801-809

801. Прот. Герман Каптен полагает: «Можно согласиться с мнением некоторых исследователей, что восточное христианство „так и не выработало идеологического обоснования ведения войны против „неверных“, выраженного в понятиях христианской теологии, даже несмотря на то, что временами отдельные исторические лица говорили и действовали так, как будто подобное обоснование в самом деле существовало“» (Каптен Г. Ю. Проблема сакрализации войны в византийском богословии и историографии. — Спб., 2020. С. 154 со ссылкой на Банников А. В., Морозов М. А. Византийская армия (IV–XII вв.). — СПб., 2013. С. 503). Я же считаю, что «отдельные исторические лица» создали как традицию, так и концепцию войны против «неверных», и выразили ее именно «в понятиях христианской теологии» хотя бы по той причине, что другого языка средневековое общество и не могло использовать для рефлексии своих действий.

802. Когда писал эту строку, вышла опечатка и получилось слово «кассовому». Даже жаль убирать столь прекрасную очепятку.

803. «Гегель ни слова не сказал о личном бессмертии… Субъект у него не сам себе цель, но средство для мгновенного выражения общего, а это общее является у него в отношении к субъекту Молохом, ибо, пощеголяв в нем (в субъекте), бросает его, как старые штаны. Я имею особенно важные причины злиться на Гегеля. Все толки Гегеля о нравственности — вздор сущий, ибо в объективном царстве мысли нет нравственности. Ты — я знаю — будешь надо мною смеяться, а я свое: судьба субъекта, индивидуума, личности важнее судеб всего мира и здравия китайского императора (т. е. Гегелевской Allgemeinheit). Мне говорят: развивай все сокровища своего духа для свободного самонаслаждения духом, плачь, дабы утешиться, скорби, дабы возрадоваться, стремись к совершенству, лезь на верхнюю ступень лестницы развития, а споткнешься — падай — чорт с тобою — таковский и был. Благодарю покорно, Егор Федорыч (Георг Фридрих Гегель — А.К.), кланяюсь вашему философскому колпаку; но честь имею донести вам, что если бы мне и удалось влезть на верхнюю ступень лестницы развития, — я и там попросил бы вас отдать мне отчет во всех жертвах условий жизни и истории, во всех жертвах случайностей, суеверий, инквизиции, Филиппа II и пр. и пр.: иначе я с верхней ступени бросаюсь вниз головою. Говорят, что дисгармония есть условие гармонии: может быть, это очень выгодно и усладительно для меломанов, но уж, конечно, не для тех, которым суждено выразить своею участью идею дисгармонии» (В. Белинский. Письмо М. А. Бакунину. 12 октября 1838 г. и письмо В. П. Боткину 1 марта 1841 г.).

804. Письмо С. И. Смирнову от 16.07.1907. Публ. в: протод. Сергий Голубцов. Стратилаты Академические. — М., 1999. С. 210. Речь идет о книге «О церковной иерархии» псевдо-Дионисия Ареопагита. О епископах он говорит таким языком: «Таким же боговидным образом божественный иерарх, хотя и благовидно сводит к нижним свое объединенное знание иерархии, пользуясь множеством священных намеков, но вновь, как не связанный и не удерживаемый меньшими, возвращается в свое начало не претерпевшим ущерба и, совершив вхождение в свое собственное умственное единое, чисто видит единовидные логосы посвященных, завершая человеколюбивое выступление ко вторичным и совершая более божественное возвращение к Первичному…. Божественный иерарх — это возвеститель, как говорят Речения, богоначальных определений, ибо он „вестник Господа Вседержителя Бога есть“».

805. Тареев М. М. Христианская философия. Ч. 1. Новое богословие. — М., 1917. С. 79–80.

806. Дневник А. А. Киреева. 1905–1910. — М., 2010. С. 141–142 и 182. Запись в дневнике 4 мая и 14 дек. 1906.

807. И как же я радуюсь сегодня, что двое студентов из той группы сейчас живут в Праге, смеются над той моей фразой и помогают мне. (В Праге они оказались разными путями, независимо друг от друга и от моей релокации).

808. «Божественный авторитет допускает и некоторые исключения из запрета убивать человека. Но это относится к тем случаям, когда повелевает убивать сам Бог, или через закон, или же особым относительно того или иного лица распоряжением. В этом случае не тот убивает, кто обязан служить повелевшему, как и меч служит орудием тому, кто им пользуется. И поэтому заповеди „не убивай“ отнюдь не преступают те, которые ведут войны по велению Божию или Его законам, т. е. в силу самого разумного и правосудного распоряжения наказывают злодеев смертью» (Августин. О Граде Божием. I, 21).

809. «Несправедливость противной стороны вынуждает мудрого вести справедливые войны» (О граде Божием XIХ.7). Справедливой считается такая война, «в которой караются беззакония». В таком вооруженном конфликте военачальник, солдат и весь вступивший в войну народ «не столько виновник войны, сколько служитель правосудия» (non tam auctor belli quam minister iudicandus est) (Разыскания на Семикнижие. Кн 7. 6, 9; 419 год).

Отправить