Глава 8
Пресс-конференция

— Ты опять? — устало вздохнул я, — что на это раз?

— Хотела узнать твой ответ по поводу моего предложения, — заявила девушка.

— А ты делала мне какое-то предложение? — ехидно посмотрел на нее. Я, наверно, что-то пропустил?

— Ты же сказал, что подумаешь насчет союзника! — возмущенно выпалила Влада.

— Вот оно что, — хмыкнул я, — ну, ответ на этот вопрос я еще толком не обдумал. Но раз уж ты его подняла… В чем ты видишь пользу от союза? Ты же должна что-то хотеть получить от меня. Так же, как и я от тебя. Пока не вижу, что…

— Ну… — Потемкина каким-то серьезным взглядом посмотрела на меня, — я помогу тебе в твоем с императором деле. А взамен ты уберешь Годунова, и проблема с моим замужеством будет сразу решена.

А вот сейчас что это было? Я почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине. О чем она говорит? Не может же она о заговоре знать…

— О каком деле ты говоришь?

— Ну не скромничай, Веромир. Ты же приближенная к императору особа. И я чувствую, что вы что-то задумали. Мой отец, кстати, тоже так думает. Даже меня расспрашивал, хотя что я знаю? Но могу изобразить свою информированность… так, как надо будет вам! Да и разве плохо иметь свой источник у начальника ВИВР?

М-да. Что-то я явно в этой жизни не понимаю. Либо аристократы не умеют воспитывать своих дочерей, либо просто не могут найти с ними общий язык. Слава богу, у моих союзников такого нет. Но там все наоборот. Думаю, Трубецкой или Голицын сильно обрадовались бы моей женитьбе на одной из их дочерей. Хотя, с другой стороны, зная Годунова, я прекрасно понимал переживания Влады по поводу возможной женитьбы.

— То есть, ты готова дезинформировать своего отца, если надо? Правильно я тебе понял? — все-таки я решил уточнить.

— Именно.

— А…

— Нет, моральных терзаний я не испытываю, — словно прочитала мои мысли Потемкина, — это мои проблемы.

— Как скажешь, — пожал я плечами, — но ты понимаешь, что с Годуновым все не так просто, — задумчиво посмотрел на нее, — по крайней мере, сейчас.

— Ну, ты же можешь подключить императора… да и сам, если что…

— Если дойдет до серьезных намерений, то да, — пообещал я.

— То есть, вы точно что-то задумали! — радостно хлопнула в ладоши Влада, — какая я проницательная. Угадала!

— То есть, ты сейчас меня развела… — хмуро покачал я головой.

— Извини… извини… извини… — поспешно затараторила Влада схватив меня за руку, — но у отца действительно есть какие-то подозрения, но ничего конкретного, ему очень не нравится твоя подозрительная дружба с императором. И про источник я серьезно говорила. Я готова им быть! Но для этого мне надо оказаться в твоей компании… Мне уже отец несколько раз намекал, чтобы я с тобой и с ними поближе познакомилась и ему докладывала, и вы можете этим воспользоваться!

Вот это поворот. И вот поди разбери, правду она говорит или нет? Тут с Иваном надо советоваться…

— И ты даже клятву готова дать?

Надо отдать должное Потемкиной, она практически сразу без заминки ответила: «Да»!

— Я поговорю с императором, — пообещал я ей, — это могу пообещать точно!

— Спасибо, Веромир, — Влада нажала на кнопку и лифт тронулся. Тут она вдруг обняла меня и поцеловала. Поцелуй длился буквально секунд десять, после чего она отстранилась и превратилась в знакомую мне снежную королеву.

Именно такой ее увидела Виль, когда двери лифта открылись, и Потемкина с надменным видом прошла мимо нее по коридору. И что сейчас такое было? Чур меня с такой связываться… у меня попроще вариантов хватает. Но ее предложение надо обсудить с Иваном. И если она даст клятву, то может оказаться весьма полезной. Я пожал плечами на вопросительный взгляд моей телохранительницы, и проводил взглядом удаляющуюся фигуру девушки.

На этот раз Виль как-то странно смотрела на меня всю дорогу до нашего номера и как только мы традиционно разместились в гостиной, заговорила.

— Господин, прошу прощения, но что у вас с этой женщиной?

Я, вопросительно подняв бровь, посмотрел на нее.

— С госпожой Потемкиной.

— Хм, — задумчиво посмотрел я на Виль, — чего это ты вдруг спросила? Раньше вроде в эти дела не лезла.

— Она пыталась вас подставить, — пояснила девушка, по-своему истолковав мое молчание, — и, похоже, сейчас не оставляет этих попыток. Я умею чувствовать людей, господин. Этой девушке нельзя доверять!

— Как-будто сам этого не знаю, — хмыкнул я в ответ, — уже научен горьким опытом… Не переживай, я буду осторожен.

Успокоив таким образом Виль, я перешёл к обсуждению завтрашнего боя. Она вновь умудрилась скачать с десяток боев моего соперника. Что можно сказать, швед, конечно, был хорош… но у Виль имелось мнение, отличающееся от мнения моих тренеров.

— Он очень непрост, Веромир, — сообщила она мне, — я почитала отзывы о нем в социальных сетях, да и вообще порылась в интернете, — весьма мутная личность. Очень мало информации о нем.

— Но на всех боях он использует практически одну и ту же тактику, — возразил я после просмотра, — ничего особенного.

— Просто будьте готовы к сюрпризам, господин, — упрямо заявила девушка, — считайте это моей интуицией.

— Буду, — кивнул я.

А после у меня опять началось активное общение. Вначале, как обычно, звонок Гвоздеву. А затем Шемякину. Выслушав восторженные поздравления, выяснил, что все, вроде, идет нормально. В моем поместье все восстанавливалось, как заверил глава Службы безопасности, он там навел порядок и теперь пробраться таким образом, каким это сделали наемники, больше не представляется возможным.

Завтра на полуфинал он уже планировал прилететь с Годуновой. Кстати, я глянул новости. Наша помолвка с Варварой все еще оставалась на первых полосах новостных агентств. Думаю, без вливания денег тут точно не обошлось. Не такая уж новость, чтобы несколько дней держаться в топе… Со всеми этими боями я совершенно забросил просмотр социальных сетей и перед традиционной видеовстречей с моими сокурсниками, решил пробежаться по ним. Да… моя страница просто испытывала наплыв желающих со мной подружиться или пообщаться. 800 непрочитанных сообщений, более тысячи заявок на добавление в друзья… я, честно говоря, даже растерялся. Этой херней я точно заниматься не буду… Хотя, стоп. Надо будет поручить это кому-нибудь.

Да, кстати, вот на сайте и на страницах рода Бельских был порядок. Там тоже прибавилось подписчиков, их итак было немало, но не отвеченных писем не было и даже имелось несколько видео моих боев по дням. От администратора. Интересно, кто там администратор? Я не удержался и, перезвонив Гвоздеву, решил уточнить этот вопрос. И был шокирован, услышав ответ… Оказывается, теперь всем занималась Вероника Трубецкая.

— А почему я об этом ничего не знаю? — возмутился я, — это какое же отношение Трубецкая имеет к роду Бельских?

— Господин, — но мы вам говорили об этом, — растерянно сообщил Павел.

— Говорили? — уставился я на него. Странно. Совершенно не помню ничего об этом.

— Да, господин, — горячо заверил меня глава дипломатического отдела, — у вас имеются какие-то сомнения? Зря… Трубецкая уже вполне доказала свою лояльность и, как бы то не было, очень успешно справляется со своими задачами. К тому же, я лично контролирую выкладываемые материалы, и у нас есть двое модераторов, которые каждый день представляют мне негласный отчет о деятельности администратора.

— Ладно, — вздохнул я, — коли так, у меня есть идея. Предлагаю ей и мой личный аккаунт вести. Там какой-то кошмар сейчас творится.

— Господин, — улыбнулся Гвоздев, — я хотел вам это сам предложить.

— Вот и отлично. Пусть занимается….

Завершив разговор, я еще раз пробежался по своей странице, но открыв пару сообщений, в одном из которых от меня требовали денег, а в другом признавались в любви, поспешно закрыл ее.

Затем была получасовая видеоконференция с моими друзьями, на которой я тоже получил кучу поздравлений и пожеланий. Как обычно, на ночь глядя, позвонил император.

— Я, наверно, последним тебя поздравляю, — заявил он, — точнее, мы поздравляем, — покосился он в сторону.

Ясно. Надо его одного подловить. А то, чувствую, Скуратова в оборот нашего императора взяла. Спасать его надо!

— Ну, главное сам факт поздравления от императора Российской империи, — улыбнулся я.

— Именно! — фыркнул тот и весело посмотрел на меня, — рад должен быть, что такой чести удостоился!

— А я и рад, — заверил его.

— Кстати, я тебя еще порадовать могу, — радостно заявил Иван, — «Мифы и Легенды» с понедельника запускаются. Там все починили и умудрились обновление выкатить. Теперь, помимо римлян и греков, за Египет можно играть… Целый огромный остров добавили. А песочницу для игроков-египтян вообще куда-то в океан засунули. Но за бабки можно в Фивах сразу появиться. Столица Египта так называется.

— Надо будет добраться туда, — хмыкнул я, — мне всегда Древний Египет нравился.

— Нам сначала квест надо выполнить, а после него хотя бы до Рима добраться. Куда там Египет, — скептически заметил Иван, — в общем, в понедельник общая встреча. Я там договорился — всех игроков из нашей команды предупредят системными сообщениями.

— Так они могут и не знать по поводу восстановления игры? — возразил я.

— Ну, только если будут слепыми и глухими, — рассмеялся мой собеседник, — завтра широкая реклама пойдет. Ты лучше скажи, победишь шведа? Хочу миллион поставить… — он опять посмотрел в сторону и поправился, — миллион двести тысяч. Алена решила присоединиться.

— Какой коэффициент? — осведомился я.

— Один к шести, — насмешливо фыркнул император, — не уважают тебя совсем. Но с другой стороны, это и хорошо. Ты выигрываешь, мы выигрываем…

— И каков мой процент? — невинно осведомился я.

— Чего? — Иван изумленно посмотрел на меня, а потом рассмеялся, — я вот все думал, когда же ты спросишь? Ну, два процента, с выигрыша!

— Пять, — отрезал я.

— Какие пять? — возмущенно посмотрел на меня император, — два процента от шести миллионов чистого выигрыша, сто двадцать тысяч! И ты ничем не рискуешь…

— Рискую своим здоровьем, — возразил я, — не надо быть скупым, Ваше Величество.

— Ладно, уломал, — проворчал тот, — пять процентов.

Мы пообщались еще немного, по большей части на тему «Мифов и Легенд», и распрощались. Про Потемкину, в присутствии Скуратовой, я говорить не стал. Лучше тет-а-тет эту тему обсудим. А потом уж если хочет, пусть рассказывает. А я позвонил Ефиму и распорядился поставить на полуфинал на меня пятьсот тысяч рублей. Весь свой прошлый выигрыш. Надо отдать должное моему управляющему, он не выразил ни капли сомнения, заверив, что тотчас это сделает. Думаю, наш купец Первой Гильдии был несомненно рад подобной прибыли. После этого я со спокойной душой отправился спать.

На следующий день, в полдень, мы входили в просторный зал, расположенный на третьем этаже административного здания, примыкавшего к Арене. По дороге на пресс-конференцию, Татищев прямо-таки упрашивал всех не вестись на провокации. Мол, Московская академия должна быть выше всех скандалов. Но, как выяснилось, все это прошло мимо наших ушей.

Мы расселись за длинным столом с установленными на нем микрофонами, согласно стоявшим здесь же бронзовым табличкам с фамилиями. Русские, шведы, итальянцы, японцы и китайцы. Представители пяти академий, принимающих участие в полуфиналах. Русских оказалось трое, шведов двое, остальные по одному представителю… рядом с каждым расположили по два тренера, разделяя, таким образом, бойцов разных команд. А с самого края, словно дистанцируясь от участников и тренеров, за отдельным столом, в мягких креслах, разместились Строганов и Сабуров.

На задних рядах устроились вылетевшие члены команд, а первые ряды зала заняли корреспонденты. Человек двадцать, наверно. Если судить по надписям на микрофонах, практически из всех стран, что участвовали в турнире. Даже немцы, англичане и французы, ни один из бойцов которых не дошел до полуфинала.

Честно признаюсь, не ожидал, что вопросы, помимо традиционных, вроде: «Как вы оцениваете своего соперника?», и традиционных ответов на них: «Соперник серьезный, будем стараться», перешли в какую-то скандальную плоскость. Началось с того, что итальянец Сарести, на вопрос, что он думает о своем противнике, просто заявил, что тот слабак и Сарести обязательно размажет его по рингу. Причем все это было произнесено на вполне хорошем русском языке. Понятно, что опешивший от такого поворота пресс-конференции Горчаков, на радость журналистам, вспылил. Правда, сначала он сдерживался…

— Думаю, господин Сарести все узнает на ринге, когда его будут оттуда уносить, — максимально спокойным голосом парировал он.

— А господин Горчаков любит фантастику, — спокойно начал итальянец, — но на Арене у него будет реальность. Так что пусть готовит себе инвалидное кресло.

— Слышишь ты, ушлепок, — зарычал Горчаков, — тогда ты себе лучше заранее место на кладбище бронируй.

После этих слов, итальянская команда, сидевшая за спинами журналистов, взорвалась свистом…

— О, господин русский сразу хочет заявить, что нарушит правила турнира? — ехидно осведомился итальянец, — ну, понятно, правила не для всех одинаковы.

— Я бы попросил вас, уважаемый господин Сарести, воздержаться от оскорблений, — тут внезапно поднялся со своего места Сабуров и под его пронизывающим взглядом итальянец как-то сдулся, — князь Горчаков, конечно, не прав, — такой же взгляд достался Илье, но подействовал на него гораздо менее эффективно, — но вы его спровоцировали.

Итальянец с презрительным видом хмыкнул и надменно кивнул начальнику местной службы безопасности.

— Еще один выкрик сзади, — персонально обратился Сабуров к сразу притихшим итальянцам на «галерке», — и я выгоню нарушителей.

На этом, вроде, страсти улеглись. Но дурной пример заразителен — по пути Сарести решил пойти Рагнарссон, но я просто проигнорировал его наезд, заявив, что не обсуждаю бои вне ринга, и поговорить нам лучше там. После чего тот как-то даже растерялся и не нашел, что ответить…

Дальнейшая пресс-коференция прошла без сучка и задоринки, если не считать заданный корреспонденткой какой-то российской газеты вопрос по поводу моей помолвки с дочерью кровного врага Годунова. Причем, вопрос был задан именно в такой формулировке. А еще более странным оказалось, что присутствующие иностранцы явно понимали, о ком идёт речь и на меня были направлены все взгляды.

— Думаю, данный вопрос не относится к турниру, — я чудом сдержал внезапно поднимающийся во мне гнев. И вот из-за чего? Из-за одного, пусть и провокационного вопроса? Не понимаю, откуда это берется… Если бы не занятия с Борщом, даже страшно представить, что могло бы случится… к тому же почувствовали это, по-моему, только Татищев и Муравьев. Остальные не обратили внимания, но мне хватило испуганного взгляда Сергея Николаевича.

— Отвечать на этот вопрос не вижу никакого смысла, — продолжил я, взяв себя в руки, — но, чтобы успокоить вас, скажу, что да… я помолвлен с дочерью моего кровного врага.

Причём постарался я произнести все это безразлично — спокойным тоном. Но эта самая дама никак не унималась.

— И вас это не смущает? — смотрела она на меня как кошка на мышь. Вот же стерва.

— Нет, не смущает, — по-прежнему спокойно ответил я, — но попросил бы не задавать больше подобных вопросов. Повторяю, они не относятся к турниру… — я не удержался и посмотрел на внимательно следившего за моим разговором Сабурова. Тот правильно понял мой посыл, и просто коротко произнес: «Следующий».

Но, слава всем богам, через пятнадцать минут все это непотребство, называемое пресс-конференцией, закончилось, и мы отправились в зал, выделенный для команды России, из которого, после небольшой разминки, отправились на саму Арену. На лавке я увидел всех наших. Так как выяснилось, что в первом бою участвую я, по очереди пообнимавшись со всеми участниками «дружной» команды Московской академии, с напутствием Татищева: «Порви этого скандинавского нахала», вышел на ринг.

Отправить