Синдром жертвы
Анна Зробим,
коуч, игропрактик и автор книги «Целительная сила безделья»
Она смотрела в окно и обвиняла лето в жаре.
– Ну почему мне не везет. У подруги знаете муж какой хороший. И друзей много. От работы тошнит, а супруг и цветочка за месяц не подарил. Дети каждый день на ушах стоят, не слушаются. Мы хотели поехать на море, но с нашей работой хватит разве что до дачи пешком дойти. Боже, что же со всем этим всем делать? Видимо, крест мой – терпеть, – Наталья повернулась ко мне и застыла в страдальческой позе… Такой она пришла на первую сессию.
– Сочувствую, а от коуча вы что хотите? – спросила я.
– Как что? Хочу, чтоб хорошо все было. Устала я от этой бесконечной унылой гонки. Вы же цели ставите, учите их достигать, жизнь улучшать. И мне поставьте, чтобы я добилась.
Так-то оно так, но разделение ответственности – первое, что мы обсуждаем на встрече-знакомстве. Ответственность за жизнь, выбор и поступки Натальи лежит на ней самой. И только если она пожелает меняться, коуч сопроводит на пути. Еще раз: не отнесет на ручках к заветной цели, а лишь поддержит, пока Наталья идет сама.
Личность с синдромом жертвы категорически отказывается брать ответственность за собственную жизнь.
Механизм поиска виновных за абсолютно все события уже выработался до автоматизма. Причем обратите внимание на разницу понятий: вина – это назначить козла отпущения, а ответственность – взять обязательства и действовать, чтобы исправить ситуацию.
Грустно то, что человек принимает роль жертвы чаще всего бессознательно, не понимая, к чему на самом деле приведет подобный стиль общения и подхода к жизни. И важно перевести выбранный образ в сознательную часть, разобраться в причинах и увидеть со стороны, что с ролью жертвы не так.
Любимая игра в «Да, но…» и треугольник Карпмана
Вам наверняка встречались люди, которые любят жаловаться, рассказывать проблемах и спрашивать совета, как лучше поступить? Может быть, мы и сами не против такое провернуть? А если советчик включается и подсказывает, как выйти из положения, то в ответ часто слышит:
– Да, отличный вариант, но…
И дальше следует длинный список причин, почему совет не подходит: дорого, долго, неудобно, неинтересно, далеко, сложно, и т. д.
Главный принцип жертвы – не справиться с проблемой, а доказать, в первую очередь самому себе, что задачу решить невозможно.
Нередко собеседник даже не осознает, почему так делает. Давайте разбираться.
В детстве мы нуждаемся в заботе и помощи, даже поесть и помыться не способны без взрослого. И это нормально, такова природа.
Подрастая, мы все чаще решаем самостоятельно. Но иногда повзрослеть не удается. Какой-то малыш вдруг выбирает остаться маленьким и беззащитным, ведь это удобно и безопасно. Так обычно происходит при гиперопеке. Родители думают, что запретами и тотальным контролем спасают малыша от жестокого и ужасного мира. При подобных условиях непросто научиться самостоятельно решать и осознавать последствия своих действий.
Думаю, вы видели похожую ситуацию: на детской площадке малыш споткнулся о бордюр, и мама этот самый бордюр ругает. По сути, учит нового человека, что кусок бетона виноват, в том, что оказался под ногами, а не ребенок, который не смотрел, куда шел.
Так появляются первые ростки будущего синдрома жертвы.
В психологии есть понятие треугольника Карпмана. Треугольник базируется на трех вершинах: агрессор – жертва – спасатель. Когда отношения в семье выстроены нелогично и ломано, тогда один родитель занимает роль агрессора, второй – спасателя, а ребенку достается участь жертвы. Казалось бы, жертва – самый несчастный человек в треугольнике. Но нет, там каждый имеет выгоды. Спасатель рад тому, что он герой, агрессор упивается властью, а жертва использует как спасателя, чтобы переложить на его плечи проблемы и трудности, так и агрессора, чтобы оправдать собственную беспомощность.
Проклятие синдрома жертвы в том, что он одновременно и удобен, и невыносим. Удобен, потому что можно ни за что не отвечать, а невыносим из-за того, что хочется чувствовать себя уверенно, на равных с большими и сильными взрослыми.
Модель жертвы автоматически переходит во взрослую жизнь, если все детство помогала ребенку выживать.
В итоге представьте себе взрослого человека с единственным рабочим средством коммуникации, не подводившим долгие годы – способностью вызывать жалость. И ему жизненно необходимы люди, которые решат за него, подскажут, что делать, ведь потом на них легко «повесить» неудачи.
Вот только мы умиляемся беззащитности и непосредственности именно ребенка, у взрослого же индивида позиция жертвы раздражает. Особенно когда волынка «виноваты обстоятельства» становится бесконечной. Человек-жертва остается в одиночестве, внезапно обнаружив, что окружающим надоело слушать постоянные жалобы на жизнь. Перед ним простой выбор: либо искать новых доноров для обслуживания собственных страданий, совершенствуя навыки манипуляции, либо психологически взрослеть и кардинально менять стратегию поведения.
– Да-да, в моем детстве все так и происходило, оживилась Наталья, – мама всегда решала: где мне учиться, с кем дружить и даже что поесть. Папа был «ни рыба ни мясо», но незаметно утешал после маминых скандалов. Получается, что мама меньше ругалась и требовала, если лишний раз не высовываться. Но и за это, кстати, тоже нам с папой прилетало, мол, ничего без мамы решить не можем. И весь дом на ней. Вот, оказывается, откуда ноги растут. И что теперь с этим делать?
Было приятно увидеть, как во взгляде Натальи появились сомнение и признаки решительности. Где-то внутри рождалось желание взять, наконец, жизнь под контроль.
