Глава 23 «Жеребьевка»

Первым делом я обрел способность видеть. Открыв глаза, понял, что нахожусь в спальне в номере отеля и сразу почувствовал острый приступ резкой головной боли. Что случилось — то? И тут вспомнил Потемкину… вот же сука. А я-то развесил уши. Провели меня как мальчишку. Честно признаюсь, давно я не испытывал такого унижения. Но может ей так и надо было? Опустить зарвавшегося князька? Блин, как голова болит. И вообще… сколько времени сейчас? Судя по полумраку, ночь…

Блин как пить — то хочется.

— Пока нельзя господин, — раздался знакомый женский голос.

Повернувшись, я увидел Виль в пижаме и мягких спортивных штанах, которая внимательно наблюдала за мной, — сейчас головная боль пройдёт, — пообещала она.

И действительно, боль ушла. Я почувствовал себя более-менее нормально. Так… Только вот пьяным я себя не ощущал совершенно. А ведь эта сволочь меня напоила каким-то хитрым наркотиком.

Я вопросительно посмотрел на девушку, сидевшую на моей кровати.

— Сейчас десять вечера господин, — ответила та, словно прочитав мои мысли. Я вернулась из магазина и увидела вас лежащим на полу, на кухне. И разу все поняла. По запаху из вашего бокала, сразу определила, что это омеродрин. Препарат, который создает у человека состояние сильного опьянения, которое длится двенадцать часов и не снимается обычными целительными практиками. Я … — она замялась, — когда-то использовала его в некоторых своих делах, поэтому мне знаком запах, и я знаю принцип его действия и способ нейтрализации. Так что сейчас вы трезвы как стеклышко… Даже запаха нет. Только вот кому это было надо?

— Да есть тут одна стерва, — нахмурился я и тут меня осенила одна неприятная догадка, — похоже, догадываюсь, зачем это ей надо было…

В этот момент раздался стук в дверь.

— Это еще кто? — проворчал я и пошел открывать в сопровождении как-то сразу напрягшейся телохранительницы. Но перед этим заглянул в ванную и быстро привел себя в порядок. А видок у меня, особенно взлохмаченная прическа, был тот еще…

Открыв дверь, я с изумлением увидел перед собой Татищева. Из-за спины выглядывала Потемкина, у которой, когда она увидела меня на пороге номера, прекрасно державшегося на ногах, сразу изменилось выражение лица. Девушка явно была потрясена и растеряна. Ага… мои подозрения подтвердились. Теперь все встало на свои места.

— Вы что-то хотели Сергей Николаевич? — невинно уточнил я у хмуро смотревшего на меня Татищева.

— Привет, Влада, — помахал я рукой, явно пребывающей в состояние «грогги» девушке.

— Да уже ничего не хотел, — взгляд тренера, брошенный на свою спутницу, был весьма многообещающим, — извини, Веромир. Спокойной ночи.

Он повернулся и отправился по коридору, бросив через плечо: «Влада за мной! Надо поговорить!»

Потемкина нервно сглотнула, глядя на меня как мышь на удава.

— Как? — вырвалось у нее.

— Вот так. Теперь жди ответочку, девочка! — не удержался я и захлопнул дверь перед ее носом. Что ж, пока один-ноль в мою пользу. Но бабам из команды явно доверять нельзя, ни в коем случае. Годунов тут уже, наверно, всех обработал. Горчаков, Потемкина, кто следующий?

Я вздохнул и вернулся в гостиную, где, сев на диван, похлопал на место рядом с собой. Когда девушка послушно села рядом, внимательно посмотрел на нее.

— Спасибо тебе Виль. Ты вновь выручаешь меня.

Мне показалось или она немного смутилась? По-моему, точно смутилась.

— Я рада, что могу помочь господин. Но вам надо быть осторожнее. Я тоже не всемогуща. Здесь повезло, что наркотик был мне известен. Не факт, что повезёт в другой раз.

— Уж поверь, теперь я точно буду глядеть в оба, — пообещал я, пережив ее немного скептический взгляд, — пойду- ка спать. Глаза слипаются.

— Так и должно быть, — кивнула девушка, — завтра утром будете в полном порядке.

Пожелав своей телохранительнице, которая действительно уже крупно выручает меня второй раз, я отправился в спальню.

Утром я проснулся в полдевятого и действительно чувствовал себя великолепно. Виль, которая, судя по всему, встала гораздо раньше, внимательно осмотрела меня и осталась довольна моим внешним видом.

Я позвонил тем временем Гвоздеву и выяснил, что вся моя персональная группа поддержки из рода Бельских тоже вчера прибыла на место и успешно разместилась. Наоми, кстати, отказалась отправляться к нашей группе поддержки, заявив, что будет ходить на турнир с членами рода своего будущего мужа. Хм… наверно, это хорошо. Мы договорились встретиться после семи вечера в холле отеля. Не удержавшись я расказал ему о попытке Потемкиной меня подставить. К этому Павел отнесся очень серьезно и к моему удивлению предложил оосбо не распостраняться на этот счет. тем более лучше чтобы группа поддержки, а особенно Трубецкая оставалась в неведении. После этого позвонил Трубецкой. Ее команда, а понятно, что Вероника успела себя негласно объявить ее лидером, тоже успешно разместилась. Но, как выяснилось, группу поддержки, в которую входили не только девушки из нашей группы, а еще десять студентов со второго и третьего курсов, разместили не в нашем корпусе, а во втором, который располагался в ста метрах от нашего. Мы тоже договорились встретится с ними в холле отеля. Чувствую, сегодня вечером будет весело.

После чего мы спустились на завтрак. Там я увидел уже заканчивающую его Потемкину, которая сидела в компании остальных девушек. Поздоровавшись с женской частью команды и отметив то, что Потемкина пришла в себя и вновь приняла вид «снежной королевы», и, в соответствии с ним, надменно удостоила меня легким кивком, я сел за столик с Гагариным и Романовым. Виль же присоединилась к сидевшим отдельно целительницам. Тем временем, едва я сел, практически сразу передо мной материализовалась официантка с подносом, ловко выгрузив мой завтрак на стол. М-да. Сервис тут явно на высоте. Я хмыкнул и, пригубив сок из высокого бокала, вдруг встретился с вопросительными взглядами своих соседей.

— Чего? — не понял я, — чего вы так смотрите?

— Расскажи лучше, что там у вас вечером произошло, — улыбнулся Романов, — а то Потемкина с утра странная какая-то. Опять «снежной королевой» стала. Что ты там сделал с ней?

— Почему я и почему с Потемкиной? — непонимающе посмотрел я на него. Они что уже знают? Интересно, откуда?

— Да, Татищев так громко выговаривал вечером в коридоре Потемкиной, что вся команда слышала.

— И что же она слышала? — хмыкнул я.

— Ну, что-то по поводу безответности и голословности обвинений, о том что мы должны быть одной командой, а не очернять товарищей и все в таком роде…

Я оценивающе посмотрел на своих новых друзей. А что я теряю? Пусть все знают о коварстве этой суки. Это де не группа поддержки. Мне почему то казалось что болтать эти ребята не будут.

— Ну да, в целом он прав. Случилась одна весьма неприятная для меня вещь, после чего я понял, что женщина — опасное оружие!

Гагарин переглянулся с Романовым.

— Давай уже, рассказывай.

— Только пусть это останется между нами, — тем не менее предупредил я, — сейчас поднимать бучу перед турниром нет смысла.

Вот заодно проверим их степень болтливости.

— Понятно, что между нами, — с серьезным видом кивнул Гагарин, — давай уже, рассказывай.

— В общем, пришла Влада ко мне в номер…

Я коротко, без излишних подробностей поведал им свою вчерашнюю печальную историю со счастливым концом, постаравшись особо не распространяться по поводу участия в моем спасении своей личной телохранительницы. После моего рассказа, наступила долгая пуза, во время которой я смог отдать должное завтраку.

— М-да, — нарушил первым тишину Романов, — сильно.

— Не ожидал от нее такого, — поддержал его Гагарин, — тут что, тоже Годунов поработал?

— Думаю, да… а в противном случае, нафиг ей это надо? Я вроде дорогу нигде Потемкиной не переходил и конкурентом не был. — заметил я.

— Вот еще раз убедился в том, что с такими, как наши девушки из команды, надо быть осторожным, — саркастически улыбнулся Романов. Не успеешь оглянуться, а уже тебя либо опозорили, либо оженили…

Я промолчал, лишь покосился на Потемкину, которая что-то рассказывала девушкам и демонстративно не обращала на меня внимания.

Но вот закончился завтрак и в 10.30, как и говорил Татищев, мы загрузились в выделенный нам флайер, на котором красовался герб Московской Академии Магии.

Как оказалось ночью выпал первый снег и немного подморозило. Я с удовольствием вдохнул свежий морозный воздух. Путь до Арены занял ровно пять минут. Непонятно, зачем нужно было лететь на флайере? Мне показалось, что мы дольше загружались и дольше выбирались из него, чем дошли бы пешком. Но с тренерами не поспоришь. Зал, выделенный нам, был оснащен по последнему слову техники. Чего тут только не было… всевозможные тренажеры, несколько площадок для боев с силовыми щитами… В общем, все по высшему разряду. И что странно, как сообщил нам всем Татищев, другие команды тренировались в одно время с нами, но мы никого не встретили, кроме двух девушек на ресепшен и охранника, который проводил нас до нужного зала. Создавалось впечатление, что мы вообще единственные на этой Арене.

Но началась тренировка и все посторонние мысли вылетели из головы. Татищев вместе с Муравьевым устроили весьма интенсивное занятие, закончившееся дуэлями. На этот раз девушек поставили сражаться с девушками, парней с парнями. Но мне достался Романов, видимо наши тренеры сделали выводы, несмотря на извинения Горчакова. Федор оказался вполне достойным соперником, с которым мы очень неплохо отработали…

В общем, время до обеда пролетело буквально незаметно. Накладок никаких не произошло. Когда мы собрались перед конференц-залом, то Татищев с Муравьевым раздали нам легкие курточки, выкрашенные в цвет флага российской империи. Плюс на спине красовался герб и подпись, чтобы уж точно никто не спутал чей это герб. Виль и целительницы тоже получили куртки.

«Вы должны их носить на Арене… в отеле можете, конечно, передвигаться без них, но на пресс-коференции и брифинги только с ними», — предупредил нас тренер.

В результате, набросив их на себя, мы отправились в зал. Кстати, если ребятам это было все равно, женская половина команды осталась явно недовольна подобным новым нарядом. Особенно Меньшикова, если судить по ее негромкому недовольному ворчанию, мол, куртки выглядят совершенно аляповатыми и не модными.

Сам конференц-зал отеля мне напомнил, скорее, дорогой театр. Мягкие бархатные кресла, очень похожая сцена, приглушенное освещение. Казалось вот сейчас нам покажут какой-нибудь спектакль. Хотя, как сказать, жеребьевка, наверно, тоже имеет право называться спектаклем. На сцене стол, рядом с которым расположились четыре тумбы со стеклянными шарами, в которых лежали круглые небольшие шарики. Понятно. Классическая жеребьевка. Дань традиции, так сказать. Хотя я не понимал всего этого. Можно было просто устроить все в электронном виде. Быстро и без пафоса. Но тут, видимо, все сделано, чтобы показать значимость и традиции турнира.

Зал оказался практически заполнен. Восемь команд рассадили в шахматном порядке, чтобы они не пересекались между собой. Все они были так же одеты в куртки с символикой своей страны и своей Академии. Наше появление, а как я понял, оно было последним, встретили весьма любопытными взглядами.

Пока мы размещались на наших местах (Виль села на ряду за мной) и разглядывали друг друга, я сделал вывод, что, видимо, в этих академиях некрасивые девушки просто не учатся. Ну не стали бы, наверно, отбирать бойцов по внешности.

— А ты думал… кровь не водица! — усмехнулся Романов, когда я шепотом осведомился у него на этот счет.

Но вот на сцене появилось четверо мужчин. Один из которых, лысый и высокий, одетый в идеально сидевший на нем черный фрак, подошел к микрофону, остальные разместились на стульях за столом.

— Обрати внимание на того, что у микрофона, — наклонился ко мне Гагарин, — такой представительный, с лысиной. Это главный распорядитель турнира Строганов…

— А остальные? — уточнил я.

— Двое — его заместители, помощники… в общем так, на подхвате. А еще один, вон тот седой. Это Сабуров. Отвечает за безопасность турнира. Суровый мужик.

Я посмотрел на безопасника. Действительно суров. Невысокий и приземистый, с коротким ежиком седых волос. По виду, лет шестьдесят. Какое-то бульдожье лицо и колючий взгляд, ощупывающий зал, словно в надежде найти какое-нибудь нарушение.

— Уважаемые участники турнира! — начал тем временем лысый, — я князь Илья Ильич Строганов, распорядитель нашего турнира Восьми Академий, который начинается в понедельник. Как обычно, хочу выразить благодарность всем участникам и особенно руководству Академий, которые почтили нас своим присутствием и который год поддерживают эту прекрасную традицию — участие в нем!

Переждав жидкие хлопки, он продолжил.

— Сегодня мы проведем жеребьевку. Опять же по традиции на ней присутствуют только команды участницы. Никаких групп поддержки и других людей… Как видите, у нас четыре корзины. Одна для женского турнира, другая для мужского. Согласно правилам, мы не делаем разницы между уровнем участников… будь они с первого, второго или третьего курса ваших академий. Так же мы не делаем разницы между бойцами разных академий. Вам вполне жребий может выдать в противники товарища по команде. От этого никто не застрахован. Сейчас мои помощники будут доставать по очереди из каждой корзины шарики. Первая жеребьевка по традиции, для женского турнира.

На этом вступительная речь была закончена и, собственно, началась сама жеребьевка. Для наших девушек она оказалась удачной в том смысле, что никто из них не встретился в этой 1/16 финала со своими коллегами по команде. А вот не повезло Берлинской и Лондонской. Там две пары оказались из одной и той же академии. Но в целом, я все равно не знал уровень соперников, поэтому мог только оценивать внешние качества девушек, которые при объявлении своего имени, доставаемого из заветного шарика, вставали.

Но глядя на Татищева, можно было понять, что он полностью удовлетворён жеребьевкой, как и сидевший рядом с ним Муравьев. Ну, раз тренеры довольны, значит все хорошо.

А вот с мужской жеребьёвкой нам так не повезло. Во-первых, Гагарину выпало сражаться с Романовым, что очень сильно расстроило моих друзей. Во-вторых, мне в соперники достался японец. С очень узнаваемым имением Мико Ямато. Я невольно вздрогнул, услышав его. Насколько помню, именно с кланом Ямато у моего друга Сузуки была война, которую он выиграл. И что этот Мико тут делает? Японец поднялся, когда озвучили его имя, выслушал имя соперника и, повернувшись в мою сторону, с безразличным видом кивнул. Я попытался оценить его физические данные, но это оказалось совершенно бесполезно. Невысокий и щуплый. По крайней мере, на первый взгляд. В общем, японец и японец… ничего запоминающегося я в нем не заметил. Может он и не знает, что я беру замуж дочь главы его врага. Хрен знает, какие там порядки в Японии. Ладно, в воскресенье Исидо появится и все сразу станет ясно. Но больше всего меня напрягло явно недовольно выражение на лице Татищева, которому что-то шептал на ухо Муравьев. Горчакову же достался француз. С каким-то жабьим именем… то ли ля Лягуш… то ли ля Ляуш… я так толком и не расслышал.

В итоге, вся жеребьевка продолжалась не больше получаса, да и то из-за пафосных пауз и растягивания времени. Когда она закончилась, Строганов пообещал к завтрашнему утру подготовить листы с распределением участников для каждого, и закрыл жеребьевку. Команды по очереди покинули зал, около наших тренеров сразу собралась толпа моих товарищей по команде в надежде выяснить уровень соперников. Но те отвечать ничего не стали, категорично заявив, что все растолкуют на завтрашней тренировке, после чего, сообщив всем, чтобы никто и не думал нарушать спортивный режим, и чтобы никто не опаздывал завтра, удалились.

Наши девушки отправились к себе, оживленно обсуждая своих соперников и совершенно забыв о мужской части команды. Горчаков, понятно, исчез по-английски. Романов с Гагариным уже не выглядели такими расстроенными. Вот нравились мне эти ребята. Они точно не из тех, которые будут унывать. На мои слова сочувствия слепой судьбе, они оба улыбнулись и заявили, что как выпал жребий, так и выпал. Так что будут, мол, доказывать друг другу, кто из них сильнее. Пообщавшись с ними еще минут десять, я распрощался и отправился в свой номер. Надо же… Ямато. Посмотрю в Сети. А вечером в холле будет Наоми, она точно должна все знать про этого Мико Ямато.

Отправить