Кровавый лотос» и выздороветь.

Все одобрительно загудели и подняли бокалы, поздравляя главного лекаря.

— Ваша помощь была поистине бесценна, но также мне помогло средство аптекаря Александра Филатова. Именно он вывел меня из критического состояния, после которого я пошёл на поправку. Давайте аплодисментами поблагодарим его!

Он начал хлопать в ладоши, с благодарность глядя на меня. К нему присоединились все присутствующие.

Потом Коган перечислил имена лекарей, которые хорошо показали себя в течение года, вручил им по бутылке вина и велел веселиться до утра. Но предупредил дежурных лекарей, что они могут есть сколько захотят, но им запрещено пить — больные нуждаются в трезвых лекарях.

Когда все немного расслабились, я откупорил пробку с сывороткой «Правды» и двинулся по залу. Подходил к компаниям и, перебросившись с ними парой фраз, приступал к делу. Задавал только один вопрос: знают ли они Геннадия Филонова. Так звали того огневика, с которым мы схлестнулись в подъезде дома. Именно он связывался с заказчиком.

После двух часов расследования выявил следующее: пятеро знали Геннадиев, но с другими фамилиями. На всякий случай я спрашивал, чем занимаются эти Гены, но все были безобидны: повар, водитель, хозяин автомойки, сварщик и плотник.

— Господин Саша, ну что? Нашли предателя? — ко мне сзади подошел Авраам Давидович и прошептал на ухо, приподнявшись на носочках.

Я даже вздрогнул от неожиданности. Я все пытался отыскать в толпе того, к кому ещё не подходил.

— Пока нет, — с досадой ответил я. — Возможно, зря мы всё это затеяли.

— Ничего не зря, — махнул он рукой. — Я всё равно планировал, просто вы подтолкнули меня к реализации задумки. Правда, вышло всё скомкано, зато от души и чистого сердца. Ви только посмотрите, как им весело.

Он указал на молодых лекарей, которые организовали конное состязание. Как и наездник, конём был один из лекарей, а вместо шпаг использовали шампуры, на которых привезли горячие сочные шашлыки.

Я ещё раз прошел по залу, затем обошёл всю лечебницу, но не нашёл ни одного человека, которому не задал бы вопрос про Геннадия Филонова. Делал я это всегда завуалированно, чтобы не вызвать подозрений.

Например, во время разговора с компанией санитаров рассказал случай в анобласти с охотником, на которого напала пантера, и сказал, что его звали Геннадий Филонов. Потом как бы невзначай поинтересовался — «может кто слышал о нем?». Все ответили отрицательно и соврать не могли. Их окутывал невидимый эфир сыворотки «Правды».

А ещё был случай, когда я подошёл к двум молоденьким медсестрам и рассказал случай с мужчиной, у которого бывшая любовница хотела навредить беременной жене. Те поохали и осудили его. Я сообщил, что его зовут Геннадий Филонов и снова получил ответ, что о таком они даже не слышали.

Таким образом я поговорил с каждым, кто присутствовал на празднике и в больнице, но все честно отвечали, что не знают такого человека. Похоже, я ошибся.

Возможно, за мной следят, поэтому узнали о том, что произошло в лечебнице. Или кто-то из пациентов услышал и рассказал. В общем, мне здесь больше нечего делать.

Авраам Давидович вызвался меня проводить.

— Я таки должен признаться, что очень рад тому, что ви не нашли среди наших людей предателя, — откровенно проговорил он, ведь пробирка с сывороткой до сих пор была открыта. — Это утешает и вдохновляет дальше доверять приближенным. Трудно представить, что почувствовал бы мой глубокоуважаемый отец, когда бы получил весть о предательстве. Никому бы не хотелось знать, что он пригрел змею на груди.

— Вы правы. Однако… где мне теперь искать след заказчика? — задумчиво проговорил я.

— Не представляю. Слава богам, я не знаю человека, который осмелился бы на такое. Надеюсь, этот бессовестный получит по заслугам.

— Даже не сомневайтесь. Но сначала нужно найти его.

Я уже потянулся к двери, когда Коган вдруг заявил.

— Я отметил по списку всех, кто был на празднике. Двое отлынивали. Даже позвонил им, но, как оказалось, они уехали.

— Двоих не было? — оживился я. Вновь появилась надежда, что смогу осуществить задуманное.

— Да. Один уехал отдыхать в теплые страны. Второй тоже уехал, но поближе — в области в деревеньке живёт его мать.

— Можно узнать их имена?

— Да-да, конечно, — он торопливо вытащил из кармана лист бумаги со списком и указал мне на тех, напротив кого стоял прочерк.

Первого лекаря я не знал, а вот со вторым встречался уже пару раз. Именно он встречал меня на входе в день, когда я лечил Когана старшего. И именно он отвёл меня в палату к больному парню.

— Когда он вернётся? — уточнил я.

— Не знаю. Надо спросить в отделе кадров, — пожал плечами Авраам Давидович.

— Пойдёмте спросим, — я уже двинулся было в сторону кабинетов, когда лекарь ловко перехватил меня под руку.

— Господин Саша, время почти полночь. Там никого нет.

Я взглянул на часы и с раздражением выдохнул. Терпеть не могу откладывать дела, когда лучше решить сразу.

— Завтра выясните и сообщите мне, — попросил я.

— Обязательно, — энергично закивал он.

Попрощавшись, я вышел из лечебницы и поехал домой. Мои мысли крутились вокруг того лекаря, который, судя по словам Когана, уехал в деревню к матери. Между прочим, он был идеальным кандидатом на роль если не заказчика, то информатора. Он присутствовал в палате при лечении патриарха, затем был рядом с парнем, из организма которого я выводил токсины.

Получается, что он был в курсе всего происходящего и мог воспользоваться этим. Но кто он такой и за что пытался убить меня? Или просто решил подзаработать и продал информацию кому-то? А, может… Короче, гадать можно долго, но лучше поговорить с ним.

Дома меня встретила лишь одна из служанок и пояснила, что все уже легли спать и что кухарка по приказу моей матушки, оставила порцию запеченных куропаток с пюре из картофеля и тыквы. Прекрасно! Я за весь вечер ничего не успел съесть, пытаясь найти предателя. Только ходил с бокалом вина и делал вид, что пью из него.

Ну Лида — настоящая мать, знает, что я люблю, и позаботилась о том, чтобы мне тоже досталось. Куропатки просто восхитительны! Я обгрыз каждую косточку. Всё-таки, как ни крути, я оказался в хорошей семье. А мог попасть к черствым холодным людям, которые держали бы прежнего Шурика в ежовых рукавицах.

Утром, едва сел за стол, чуть не получил подзатыльник. Вовремя среагировал и увернулся.

— Признавайся, паршивец, твоих рук дело? — дед нависал надо мной и буравил взглядом.

— Не понимаю, о чём ты, — равнодушно пожал я плечами.

— Ты мне зубы не заговаривай! Всё ты понимаешь!

Вмешалась Лида.

— Григорий Афанасьевич, не знаю, что у вас случилось, но я не позволю устраивать разборки за столом, — строго сказала она.

Дед попыхтел, поиграл желваками и, шумно выдохнув, опустился на стул. До сих пор не успокоился после вчерашнего признания. Служанка быстро обслужила его, налив крепкий кофе и положив на тарелку пару кусков пышного омлета, и удалилась. Наверняка не хочет попадаться под горячую руку главы рода.

— Вчера вечером в новостях сказали, что уже назначена дата казни Распутина, — сказал Дима, аккуратно намазывая на хлеб тонкий слой сливочного масла.

— И когда же? — заинтересовался дед и даже перестал коситься на меня.

— Через две недели в пятницу, двадцать шестого числа. Сказали, что казнь публичная. Будут журналисты и те, кто подал заявку.

— Хотел бы я посмотреть, как будет подыхать эта гнида, — оскалился старик. — Так и вижу, как он корчится в муках и умоляет простить его.

— Давай сходим? — предложил я.

Мне, признаться, самому было очень интересно посмотреть, как проходит казнь. В моём мире казнили исходя от тяжести злодеяния: варили в масле, четвертовали, вешали, отрубали голову, давали яд и тому подобное.

— Обязательно сходим! Сегодня же подам заявку. Уж нам, как потерпевшим, не откажут.

Сегодня был выходной, поэтому я поднялся к себе и занялся придумыванием новых сборов, чтобы расширить ассортимент в лавке. Продукция в этом филиале «Туманных пряностей» должна быть разнообразнее, всё-таки в столице находится, а здесь, как я уже выяснил, очень ценят эксклюзив. Как сказала Лида за завтраком, количество покупателей растёт с каждым днём, а Дима добавил, что заказал рекламу по телевизору, поэтому ждём наплыв покупателей.

* * *

Мирон Андреевич, ректор Московский магической академии, самой старой и самой престижной академии во всей империи, сидел за столом в небольшой кофейне и попивал кофе вприкуску с кусочками горького шоколада. Напротив него сидел статный мужчина, которого ректор знал уже лет тридцать. Его звали Антон Грибоедов. Раньше он занимал ответственный пост в Министерстве образования, а потом за заслуги был удостоен чести стать Советником императора по вопросам образования.

— Не переживай, Мирон Андреевич, никто тебя с поста не сместит. Скоро все забудут об этом деле, и всё вернётся на круги своя, — добродушно улыбнулся Антон и промокнул губы льняной салфеткой.

— По этому поводу я совсем не переживаю, — отмахнулся ректор. — Чего только в нашей академии не бывало. Я думаю о другом.

— О чём же?

— «Кристалл Предела» почернел, когда к нему прикоснулся студент. Мы до сих пор не поняли, чтобы это значило. Ты что думаешь?

— Почернел, говоришь, — задумчиво повторил Грибоедов.

Он молча доел суп-пюре из грибов, закусив пирожком с капустой. Допил клюквенный морс и, снова промокнув губы салфеткой, проговорил:

— Мне на ум приходит только одна магия, которую кристалл может показать чёрным цветом… Ведьминская магия.

Отправить