371-380

371. Донесение А. Н. Кудрявцева Н. П. Игнатьеву 7 сентября 1876 г. // Россия и восстание в Боснии и Герцеговине. 1875–1878. Документы. — М.: Индрик, 2025. С. 322–323.

372. Донесение А. Н. Кудрявцева Н. П. Игнатьеву со сведениями о действиях повстанцев и об обнародовании в Сараеве султанских фирманов. 23 янв. 1876 // Россия и восстание в Боснии и Герцеговине. 1875–1878. Документы. — М.: Индрик, 2025. С. 236.

373. Бабенко О. В. Дискуссионные вопросы балканской политики России XVIII в. // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 5: История. — М.: ИНИОН РАН, 2022. № 2. С. 94–95.

374. Письмо П. А. Монтеверде Г. С. Веселитскому-Божидаровичу о сражении при Дуге и своем участии в боевых действиях против турок 18 апреля 1876 г. // Россия и восстание в Боснии и Герцеговине. 1875–1878. Документы. — М.: Индрик, 2025. С. 284.

375. Лебедев А. А. История Греко-Восточной церкви под властью турок: От падения Константинополя (в 1453 г.) до настоящего времени. Кн. 2. — СПб., 2004. С. 260.

376.

377. Скабаланович Н. А. Политика турецкого правительства по отношению к христианским подданным и их религии — от завоевания Константинополя до конца XVIII в. // Христианское Чтение. 1878. № 9-10. С. 463–464.

378. «Россия под надзором»: отчеты III отделения 1827–1867. — М., 2006. С. 508.

379. Рукописная записка Михаила Волкова: «Что довело Россию до настоящей воины………, посвященная князю Александру Михайловичу Горчакову» // Зайончковский А. М. Восточная война 1853–1856 гг. в связи с современной ей политической обстановкой. Т. 1. Приложения. — Спб., 1908. С. 178, прил. № 30. Ср.: «Турки мало интересуются тем, что происходит в христианских храмах их государства. В церковных книгах встречается следующее молитвенное воззвание: «Агарянская чада, ты Отроковице, покори императору нашему молитвами твоими» (Октоих, гл. 4., пятн. Канон песнь 9)» (Лебедев А. А. История Греко-Восточной церкви под властью турок: От падения Константинополя (в 1453 г.) до настоящего времени. Кн. 2. — СПб., 2004. С. 262). Митр. Филарет в 1858 году в связи с этим советовал «стоит труда сделать опыт доставить болгарам из России нужнейшие богослужебные книги, напечатанные так, чтобы враги православия не могли указать на них, как на противные политическому положению Турции. Прошение о низложении царства агарянского можно заменить прошением о обращении непознавших истины к истинному Богопознанию о вере» (Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по делам православной церкви на Востоке. — СПб., 1899.

380. Эпизод из первой автобиографии в истории болгарской литературы: «Прииде архиерея и помолиха ся. И он той час изволи да мя хиротониса в неделю и подадоха му седемдесят гроша. Ала беше у сряда то изплатение и аз ся готвех за в неделя потребная. В петок вечер прииде иконому и принесе ми парите и рече: — Да знайш, како не има да тя учини владика свещенник, почто другий подаде сто и пятдесят грош. Того хоче да хиротониса. Ами какова ли скорб и сожаление мя обзе, като ся изповядах на духовнику и узех мартория, изготвих ся все потребная. Ами кому да скажа тоя скорб мою? Потекох до ония человеци, що са бяха молили и парите дали. И они пойдоха и дадоша още тридесят гроша. И рукоположи ме в лето 1762, септемврия 1» (Житие и страдания грешнаго Софрония).

(«Епископ пришел и помолился. И тотчас же соблаговолил рукоположить меня в воскресенье, и ему дали семьдесят грошей. Но эта плата была в среду, а я готовился к необходимому в воскресенье. В пятницу вечером пришел иконом, принес мне деньги и сказал: Знаешь, епископ не будет тебя посвящать, потому что некто дал ему за свою хиротонию сто пятьдесят грошей. Он хочет его рукоположить. Какая же печаль и сожаление охватили меня. Но кому я поведаю эту свою печаль? Я побежал к тем людям, которые просили меня стать их священником и дали деньги. И они пошли и дали мне еще тридцать грошей. И он рукоположил меня летом 1762 года, 1 сентября»)

И еще: «Но так как я всё же хотя бы умел читать, то другие священники возненавидели меня, потому что все они тогда были пахарями, и я по глупой юности своей не хотел их слушаться, потому что они были так просты и неучены. И они напали на меня с епископом, и он меня ненавидел. И был там епископский протосингельский, неученый и неграмотный грек, — он очень меня ненавидел. Потому что это естественно: ученый любит ученого, а простой человек — простого человека, а пьяный — пьяницу». Казалось бы, священник должен уметь читать. Но русский раскол показал, что это не так: многие священники, с детства пребывая в храме и в отсутствие иных источников информации, просто знали основные службы наизусть. Поэтому перемена текста (никонова «справа») просто обнажала их профнепригодность. И им легче было объявить себя староверами, чем признать свою несостоятельность.

Отправить