Гейзенберг утверждал, что хотел поговорить о моральной стороне появления нового оружия, но не мог обсуждать этот вопрос открыто, и Бор его не понял. Бор трактовал беседу иначе: датчанин решил, будто Гейзенберг хотел узнать, что известно Бору о разработке урановой бомбы, и даже воспринял разговор как предложение работать на нацистов. Прим. пер.
