Амир.

 

Сердце Амира колотилось в груди, словно дикий зверь, рвущийся из клетки.

— Этого не может быть… — пробормотал он.

Он стоял в ослепительном свете фар, а вокруг него всё тонуло в непроглядной тьме. Чёрная карета скорой помощи выглядела точь-в-точь как та, на которой они когда-то колесили по деревням.

Дрожа всем телом, он наблюдал, как открылась водительская дверь. Огромная рука легла на наружную стенку машины, и из салона начал выбираться человек исполинского роста.

Амир хотел бежать — прочь, в спасительную темноту, спрятаться где угодно. Или — что ещё лучше — наконец проснуться. Всё это могло быть лишь дурным сном. Но ноги не сдвинулись ни на миллиметр. Они налились свинцовой тяжестью.

Грудная клетка содрогалась, пока этот гигант — ростом не меньше трёх метров! — выкарабкивался наружу. И снова оно — это гортанное хрипящее клокотание.

Когда чудовище наконец вылезло из машины, оно захлопнуло дверь и медленно двинулось к нему. Голова великана была обмотана бинтами, перепачканными кровью и гноем. В руке он сжимал чудовищные кухонные ножницы для разделки птицы. Хрип в его глотке перешёл в утробное бульканье.

За спиной гиганта внезапно возникла добрая дюжина детей. Амир не мог понять, откуда они взялись и почему в их маленьких животах зияли огромные пустые дыры.

Он закрыл глаза и прочёл молитву.

— Doamne, primește sufletul meu. Iartă-mi păcatele și odihnește-mă în pacea Ta.

Господи, прими мою душу. Прости мне грехи мои и даруй мне покой в мире Твоём.

Когда он произнёс последнее слово, всё вокруг стихло. Кроме собственного сердцебиения, он не слышал ничего.

Бум-бум. Бум-бум.

Кошмар кончился?

Осторожно Амир открыл глаза, но ужас никуда не делся. Трёхметровый гигант стоял так близко, что Амир должен был чувствовать гнилостную вонь бинтов, кислый запах пота, исходивший от этого тела. Но не было ничего. Никакого запаха.

Бум-бум. Бум-бум.

Это сон. Я всего лишь сплю!!! Проснись, Амир! Проснись немедленно!

Он снова вонзил ногти в собственную плоть и мгновение спустя почувствовал, как тёплая кровь закапала с тыльной стороны ладони на землю.

Бум-бум. Бум-бум.

Ему показалось, что под бинтами великана угадывается улыбка. Медленно он протянул руку вперёд и коснулся его.

Это не сон!

Осознание оказалось таким же сокрушительным и мучительным, как удар, которым великан вогнал ножницы ему в живот. Одним движением он вспорол брюшную полость снизу доверху, а затем голыми руками принялся выгребать наружу внутренности, которые с влажным шлепком падали на землю.

Дети на заднем плане захихикали и бросились вперёд. Амир видел, как они — словно звери над падалью — набрасывались на органы, хватали их и запихивали в свои собственные пустые животы.

Дыхание остановилось. Да и как ему было дышать — без лёгких? Лишь инстинктивный ужас перед удушьем заставлял его панически шевелить губами.

Амир не знал, играл ли с ним злую шутку угасающий разум, или великан перед ним и вправду медленно растворялся в воздухе. Внезапно возникло ощущение, будто он смотрит в зеркало. Он видел, как кровь течёт из его глаз, носа и рта. Видел зияющую дыру в собственном торсе, из которой хлестала кровь, — точно такую же, как у детей.

А потом он почувствовал, как чёрная зеркальная масса перед ним скользнула внутрь него. Позвоночник с оглушительным треском разломился, и тело лишилось последней опоры. Боль ворвалась в голову и последним рёвом, последним шумом отняла у него слух, зрение и надежду на загробный покой без мучений.

---

 

Отправить