Туда.

До этого момента я не подозревал, какая зловещая угроза может скрываться в этом слове. Хотя слово «сопроводить», возможно, было ещё хуже, тем более что Нала, очевидно, исходила из того, что благодаря предшествовавшей нашей встрече переписке я уже прекрасно осведомлён о поводе и цели.

Во всяком случае, по дороге к парковке она ни словом не обмолвилась о том, куда именно должна была направиться наша совместная поездка.

Перед этим процесс оплаты в ресторане закончился полутора неловкостями. Во-первых, у меня было только портмоне с кредитными картами и никакой наличности. А «Майя-Гриль» принимал только последнюю, поэтому Нале пришлось взять счёт на себя.

Проверяя, не затесалась ли всё-таки какая-нибудь купюра между моими картами EC и Visa, я выронил из бумажника презерватив (разумеется, ещё запечатанный). Джессика не переносила таблетки, контрацепция была моей задачей. К счастью, мне удалось незаметно для Налы снова засунуть в карман этот резиновый предмет в ядовито-зелёной упаковке, и таким образом мне удалось избежать полной неловкости объяснять ей, почему я уже на первом свидании полон надежд и разбрасываюсь презервативами.

Тем не менее у меня всё ещё колотилось сердце, когда мы добрались до моей машины. Какой-то шутник подложил под передние колёса три стеклянные бутылочки «Kleiner Feigling», чтобы я порезал шины при движении задним ходом. Берлинский юмор. Я нагнулся и собрал плоские бутылочки.

— На этом мы поедем? — спросила Нала.

Как-то не похоже было, что зелёный Porsche Targa — её любимый автомобиль.

— Это олдтаймер, — оправдался я, полагая, что она относит любой Porsche к категории понтовых тачек.

— Вот именно. Ты же говорил, что в твоём состоянии можешь ездить только на автомате? Всё-таки это приличное расстояние.

Вот как!

— Да, точно, — пробормотал я бессмысленно и пролепетал что-то о том, что моя другая машина в ремонте и что вождение мне удаётся на удивление хорошо. Хотя туда, очевидно, было не за углом. Что при взгляде в салон моей машины оказалось моей второй по величине проблемой.

Моей главной было то, как объяснить Нале каталоги DLIS на пассажирском сиденье. Глянцевые брошюры, с помощью которых я уговаривал банки и частных инвесторов вроде доктора Хартмута фон Фирлакена открыть денежный кран для «Читать прекрасно».

Меня осенило: во второй раз мне не отделаться так легко, как с презервативом. Стоит мне открыть ей дверь, как обложка её любимой книги буквально бросится ей в глаза. А под ней очень крупные буквы, складывающиеся в следующее предложение:

Книжный рынок Германии имеет оборот 8,4 миллиарда евро. Рынок знакомств — 3 миллиарда. Давайте объединим и то, и другое!

Я попробовал древнейший отвлекающий трюк в мире: запрокинул голову, указал на пустое небо и крикнул: «Круто!»

Пока она смотрела вверх, я рванул дверь пассажира, одной рукой швырнул плоские бутылочки в бардачок, а другой молниеносно закинул брошюры назад, в пространство для ног.

— Что там? — спросила она, и я хотел было сказать, что видел орла, который, правда, уже улетел, когда понял, что мой манёвр отвлечения провалился. Она смотрела через заднее боковое стекло с идеальным обзором на дюжины рекламных брошюр.

— Это «Маленький принц»?

— Что, правда? Ого, теперь, когда ты говоришь, я тоже заметил. Какое совпадение!

— Откуда они у тебя?

— Э-э, знаешь этих ребят, которые на светофорах всё время хотят помыть тебе стёкла, хотя у большинства машин с 1972 года есть омыватели? Безумная история. Я даю одному из них на Штутти два евро чаевых, а он мне в благодарность дарит сотню глянцевых проспектов.

Нет, конечно, наш диалог так не проходил. Я, может, и придурок, но не лоботомированный. Я знал, что после того как мы сядем в машину, мне не останется ничего другого, как дать ей одну из наших брошюр «Читать прекрасно».

И вот вскоре она нахмурилась, глядя на проспект, а я бросился в атаку.

— Я должен извиниться, — сказал я, уставившись на круглосуточный магазинчик на Зибельштрассе, перед которым мы припарковались. — Я всегда рассказывал тебе только о своих судебных делах, Нала. Правда в том, что я защищаю очень многих нуждающихся без гонорара.

Она кивнула так, как всегда кивал мой брат с СДВГ, когда ему в принципе было плевать, чего от него хотят другие, пока он сам был занят чем-то гораздо более интересным.

Мебелью, например. Юлиан был интерьерным архитектором.

(Да-да. Юлиус и Юлиан, совершенно верно, мы были «помётом на Ю», как любил говорить мой отец на семейных праздниках, громко смеясь.)

— Для этого мне нужны деньги, которые я зарабатываю обратно через свою интернет-деятельность.

Я почувствовал, что она смотрит на меня, поэтому собрался с духом и наконец осмелился установить с ней зрительный контакт.

— «Читать прекрасно»? — спросила она меня. Я кивнул.

— По фильму Роберто Бениньи?

— Совершенно верно.

Она улыбнулась так мягко, как я ещё никогда не видел её улыбающейся, что, возможно, было не так уж удивительно, учитывая, что мы знакомы чуть меньше часа.

— Это красивая идея, — сказала она. — Если бы я скоро не… — Ей понадобилась вторая попытка, чтобы произнести самое несправедливое из всех слов для молодых людей. — Если бы я скоро не умирала, это был бы именно мой портал.

— Я знаю. Ты меня вдохновила, — сказал я, возможно, первую полностью честную фразу за всё наше свидание.

— Вы ещё ищете инвесторов? — спросила Нала.

Я рассмеялся. — Ну, слишком много денег не бывает, верно? Почему ты спрашиваешь?

— Сам можешь догадаться! — Она попросила меня завести машину. — Ещё одна причина ехать туда. У тебя с собой костюм и сменная одежда? — Она показала вперёд, чем заработала у меня дополнительные очки. Немногие не-владельцы Porsche знали, что багажник у этой марки спереди.

— Мой костюм? — повторил я с большим вопросительным знаком.

Какой она имела в виду? Светлый, летний? Тёмный, праздничный? Или вообще смокинг? Исключить я мог только спортивный костюм, потому что он уже был на мне.

— У нас ещё есть время заехать ко мне?

Она кивнула и положила брошюру к остальным позади себя. — Конечно, хорошо. Поехали к тебе. Тогда ты заодно покажешь мне своё подписанное первое издание Хемингуэя, ну знаешь: «Старик и море».

---

 

Отправить