471-480

471. Церковные ведомости, издаваемые при Святейшем правительствующем Синоде. 2 августа 1914. № 31, стр. 360.

https://www.pravoslavnoe-duhovenstvo.ru/media/priestdb/materialattachment/attachment/b6/7c/b67ca2ef-7405-463b-a8d3-ae14c49ef3ac.pdf

472. Даже последовавшая потом трагедия Талергофа не означает наличие умысла уничтожения славянства и православия. «Австро-Венгрия депортировала десятки тысяч славян, которых считала ненадежными, без всякой оглядки на их этничность или вероисповедание. Среди них были и католики (чехи), и православные (сербы). В одном венгерском лагере Арад во время войны умерло от 3 до 4 000 хорватов. Репрессии коснулись и других групп. Так, в лагеря Нижней Австрии по подозрению в „ирредентизме“ было отправлено 12 000 итальянцев <…> В современной российской антиукраинской публицистике распространено убеждение, что целью репрессий австрийских властей было всё русинское население Галиции. Это изначально ошибочное мнение. Известно, что к сентябрю 1915 года в лагере около Гмюнда (Нижняя Австрия) в 140 бараках было размещено 53 000 русинских беженцев, для которых была создана вся инфраструктура, включая культурно-образовательную. Всего же за время войны, по некоторым оценкам, во внутренние районы Австро-Венгрии попало до 800 000 (!) беженцев из Галиции. Те же, кто по какой-то причине остался, вне зависимости от этничности навлекал на себя подозрения. (Баринов И. Образ Талергофа в антиукраинской и антизападной мифологии современной России // Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры. — 2015. — Вып. 2. )По другую линию фронта: в конце декабря 1914 года начальник штаба Ставки Николай Янушкевич приказал выселить из польских губерний всех немецких колонистов-мужчин (это не менее 200 000 человек). См. Лор Э. Русский национализм и Российская империя: кампания против «вражеских подданных» в годы Первой мировой войны. 

473. Рассказ киевского митрополита Онуфрия: «В 1969 году я закончил три курса Черновицкого Государственного Университета и у меня появилось твердое желание стать священником. Как украинец, я хотел поступить в Одесскую Духовную Семинарию, но мне отказали… моя Украина отвернулась от меня»

Представьте себе любого другого 25-летнего парня-недоучку, которого не принимают в какое-нибудь учебное заведение — и он описывает эту неприятность словами «моя Родина отвернулась от меня». Причем даже не в минуту провала, а спустя десятилетия. А так, говорят, Онуфрий очень смиренен…

474. Церковные ведомости, издаваемые при Святейшем правительствующем Синоде. 2 августа 1914. № 31. С. 366–369.

475. Определение Святейшего Синода от 21 октября 1914 г. за № 9643, по Высочайшему Манифесту о войне с Турцией // Церковные ведомости. — Спб., 1914. № 43. С. 491.

476. Верховный Главнокомандующий, Генерал-Адъютант Николай. Воззвания Верховного Главнокомандующего // Прибавления к Церковным ведомостям. — Спб., 1914. № 32. С. 1415.

477. Воззвания Верховного Главнокомандующего // Прибавления к Церковным ведомостям. — Спб., 1914. № 32. С. 1416.

478. «Записка» Дурново более трезво смотрела на польский вопрос: «Жизненные интересы России и Германии нигде не сталкиваются и дают полное основание для мирного сожительства этих двух государств. Будущее Германии на морях, то есть там, где у России, по существу наиболее континентальной из всех великих держав, нет никаких интересов. Заморских колоний у нас нет и, вероятно, никогда не будет, а сообщение между различными частями империи легче сухим путем, нежели морем. Избытка населения, требующего расширения территории, у нас не ощущается, но даже с точки зрения новых завоеваний, что может дать нам победа над Германией? Познань, Восточную Пруссию? Но зачем нам эти области, густо населенные поляками, когда и с русскими поляками нам не так легко управляться. Зачем оживлять центробежные стремления, не заглохшие по сию пору в Привислинском крае, привлечением в состав Российского государства беспокойных познанских и восточно-прусских поляков, национальных требований которых не в силах заглушить и более твердая, нежели русская, германская власть? Совершенно то же и в отношении Галиции. Нам явно невыгодно во имя идеи национального сентиментализма присоединять к нашему отечеству область, потерявшую с ним всякую живую связь. Ведь на ничтожную горсть русских по духу галичан, сколько мы получим поляков, евреев, украинизированных униатов? Так называемое украинское или мазепинское движение сейчас у нас не страшно, но не следует давать ему разрастаться, увеличивая число беспокойных украинских элементов, так как в этом движении несомненный зародыш крайне опасного малороссийского сепаратизма, при благоприятных условиях могущего достигнуть совершенно неожиданных размеров» (Записка Николаю II. Февраль 1914 года. Первая публ: Е. В. Тарле. Германская ориентация и П. Н. Дурново // Былое. Вып. 19. 1922. и ).

479. Речь архиепископа Харьковского Антония (Храповицкого) // Прибавления к Церковным ведомостям. — Спб., 1914. № 32. С. 1404.

480. Упомянутый протоиерей Николай Рыжков служил в Праге (т. е. одной из столиц Австро-Венгерской империи), когда началась война. И продолжал проповедовать идею всеславянского единения в составе российской империи. Но, когда многие газеты перепечатали эту заметку из «Вечернего времени», на него обратила внимание австрийская военная прокуратура. Священника заключили в тюрьму и вскоре перевели в Вену, где он провел 22 месяца в одиночной камере в «башне смерти». 7 мая 1917 года суд приговорил отца Николая к смертной казни через повешение. Уже Временное Российское правительство начало через посредников переговоры об обмене священника на задержанного в России униатского митрополита Андрея Шептицкого. Обмен состоялся, и отец Николай вернулся в Петербург.

Отправить