Глава 20 Вечеринка на "Высоте"

Выглядел тот вполне нормально. Словно и не было той самой схватки. Видимо, целительницы над ним неплохо поработали. Прямо-таки посвежел. И костюм дорогой и прическа уложенная. Как там говорят — выглядит на миллион рублей! Ни дать не взять — записной сердцеед. Правда, насколько я понял, девушки из команды совершенно не рассматривали его в данном качестве. Хотя, может это только мои предположения?

— Привет, — Горчаков улыбался. С ума сойти. Это что такое произошло? Неужели решил извинится? Как оказалось, я был прав.

— Привет, — ответил я

— Слушай, — он вновь улыбнулся и произнёс явно извиняющимся тоном, — ты на меня не обижайся, честно, я не со зла. Что-то переклинило во время этой схватки. Погорячился я, и ты отпор дал. Получил, короче, по заслугам. Надо лучше себя контролировать… сам не знаю, что на меня нашло. В общем приношу свои извинения… — он протянул мне руку. — мир?

Ну, вот не верю ни на грамм. Вообще не верю! Покосившись на Виль, я понял, что она тоже не верит этим извинениям. С другой стороны, это жест на публику, за которым все наблюдают. И изображать из себя обиженного мальчика очень некстати. Вот же. Правильно выбрал место и время Горчаков, надо отдать ему должное. Что ж… Ладно. Примем условия игры. Но следить я за тобой, Горчаков, буду очень внимательно.

— Мир, — ответил я и пожал протянутую руку.

И буквально почувствовал слитный выдох всех присутствующих.

— Ну, вот и отлично, — хлопнули меня по плечу и, повернувшись, я увидел Татищева, — проходи уже.

Горчаков продефилировал мимо меня, а я развернулся к преподавателю.

— Вам лучше находится в соседнем зале, — вежливо заметил он, смотря на Виль, — там несколько столов отведено именно для телохранителей.

Та посмотрела на меня и только после того, как я кивнул, вышла из зала.

— Серьезная у тебя телохранительница, — заметил Татищев, проследив глазами за уходившей девушкой.

— Да, можно сказать, повезло… — хмыкнул я, и мы отправились к столам.

Тут я уже попал в компанию Гагарина и Романова и, что удивительно, присоединившейся к ним Потемкиной, которая была в вечернем платье с открытыми плечами и весьма провокационным разрезом, в котором можно было хорошо рассмотреть стройную ножку. Блондинка встретила улыбкой. Я бы даже сказал ласковой, что не укрылось от внимания моих новых друзей.

— Чего будешь пить? — обратился ко мне Романов, решивший видимо проявить гостеприимство, — Вино? Виски? Водка? Коньяк?

Я покосился на остальных присутствующих. Все понятно. Девочки — вино, мальчики что покрепче.

— Виски, — ответил я и сразу получил стакан с ароматным шотландским напитком.

— Привет, — произнесла она, разглядывая меня и, судя по ее одобрению в глазах, мой внешний вид оценили. — Ты, я гляжу, помирился с Ильей?

Она не сводила с меня глаз. Да что это такое? Меня тут похоже соблазнить хотят. Или я сам себе придумываю? С этими бабами хрен поймешь.

— Да вроде помирился, — пожал я, тем не менее, плечами в ответ на вопрос девушки, — худой мир лучше войны.

— Он тебе еще припомнит… — заметил Романов. — о злопамятности Горчаковых слухи ходят!

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я, — но пусть попробует. По крайней мере, к этому уже буду готов.

— А ты вообще знаешь, с чего он так на тебя вызверился? — вдруг поинтересовалась Влада, — вроде Илья спокойным был. По крайней мере, головой он всегда думал… А тут так откровенно. Он же убить мог.

— Ну убить вряд ли, — покачал головой Гагарин, — но вот изуродовать или сделать инвалидом вполне. И, думаю, его бы отмазали… Ну заплатил бы его отец «виру», да и все! С убийством могло и не прокатить…

— Да ладно, — возразил Романов, — чего-нибудь придумали бы.

— Тем не менее, не верю, что это просто так, — хмыкнула Потемкина.

— Я тоже в это не верю, — поддержал ее Романов, — но выяснить это ты вряд ли сможешь.

— В любом случае, тебя заказали! — заявил Гагарин.

— У Горчакова денег мало, чтобы заказы на меня брать? — улыбнулся я.

— Ну ты же не знаешь… может это дружеская услуга, — задумчиво заметила Потемкина, — я вот слышала, что у Горчакова тесные отношения с Павлом Годуновым. То ли совместный бизнес, то ли еще чего… Не трудно догадаться, откуда ветер дует. А ты действительно с императором в одном коттедже жил?

— Да, — коротко ответил я.

— Надо же, — протянула она, — повезло…

— Это как сказать, — фыркнул я, вспомнив все покушения, случившиеся во время моего соседства с Шуйским.

— Давайте выпьем! За победу! — вмешался Гагарин, — тем более, теперь мы все в сборе!

Стукнувшись стаканами, мы выпили, после чего я решил немного перекусить, слушая продолжившийся сразу после тоста разговор.

— А я не знал, что Горчаков с Годуновым друзья, — заметил Федор.

— Ну они у моего отца часто бывают, — пожала плечами Потемкина. Этого Годунова я терпеть не могу. Вечно сальными глазами на меня смотрит. Какой-то он мутный и липкий, — девушка зябко повела плечами, — противный короче. Понятно, видно не дает ему никто… Он даже как-то заикнулся отцу о возможной женитьбе. А тот ко мне сразу. Блин, да я лучше в монастырь уйду. Так ему и заявила. Но папа знает меня. Так что от ворот поворот этому Годунову дали.

Я чуть не поперхнулся от таких слов. А Влада весьма простая девушка… по крайней мере по общению. К тому же на Гагарина и Романова ее слова не произвели никакого впечатления, а значит они уже привыкли к подобному.

Тут я решил задать весьма интересующий меня вопрос… только вот как лучше это сделать….

— Слушайте, а у нас получается команда сейчас практически на две группы разбита, — начал я издалека.

— Почему ты так решил? — с любопытством уставилась на меня Влада. Ну вот мы сейчас стоим вчетвером… три человека плюс еще один, отдельно…

— Странный ты вывод сделал, — хмыкнула она.

— Разве не так? — поддержал меня Гагарин, — вон те три фифы до сих пор смотрят на нас так, как — будто нас нет. А сами — то… рода не самые великие, а гонору выше головы.

— Это от людей зависит, — пожала плечами Потемкина, — думаешь, я не знаю, что меня «снежной королевой» называют? Знаю. А они… просто избалованные девчонки. У них сестер в родах нет. А у Меньшиковых, по-моему, и наследника нет… Там вроде ходят слухи, что наследницей хотят сделать Валерию.

— Но ведь правила нарушат, — возразил Романов.

— Они хотят к императору обратиться. Нынешний молодой, скорее всего разрешит. Ну, ты же его очень хорошо знаешь, Веромир? Разве нет? Как ты думаешь, разрешит?

— Может и разрешить, — хмыкнул я.

Не удивлюсь, если назло Скуратову сделает.

— Ну вот… и остальные «единственные и ненаглядные». В общем, здесь от воспитания зависит. Но надо уметь ладить со всеми! — нравоучительно добавила она, переглянувшись взглядами как раз с Меньшиковой, — мальчики, покину вас ненадолго. Мне надо о нашем, о женском поговорить с девочками…

И она переместилась к тройке фиф с которыми сразу вступила в какое-то жаркое обсуждение. Прислушавшись, я понял, о чём речь идет: они стали обсуждать то, что мало нравится мужчинам. Одежду и всевозможный шопинг.

— Ну ты жжёшь, Веромир, — хмыкнул Романов, когда Потемкина отошла, — это как на тебя наша недотрога запала.

— Ну, маг пятого ранга, — добавил Гагарин. — не просто так. И видишь Годунова не любит.

— Годунова тоже много кто не любит, — фыркнул я.

— Не так как ты… — начал было Романов и оборвал фразу, как-то немного виновато посмотрев на меня.

— Да забей, — махнул я рукой, — все знают об этом. Привык уже…

— И все-таки, он подбил Горчакова… это точно, — категорично заявил Гагарин.

— Скорей всего, — согласился с ним я, — а кстати, ему что-то будет? Он же дисциплину нарушил… Тренер — то что сказал? На самом деле, это вообще можно переквалифицировать как «покушение на убийство».

— Скажешь тоже, — рассмеялся Романов, — никогда в жизни его не переквалифицируют как ты говоришь… Это же Горчаков!

— Но ты не переживай, — заметил Гагарин, — Муравьев с Татищевым только до твоего появления ему мозг промыли. Хотя, по-моему, Илье совершенно пофиг.

— Не удивительно, — посмотрел я на князя.

Горчаков, несмотря на наше с ним примирение, держался отдельно, и с гордым видом потягивал какой-то коктейль.

— Как он вообще извинился — то? Я не думал, что он на это способен. И ведь не сквозь зубы, а вроде искренне. — пробубнил эти слова я себе под нос, но мои собеседники их услышали.

— Так я ж говорю, ему мозг промыли знатно, — рассмеялся Гагарин. — Если бы он не извинился, то мог мимо турнира пролететь. Когда за жопу схватит, не так еще будешь прикидываться.

— Но актерский талант у него имеется, несомненно, — поддержал друга Романов.

Тем временем, за столом произошли изменения. Горчаков был вынужден присоединится ко всем, так как появился Муравьев, и они с Татищевым собрали всех вместе, заставив женскую компанию так же отвлечься от своих животрепещущих проблем.

— Друзья! — поднял вверх стакан Татищев, — вам предстоит главный бой этого года… а может главный бой вашей жизни. Никому не надо объяснять, насколько важен этот турнир. Да я думаю ваши родители вам все объяснили. Престиж и авторитет легко потерять, но сложно заработать. Но я хочу еще раз напомнить вам, что все мы — команда! И пусть вам придётся сражаться друг против друга, помните — мы все из одной академии! И мы защищаем ее честь! Честь единственной российской академии, участвующей в этом турнире!

Он выдержал паузу и внимательно оглядел всех.

— За нас! За академию!

Все конечно стукнулись бокалами и выпили. Но лица у членов команды явно не светились радостью. Даже Муравьев как-то странно посмотрел на своего напарника-тренера. Понятно, заводные речи — явно не конек Татищева. Кто ж так речи говорит? Сколько пафоса! У меня аж скулы свело от него. Но спорить с тренером, понятно, никто не стал. И с другой стороны, он вроде правильно все сказал. Надо же что-то говорить.

После тоста народ расслабился и, воспользовавшись этим, Татищев и Муравьев отправились курить… Вот никогда бы не сказал, что они курят. Не видел Татищева с сигаретой никогда. Я тоже хотел к ним присоединиться, пообщаться, так сказать, в сугубо мужском коллективе за сигаретой, но тут к нашей скромной тройке из меня, Романова и Гагарина вдруг присоединилась женская часть команды в полном составе. То ли фифы приняли на грудь и расслабились, то ли еще чего, но фифами они сейчас не выглядели. Вроде нормальные девчонки… Судя по слегка ошеломленным лицам Романова и Гагарина, происходило что-то необычное.

— Мы так и не познакомились с тобой, Веромир, — начала Меньшикова, черноволосая девушка, в крови которой явно имелись латиноамериканские корни, — думаю, это неправильно. Все-таки, мы одна команда…

— Именно так, — добавила Булатова, самая высокая девушка из этой компашки с обалденной фигурой и длинной русой косой. — пусть тренер все это пафосно сказал, но нам надо держаться вместе!

Третья девушка, статная грузинская красавица с фамилией Багратион, просто кивнула. После чего именно Меньшикова представила своих подруг. Я поймал ехидный взгляд Потемкиной. Вот кто, похоже, все это организовал.

— Давайте выпьем, — первым в себя пришел Романов, — кому что налить?

Девушки пили вино. Я решил не менять напиток. И на этот раз пили за знакомство. Странно да? Уже две недели вместе занимаемся, а только сейчас за знакомство пьем.

— Кстати, я смотрела блог Трубецкой, — заметила Меньшикова, — и про тебя тоже. У тебя весьма талантливая подруга.

— Да у меня все подруги талантливые, — сообщил ей я.

— О, и много их у тебя? — Девушки переглянулись, а у Потемкиной в глазах явно появилось любопытство.

— Ну… — протянул я, — много. Мне хватает.

— Как интересно, — хмыкнула Меньшикова, — наверно они в группе поддержки будут?

— В какой группе поддержки? — удивленно посмотрела на нее Булатова, — разве у первого курса есть группа поддержки? От них же никогда никто не ездил?

— Ты не в курсе, — рассмеялась Меньшикова, — на этот раз правила изменили. Там аж пятеро едет. И, похоже, все твои подруги? — она весело посмотрела на меня.

— Ты угадала, — пожал я плечами.

— А чего мы сидим — то? Вон музыка заиграла. Мы не на приеме, да и музыка танцевальная. — Пойдем? — Меньшикова почему-то смотрела на меня.

Музыка действительно играла что ни на есть танцевальная. Ну и мы пошли танцевать. Я уже выпил достаточно для того, чтобы отрываться под современную музыку.

Что мы и сделали. И, надо сказать, девушки разошлись. Начались жаркие танцы в основном в одиночном исполнении. Это конечно смотрелось весьма сексуально, по крайней мере, Гагарин и Романов явно пребывали в нирване, наблюдая, как отжигает женская часть команды в полном составе.

А я? Ну было конечно на что посмотреть, но, видимо я уже был немного пресыщен красивыми девушками, которых вокруг меня хватало, и новые знакомые, на мой взгляд, за исключением Потемкиной, немного уступали тем же самым Трубецким или Пожарской. Так что я подхватил стакан и отправился к тренерам, которые что-то обсуждали между собой, но меня неожиданно перехватил Горчаков.

— Имей ввиду, Бельский, — он говорил шепотом и улыбался, но смысл его слов был далек от доброжелательного выражения на его лице, — Еще ничего не кончено. Тебе повезло. Годунов просил передать, что скоро ты умоешься кровью. И да, ничего личного. Просто ты обречен, Бельский.

— То есть, тебе Годунов платит? Сыну министра финансов?

— Не все меряется деньгами…

— Ты хочешь объявить войну роду Бельских? — прищурился я. — Мне вести переговоры с твоим отцом?

Что ж посмотрим от чьего имени говорит этот парень. Вряд ли от имени своего отца. Так и оказалось. Горчаков, видимо, не ожидал такого уровня конфронтации, который я озвучил, поэтому растерялся.

— Причем здесь война? Причем здесь отец, — сразу сдал он назад, — я тебе вообще ничего не говорил. Забудь, все рано тебе никто не поверит.

Он попытался пройти мимо меня, но я остановил его.

— Теперь послушай меня, князь, — настала моя очередь угрожать, — если у нас будет схватка на турнире, то очень сильно подумай, нарушать правила или нет. Там ты не сможешь так просто отмазаться. И опозоришь себя. А если будешь действовать так же, как и в прошлый раз, то я отвечу. Поверь, тебе мало не покажется!

Тот лишь надменно усмехнулся и на этот раз прошел все-таки мимо меня. Вот так любезностями обменялись. Но он трус. И вряд ли будет рисковать, уж не знаю, что ему там Годунов наобещал. Я посмотрел на тренеров. Они были увлечены разговором между собой. На танцполе девушки зажигали с присоединившимися к ним Гагариным и Романовым. А вот у меня, честно признаюсь, не было настроения. Особенно после разговора с Горчаковым. Я вдруг почувствовал себя лишним. К тому же, было достаточно поздно. Поэтому ушел по-английски, правда предупредив обоих тренеров.

— Уверен? — уточнил у меня Татищев, кивнув в сторону отжигающей части команды и Горчакова, который тянул очередной коктейль и равнодушно наблюдал за танцполом.

— Уверен, — кивнул я, — спать уже пора.

— Правильно человек мыслит, — хмыкнул Муравьев, — надо нам тоже сворачивать все это…

— Скоро свернем, а пока пусть повеселятся. В Санкт- Петербурге не до этого будет.

— Эх, мягкий ты человек Татищев, — хмыкнул Муравьев, — тогда до встречи в аэропорту? — посмотрел он на меня.

— Ага, подтвердил я и на этом мы, пожав друг другу руки, расстались. Я же, забрав Виль, которая сидела чуть в стороне от остальных телохранителей (кстати, она оказалась из них единственной девушкой), покинул ресторан, перед этим, как и обещал, предупредив Шемякина. Он с тремя ребятами встретил меня у входа, и вскоре наши флайеры поднялись в небо, взяв курс на мое поместье.

Отправить