Глава 45
Допрос
Допросная комната была скудно освещена одной лампой под зеленым абажуром. Элеонора сидела прямо, не касаясь спинки стула, руки сложила на коленях. Держалась она гордо и независимо, словно находилась не в милицейском управлении, а в дорогом ресторане.
Никитин сел напротив, положил перед собой блокнот и ручку. Орлов встал у двери.
— Элеонора Сергеевна Дубинина, — начал следователь. — О чем вы хотели договориться с Левиным, передавая ему записку о встрече в метро «Маяковская»?
Женщина спокойно посмотрела на него и уточнила томным голосом:
— А кто такой Левин?
— Это тот самый мужчина, который лежал в больнице и которому вы через санитарку передали букет.
— Я договаривалась с ним о свидании. Я влюбилась в этого человека.
— Влюбились? — Никитин усмехнулся. — В мужчину, которого едва знаете?
— Любовь не спрашивает разрешения, товарищ следователь. Она приходит внезапно.
— Понятно. — Никитин шумно подул в картонный мундштук папиросы и прикурил. — А я думал, вы хотели получить от него гарантии, что он будет молчать в ответ на ваше молчание.
— Молчать о чем? — невинно спросила Элеонора. — Разве можно молчать, когда душа переполнена эмоциями и они волна за волной накатывают, накатывают…
— Об убийствах спекулянтов.
— Об убийствах? Какой кошмар. Но какое отношение я имею к убийствам? — Она слегка наклонила голову. — И какое отношение имеет к ним хозяин моего сердца?
— Именно это мы и выясняем. — Никитин внимательно смотрел на ее лицо. — Скажите, а зачем тогда вы просили его молчать?
Элеонора вздохнула, взяла со стола карандаш тонкой рукой, обтянутой черной кожей перчатки.
— Простите, а вы женаты? Похоже, что нет… Тогда вам этого не понять.
— Постарайтесь все-таки объяснить мне, неразумному. Я очень постараюсь.
— Видите ли… Простите, как вас по имени-отчеству?
— Называйте меня «товарищ майор».
— Дело в том, товарищ майор, что я собираюсь замуж за Валерия Краснова. Он сделал мне официальное предложение. И, конечно, я не хотела бы, чтобы моя романтическая связь с этим таинственным незнакомцем в палате на первом этаже стала ему известна.
Никитин переглянулся с Орловым, сидевшим в углу кабинета.
— То есть вы боялись, что Краснов будет ревновать?
— Ну… — Элеонора поднесла карандаш к глазам, внимательно рассматривая сломанный кончик грифеля. — Это было… небольшое увлечение. Ничего серьезного, но Валерий ревнивый человек. И будет лучше, если он про того человека ничего не узнает.
— А что, может узнать? — не сдержался Орлов.
— Ну, если вы не постараетесь…
Никитин взмахнул рукой, прерывая тягучий голос Элеоноры:
— А когда вы видели Краснова в последний раз?
— Недели две назад. Он уезжал в командировку в Ленинград, и я, чтобы не оставаться в его квартире одной, переехала к себе.
— И примерно в это же время уволились из нотариальной конторы?
Элеонора усмехнулась.
— Ах, эти нотариусы… Какая скукота!.. — нарочито зевнула Элеонора и уточнила: — Надоело бумажки перебирать. Хочу стать модельершей, выступать в Московском Доме моды на Кузнецком. У меня есть талант к этому делу.
— Одобряю! — Следователь наклонился вперед. — Только там, на сцене, информацию про богатых наследников вам уже никто не предоставит.
— Не на сцене, а на подиуме, — мягко поправила Элеонора. — И с чего вы взяли, что мне нужна такая информация? Мне нужны красивые, обеспеченные поклонники.
— А откуда у вас такие дорогие духи «Мисс Диор»? На черном рынке за них двести рублей дают. А получали вы в конторе…
— Пятьсот, — без утайки ответила женщина. — На духи хватило бы. Но напрягаться не пришлось. Мне их подарил Валерий.
— Щедрый у вас жених. А часы золотые тоже он подарил?
— Часы… — Элеонора приподняла левую руку, оголила запястье, на котором ничего не было, вздохнула. — Да, тоже он. Но мне пришлось заложить их в ломбард. Мне срочно понадобились деньги. Один знакомый валютчик с Ленинградского рынка обещал миленький итальянский костюмчик. А что, заложить часы в ломбард — это преступление?
— А кольцо с бриллиантом откуда у вас?
— Тоже Валера… Он такой лапочка. Совсем не жадный.
Никитин откинулся на спинку стула. Женщина лгала — это было очевидно. Но пока поймать ее на лжи не удавалось. Все ответы звучали правдоподобно.
— Элеонора Сергеевна, — сказал он, — а не кажется ли вам странным, что ваш жених дарит такие дорогие подарки, работая рядовым товароведом?
— Валерий человек экономный. Копит деньги.
— На его зарплату можно копить разве что на валенки, — усмехнулся Никитин.
— У него есть дополнительные доходы, — спокойно ответила Элеонора.
— Какие именно?
— Не знаю точно. Какие-то сделки. Он не посвящает меня в свои дела.
— Понятно. — Никитин встал, прошелся по комнате. — А скажите, где сейчас находится ваш жених?
— В Ленинграде, — спокойно ответила Элеонора и принялась рассматривать свои ногти. — В командировке.
— И что он там делает?
— Не уточнял.
— А когда вернется?
— Тоже не говорил… Так в чем я виновата, товарищ майор? Никак не пойму…
Никитин сжал кулаки. Женщина была права — пока что у него не было прямых доказательств ее вины. Только подозрения и косвенные улики.
Никитин остановился перед ней:
— Элеонора Сергеевна, вы понимаете, что ваши показания напоминают лепет трехлетнего ребенка?
— Почему? — Она по-прежнему держалась спокойно.
— Потому что вы лжете. С первого до последнего слова.
— Это всего лишь ваше личное мнение, товарищ майор.
— Не мнение, а факт. Крепкий, надежный, подтвержденный железными аргументами гражданина Левина!
С этими словами Никитин выдвинул ящик стола, набитый делами, схватил первую попавшуюся папку, раскрыл ее и выдернул оттуда какой-то рукописный протокол годичной давности.
