Эпилог

Деркач сидел в допросной комнате.

— Допроси его, — сказал Никитин помощнику. — Семен Маркович Левин готов дать признательные показания.

— Вот это да! — Орлов даже рот раскрыл от удивления. — Аркадий Петрович, вам удалось его расколоть? Но как?! Невероятно!

— Не спеши с выводами, — махнул рукой Никитин. — Вина Левина только в том, что он в состоянии алкогольного опьянения нанес удар монтировкой по спине гражданина Кисельмана. С целью завладеть государственной собственностью в виде бутылки пива. Одной штуки! — уточнил Никитин и вздернул указательный палец вверх.

— И все?! — ошарашенно уточнил Орлов.

— И все.

Через пятнадцать минут Орлов вернулся в кабинет с протоколом в руке:

— Да. Так и есть. Признался в нападении на Кисельмана. Говорит, жутко захотелось пива с похмелья, а денег не было. Это что ж получается… А кто тогда убил остальных спекулянтов?

— Об этом ты узнаешь завтра. От нашей очаровательной Элеоноры… Эй, дружище! Челюсть платком подвяжи, а то она у тебя сейчас отвалится. И завтра вечером всех приглашаю в ресторан. Дело закрыто.

— У меня в башке не укладывается! — Орлов почесал затылок и направился к двери. — Левина выпускают под подписку?

— Да, выпускай. Мелкое хулиганство. Нечего всякой швали занимать наши служебные помещения.

Орлов уже поворачивался к двери, как в кабинет вломился Кочкин с взволнованным лицом.

— Аркадий Петрович! Вы Левина еще не отпустили?

— Нет, вот только собираемся, — ответил Орлов. — Что случилось?

— Внизу у дежурного сидит женщина. — Кочкин сделал паузу. — Спрашивает про Семочку Левина.

Никитин и Орлов переглянулись.

— Кто такая? И что она от него хочет? — осторожно спросил Никитин.

— Говорит, что это ее жених. Они разлучились во время войны. — Кочкин понизил голос. — Много лет его искала, прошла через концлагерь, чудом выжила и вот недавно узнала, что он живет в Москве. Зовут ее Соня Альтерман.

Никитин почувствовал, как у него холодеет в груди. Он встал, подошел к окну. Понимал, что попал в ловушку.

А за окном продолжал падать снег, укрывая город и все его тайны белым безмолвным покрывалом. Зима в этом году никак не хотела отступать.