Алисé.

 

Алисé хотела сказать Марвину, чтобы он не смотрел, но увидела, что он давно уже отвернулся. Она и сама отвела взгляд от экрана, который, к счастью, погас, — после того как она несколько раз умоляла Казимира выключить этот кошмар. Прижала ладонь ко рту, отказываясь верить в то, что только что видела.

Чёрт возьми, Нико!

Её затошнило от мысли, что старый Казимир может оказаться прав во всём.

Разделил ли Нико страшную участь Дани?

— Кто они такие? — услышала она собственный голос, хриплый, словно доносящийся откуда-то издалека.

— Каждый раз выглядят по-разному. Они — оборотни, перевёртыши, — объяснил дядя. — Причём меняют не только собственный облик, но и всё вокруг. Они способны воспроизвести любой сон своего носителя. Но их истинная природа… — он помедлил, словно вспоминая некую жуткую встречу, — …выглядит иначе. Их души настолько черны, что рядом с ними ты будто оказываешься на тёмной стороне Луны.

— Настолько черны, что в них можно увидеть своё отражение, — добавил Марвин. — Я видел это собственными глазами.

Алисé снова замутило. Помимо страха за Нико, увиденное не просто потрясло её до глубины души — оно задело какой-то оголённый нерв, разбудило самое тёмное воспоминание. Кровавый туман.

Вероятно, она наблюдала у своего отца нечто похожее на то, что только что видела на мониторе с Дани. В своей собственной хоррор-игре она назвала это Красной Рукой — как ту руку из её единственного сна, что давила изнутри на глазное яблоко. И против которой Аира должна была сражаться в финале игры, чтобы спасти свою мать.

— Теперь ты понимаешь, почему твой друг не мог выжить? — спросил Казимир.

— Они вытащили его из комнаты — почему же тогда не убили сразу? — огрызнулась она. — Пока я не увижу тело Нико собственными глазами, я его не поверю.

С каждым словом ярость в ней нарастала.

— Вы открыли врата ада! — прошипела она, глядя на Казимира.

Тот вздохнул, соглашаясь.

— Мы же тогда не знали. Мы думали, что Сомнакуляр — величайший прорыв за всю историю исследования сновидений. Мы и представить не могли, что уничтожаем мир, каким его знали.

— Значит, то, что говорили мне приёмные родители, — правда?

Твой папа погубил твою маму.

— В голове моей матери жил паразит, кошмарное существо. И мой отец при помощи этого Сомнакуляра выпустил его из её головы и тем самым убил её?

Казимир покачал головой.

— Он хотел освободить Хелен от КСС. Но у него не получилось.

— Как выглядело это чудовище?

— Мы его так и не увидели!

— Не понимаю.

Он вздохнул.

— В то время, когда Хелен была беременна тобой, наши эксперименты ещё не зашли так далеко. Хотя к тому моменту нас уже настолько подвергли остракизму, что ни одна исследовательская организация не соглашалась ни финансировать, ни даже приютить нас.

Алисé кивнула. Вот откуда тайное крыло в «Отель де Виль».

— К счастью, незадолго до того я унаследовал эту гостиницу и смог оборудовать здесь лабораторию. До смерти твоей матери Сомнакуляр ещё не показывал отчётливых изображений. Мы слышали только звуки. Чудовищные крики. А то, что сны на самом деле представляют собой жестоких живых существ искусственного происхождения, вероятно кем-то в нас внедрённых, — тогда это была смерть Хелен, он уже никогда не стал прежним. Он винил себя в том, что не исследовал быстрее, глубже, упорнее. Он готов был покончить с собой — единственным якорем, удерживавшим его на этом свете, была ты. Ты — и возможность продолжать исследования. Я хотел оставить всё как есть, но он был одержим стремлением наконец увидеть то, что сделало Хелен такой страшно больной.

— Поэтому он продолжил совершенствовать очки!.. — прошептала Алисé.

Казимир кивнул.

— Очки, с помощью которых он хотел увидеть собственные кошмары. И которые — без его ведома — выпустили на волю существо, жившее в нём.

Звон в ушах усилился, давление в голове нарастало. Глаза наверняка были красные как угли — они нестерпимо жгли. Алисé вдавила ладони в глазные яблоки, словно пытаясь вмять их в череп.

— Я не понимаю, Казимир. Дядя. Столько лет… Почему ты ни разу не объявился? Зачем сбагрил меня приёмным родителям? И… — она указала на очки, — …почему ты давным-давно не уничтожил это дьявольское изобретение?

Он рассмеялся — отчаянно, горько. Глаза его сверкнули, и на мгновение Алисé почудился в них блеск гениальности, который когда-то двигал их исследованиями.

Или безумия.

— Верно. Наверное, мне стоило так поступить. Мне давным-давно нужно было положить всему этому конец. Я снова и снова мучился вопросом: найти тебя, привезти сюда, попросить воспользоваться Сомнакуляром…

— Зачем? Я не понимаю!

Казимир устало вздохнул.

— Все эти годы я продолжал исследования. Хранил наследие твоего отца и развивал его — в надежде, что его чаяния сбудутся. Не уничтожил очки на тот случай, если они однажды понадобятся.

— Какие чаяния?

— Что твой отец был прав в своей безумной теории антидота. Что существует человек, несущий в себе противоядие от этих паразитов в наших головах.

— Антидот — это что ещё такое? — спросил Марвин.

— Противоядие. Лекарство.

— И кто же, по-вашему, носит в себе это противоядие? — спросила Алисé, хотя страшный ответ уже угадывала.

Казимир поднял костлявый палец и указал ей прямо в грудь.

— Ты, моя дорогая.

---

 

Отправить