Глава 2
Банда без лица
Тверская улица встретила Никитина серым рассветом и привычной суетой раннего утра. Несмотря на ранний час, на тротуарах уже появились первые прохожие — рабочие спешили на заводы, служащие — в учреждения. Город просыпался, не подозревая, что этой ночью в его сердце снова пролилась кровь.
«Победа» остановилась у трехэтажного дома в самом центре улицы. Никитин с трудом выбрался из машины — после ночи в кресле нога затекла окончательно, и каждый шаг давался с болью. Орлов уже ждал его у подъезда, держа в руках протокол.
— Что имеем? — спросил Никитин, прикуривая очередную папиросу.
— Валерий Краснов, пятьдесят два года, — доложил младший лейтенант. — Занимался перепродажей импортных товаров. Соседи говорят, что к нему часто приходили покупатели — и днем и ночью.
— Где нашли?
— В квартире на втором этаже. Убит выстрелом в висок из пистолета ТТ. Квартира обыскана, исчезли деньги, документы. Судя по сильному запаху в ванной, преступник также второпях забрал с собой что-то из женской парфюмерии.
Никитин нахмурился. Опять все тот же пистолет ТТ. И снова выстрел в висок. Словно бандиты нарочно повторялись, чтобы у милиции не возникало сомнений, что это все дело рук одних и тех же убийц.
— Один выстрел?
— Да. Эксперт уже осматривал. Стреляли почти в упор.
Они поднялись на второй этаж. Дверь квартиры была открыта, внутри работали криминалисты. Никитин медленно прошел по комнатам, опираясь на трость. Картина была знакомой — никакого обыска, ценные вещи на месте, никаких случайных повреждений.
В спальне, поперек кровати, поверх одеяла, лежало совершенно голое тело. Голова убитого свисала. Под ней на полу застывала тягучая густо-красная лужа. Краснов был убит одним точным выстрелом в висок. Никитин присел на край широкой панцирной кровати, преодолевая боль в ноге, и внимательно осмотрел рану. Входное отверстие было аккуратным, по окружности следы пороха, на шее, плечах, спине никаких следов борьбы. Значит, убийца подошел незаметно. И, похоже, Краснова не взволновало появление убийцы в комнате. Он не повернулся к нему лицом. Не пытался оказать сопротивление. То есть он его хорошо знал и доверял?
— Если б не отсутствие оружия, из которого был произведен выстрел, я бы подумал, что это самоубийство, — вслух подумал Никитин. — Соседи что-нибудь слышали?
— Выстрел — да, — ответил дежурный сержант. — Но подумали, что во дворе хлопнула дверь или упал какой-то предмет. Время точно не запомнили, но примерно между часом и двумя ночи.
— А до этого? Посторонние в доме?
— Старушка с первого этажа видела, как около полуночи к подъезду подъехала машина. Но номер не запомнила, да и марку толком не разглядела — говорит, темно было.
Никитин кивнул и продолжил осмотр. Надо было за что-то зацепиться, найти хоть намек на мотив.
— Виктор, — обратился он к Орлову, — проверь, не было ли у Краснова связей с предыдущими жертвами. И еще — узнай, кто мог знать о его заначках, о драгоценностях.
Никитин стоял в огромной ванной комнате и смотрел на свое отражение в зеркале. Он втягивал ноздрями воздух, чувствуя едва уловимый запах каких-то незнакомых духов. Немного с горчинкой, крепкие. Сладковатые, дразнящие…
— Да, именно на этот запах эксперт обратил внимание, — сказал Орлов, также с шумом втягивая воздух ноздрями. — Потому и предположил, что здесь на полочке стояли духи, которые убийца прихватил с собой.
— А можно определить, как эти духи называются? — спросил Никитин. — «Красная Москва»? «Сирень»? Или, там, какая-нибудь «Фиалка»?
— Уже определили. Сейчас… — Орлов достал из кармана бумажку и по слогам прочитал: — «Мисс Ди-ор». Франция, между прочим.
— Красиво жил, — пробормотал Никитин.
Он задумался. Шесть убийств, совершенных одним способом, и во всех случаях убийцы действовали с поразительной точностью. Они знали, где живут жертвы, когда те остаются одни, знали, что они богаты, но при этом даже не пытались что-либо похитить. Это был первый случай, когда убийца наверняка прихватил с собой что-то из парфюмерии. Да, это была не случайная банда грабителей — это была организованная группа, которая действовала по заранее составленному плану.
Осмотр квартиры занял еще час. Никитин методично обследовал каждую комнату, делая заметки в блокноте. Картина постепенно прояснялась. Убийцы проникли в квартиру через балкон — защелка на балконной двери была аккуратно взломана. Значит, воспользовались пожарной лестницей. Убийство совершили хладнокровно, без лишних эмоций. При этом Краснов знал убийцу настолько, что мог находиться перед ним голым и не обернулся на звуки за спиной.
По дороге обратно в отделение Никитин молчал, обдумывая увиденное. Орлов несколько раз пытался завести разговор, но следователь только кивал в ответ. Мысли его были заняты анализом преступлений.
В кабинете Никитин разложил на столе все материалы дела. Шесть протоколов, шесть трупов, шесть нераскрытых преступлений. Он взял лист бумаги и начал составлять сводную таблицу.
Все жертвы — мужчины среднего возраста, занимавшиеся подпольной торговлей. Все убийства совершены в ночное время, когда жертвы находились одни. Во всех случаях убийцы точно знали, кого и за что они убивают. Никаких свидетелей, никаких зацепок.
Не было и различия в способе убийств. Все жертвы были убиты выстрелом из пистолета. Это говорило о том, что банда не боялась шума и была уверена в своей безнаказанности.
— Виктор, — позвал он Орлова, — принеси мне карту города.
Младший лейтенант развернул на столе большую карту Москвы. Никитин отметил красными крестиками места всех убийств. Картина получилась любопытной — все преступления совершены в разных районах города, но в пределах Садового кольца. Словно убийцы методично обходили центр, выбирая жертв по какому-то списку.
— Смотри, — сказал Никитин, указывая на карту. — Замоскворечье, Арбат, Тверская, Пречистенка, Остоженка, Якиманка. Все районы, где живут состоятельные люди. И все в центре города.
— Значит, они хорошо знают Москву, — заметил Орлов.
— Не просто знают. Они изучили город, составили план действий. Это не случайные налеты — это спланированная операция.
Никитин отошел к окну и закурил. За стеклом шла обычная московская жизнь — люди спешили по своим делам, трамваи звенели на рельсах, дворники подметали тротуары. Но где-то в этом городе скрывались убийцы, которые с каждым днем становились все наглее.
— Знаешь, что меня больше всего беспокоит? — сказал он, не оборачиваясь. — Точность их действий. Они работают, как… как военное подразделение.
— Что вы имеете в виду?
— Разведка объекта, планирование операции, четкое распределение ролей, быстрое выполнение задачи, отход без потерь. — Никитин повернулся к помощнику. — Это военная тактика, Виктор. Кто-то применяет боевые навыки в криминальных целях.
Орлов задумался.
— Фронтовики?
— Именно. Но не простые солдаты. Кто-то из диверсионных подразделений — разведчики, диверсанты, штурмовики. Люди, которые умеют действовать в тылу врага.
Никитин вернулся к столу и взял чистый лист бумаги. Начал записывать свои соображения.
— Итак, — проговорил он вслух, — у нас есть группа из нескольких человек. Лидер — опытный военный, скорее всего офицер. Он планирует операции и руководит группой. Умеет анализировать информацию и принимать быстрые решения.
— А остальные?
— Исполнители. Как минимум двое-трое. Один специализируется на взломе — он вскрывает квартирные замки. Другой — силовик, он убивает жертв. Возможно, есть водитель и наблюдатель.
— Но откуда у них информация о жертвах?
— Вот это самый важный вопрос. — Никитин подчеркнул слово «информация» в своих записях. — Кто-то снабжает их сведениями о богатых спекулянтах. Кто-то, кто имеет доступ к этой среде.
— Может быть, один из них сам из этой среды?
— Не думаю. Слишком профессионально убивают. Это не торговец, который решил заняться грабежом. Это человек, который знает, как убивать быстро и тихо.
Никитин встал и снова подошел к карте. Изучил расположение красных крестиков, пытаясь найти закономерность.
— Они действуют по кругу, — сказал он наконец. — Смотри — начали с Замоскворечья, потом Арбат, Тверская… Они обходят центр по часовой стрелке.
— Значит, можно предположить, где будет следующий удар?
— Теоретически — да. Но они не идиоты. Наверняка поняли, что мы начинаем разгадывать их тактику.
Никитин вернулся к столу и продолжил составлять портрет главаря банды. Мужчина, 40–50 лет, военный опыт, скорее всего офицер. Умен, хладнокровен, хорошо организован. Физически крепкий — иначе не смог бы контролировать подчиненных. Харизматичный — иначе не смог бы собрать вокруг себя группу единомышленников.
— А мотив? — спросил Орлов.
— Вот это самое сложное. — Никитин задумался. — Посмотри на жертв. Все они — спекулянты, барыги, подпольщики. Люди, которые наживаются на чужой беде. Может быть, для главаря это не просто убийство, а своеобразная месть.
— Месть за что?
— За то, что, пока честные люди умирали на фронте, эти типы торговали и богатели в тылу. Многие фронтовики возвращались с войны и видели, как живут спекулянты. Не каждый мог это спокойно принять.
Орлов кивнул. Он сам был слишком молод для фронта, но слышал рассказы старших товарищей о том, как тяжело было возвращаться к мирной жизни.
— Значит, мы ищем фронтовика с обидой на весь мир?
— Не совсем. Мы ищем фронтовика, который умеет свою обиду направлять в нужное русло. Который может собрать команду и организовать ее работу. Это не просто озлобленный инвалид — это прирожденный лидер.
Никитин закурил очередную папиросу и откинулся в кресле. Портрет главаря банды начинал обретать конкретные черты. Но этого было недостаточно для поиска. Нужны были зацепки, улики, свидетели.
— Завтра начнем проверку, — сказал он. — Составим список всех демобилизованных офицеров в Москве. Особое внимание — разведчикам и диверсантам. Проверим, кто из них имел проблемы с законом или службой.
— Это же сотни людей…
— Значит, будем проверять сотни. А пока — изучи связи между жертвами. Должен быть кто-то, кто знал их всех. Кто-то, кто передавал информацию убийцам.
Вечер Никитин провел в кабинете, анализируя материалы дела. Чем больше он думал, тем больше убеждался в своей правоте. Банда действовала с военной точностью, а значит, ею руководил профессиональный военный. Оставалось найти этого человека среди тысяч демобилизованных солдат и офицеров.
Около полуночи он снова уснул в кресле, и ему опять снилась война. Но на этот раз он не сражался — он наблюдал со стороны, как группа неизвестных солдат методично зачищает вражеские позиции. Действовали они быстро, четко, без лишних эмоций. Как профессионалы.
Проснувшись, Никитин понял, что видел во сне своих преступников.
