48

Лечи подъехал к небольшому кафе у Ланжерона, которое держал дагестанец. «Девятка» стояла на стоянке, Вахид жизнерадостно уплетал шашлык. В зале сидело еще несколько кавказцев и две русские бляди с обесцвеченными волосами.

– Еще один шашлык! – с набитым ртом крикнул Вахид в сторону стойки.

Лечи присел напротив него за пластмассовый столик и сказал:

– Рассказывай!

Вахид отставил еду и быстро рассказал о своем визите в автоинспекцию. Тем временем официант принес шашлык и лаваш. Чеченцы принялись за еду. Покончив с шашлыком, Лечи поковырялся в удивительно ровных и белых зубах зубочисткой.

Тут у него зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Лечи ответил. По мере услышанного его лицо вытянулось и почернело. Закончив разговор, он помолчал около минуты, потом посмотрел на Вахида:

– Ильяс погиб в Москве…

– Как погиб?

– Этот баран депутат на встрече взорвал себя гранатой. Вместе с Ильясом…

– Какая глупая смерть! – невольно вырвалось у Вахида. Лечи тут же метнул на него налитый кровью взгляд. Вахид поспешил поправиться: – Я имею в виду, что он столько раз чудом избегал смерти в бою…

– Ильяс погиб как воин! – жестко сказал Лечи.

– Ты поедешь в Москву? – спросил после паузы Вахид, чтобы разрядить обстановку.

– Зачем? Его уже похоронили…

По чеченским обычаям хоронили погибшего в день смерти до захода солнца. Чеченцы помолчали. Наконец Лечи сказал:

– Мы отомстим за Ильяса!

– Мы уже отомстили сегодня на переправе, – осторожно заметил Вахид.

– Нет, мы отомстим за него всем депутатам! Они у меня захлебнутся кровью! Я взорву Думу!

Вахид незаметно вздохнул. Ехать в Москву взрывать Думу ему не хотелось. Ему нравилось в Одессе. Поездка в столицу России означала почти верную смерть. А в Одессе можно было обжираться шашлыком и трахать русских блядей, никого не опасаясь…

Но и ослушаться Лечи Вахид не мог. Он много лет воевал в отряде под командованием Ильяса Абдарханова. Теперь в живых остались только они вдвоем. И эмиром автоматически стал Лечи.