311-320

311. Эти слова записаны последним военным министром Временного правительства. А. И. Верховским в его дневнике «Россия на Голгофе» (Глава 3-я. Разгром в Галиции. 1915 год) (Верховской А. И. На трудном перевале. — М., 1959. С. 77).

312. Из записок сенатора К. Н. Лебедева //Русский Архив 1888 г. № 5. С. 137.

313. Вышел даже целый сборник таких стишат: Алексеев П. Ф. Современный голос к славе и чести русских ратников. — Спб., 1854. См. также: Ратников К. В. Крымская война и русская поэзия: Антология патриотических стихотворений 1853–1856 гг. — Челябинск, 2011. С. 21–22. Шаповалова Н.В. Крымская война в художественном творчестве ветеранов 1812 года (по произведениям П. А. Вяземского и Ф. Н. Глинки) // Человек и культура, 2018. № 2. С. 12.

https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=25941

314. Московские ведомости. 1854. 18 февраля.

315. «Ура!» стало признанным военным кличем только к концу XVIII в. Инструкцией «Как вести себя в сражении солдатам и в особенности офицерам» 1706 года в атаку предписывалось идти молча, а за крик на поле боя солдата или драгуна должны были «заколоть до смерти» свои же (Арзамаскин Ю. Н., Мартынов В. Ф. Морально — психологический фактор в русской армии эпохи Петра Великого // Вестник военного университета, 2012. № 1 (29). С. 158).

При Елизавете Петровне «ура» стало использоваться в армии как военное приветствие, соседствуя с принятым «виватом». В записи о сражении при Гросс-Егерсдорфе 19 августа 1757 г. в «Журнале военных действий армии С. Ф. Апраксина» читаем: «Но прежде нежели лагерь назначить успели, его высокопревосходительство генерал-фельдмаршал всю во фрунте стоящую армию объездил и войско, похваляя храбрость оного, [с]толь знатною от бога дарованною победою поздравлял, при чем следующее от всей армии троекратное учинено восклицание: „виват ее императорскому величеству, нашей природной государыне и премилосердной матушке Елисавет Петровне на множество лет ура, ура, ура!“» (Из «Журнала военных действий армии С. Ф. Апраксина» о сражении при Гросс-Егерсдорфе // Семилетняя война. — М., 1948. С. 184–188). Вероятно, один из первых случаев использования «ура» в качестве настоящего боевого возгласа отображен в «Журнале генерал-фельдмаршала князя А. А. Прозоровского 1769–1776 гг.». Описывая сражение с турками под Алуштой, произошедшее в июле 1774 г., Прозоровский записывает следующее: «И по выходе из самого того последнего рва приказал я гренадерам оставлять ружейную пальбу, поелику продолжение оной причинило б больше урону нам, нежели неприятелю, в рассуждении сидения его за каменной линией, и что из той батареи, против которой стоял Тамбовский полк и в которой батальон бросились турки в то место, куда я приблизился. Вместо ж стрельбы из ружей велел им приударить его в штыки. Они сие исполнили с поспешностью, закричав все вдруг „ура“» (Записки генерал — фельдмаршала князя Александра Александровича Прозоровского. 1756–1776. — М., 2004. с. 597–598).

О том, что к началу XIX века «ура» утвердилось в качестве боевого клича, свидетельствует поэзия. Одним из первых поэтов, использовавших «ура» в этой функции, был Д. В. Давыдов: «Ну — тка, кивер набекрень, / И ― ура! Счастливый день!» («Бурцову» 1804).

316. Mandement de Monseigneur l’Archevêque de Paris, qui ordonne des Prières publiques pour le succès de nos armes en Orient [ «Окружное послание Монсеньера Архиепископа Парижского, устанавливающее общественные моления об успехе нашего оружия на Востоке»]. Листовка, 1854. Современный русский перевод В. Лурье дополняю старым Н. П. Гилярова-Платонова (Православное Обозрение. 1864. T. 13. С. 7–38, 105–144).

317. Письма митрополита Московского Филарета к наместнику Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандриту Антонию. 1831–1867 гг. Ч. 3. — М., 1883. Письмо от 31 января 1855 г.

318. Интересно, что патриотствовал Вяземский, находясь вне России: с начала 1850-х годов он лечился от тяжелого приступа нервной болезни в Европе.

319. О, если бы Россия приложила к себе формулу Бисмарка о том, что для Германии Балканский вопрос не стоит костей одного померанского гренадера.

Точнее: «Я не сторонник активного участия Германии в этих делах, поскольку в общем не усматриваю для Германии интереса, который стоил бы переломанных костей хотя бы одного померанского мушкетера» (речь 5 декабря 1876 года в рейхстаге). «Нам совершенно всё равно, кто правит в Болгарии и что вообще станет с Болгарией — это я повторяю здесь; я повторяю все, что говорил ранее, употребляя избитое и заезженное выражение о костях померанского гренадера: весь восточный вопрос не является для нас вопросом войны. Мы никому не позволим из-за этого вопроса накинуть себе на шею поводок, чтобы поссорить нас с Россией» (речь 11 января 1887 года в рейхстаге). Цит. по: Душенко К. В. Красное и белое: Из истории политического языка. — М., 2018. С. 246.

320. Русское общество 30-х годов XIX века. Мемуары современников. — М., 1989. С. 35–36.

Отправить