118

Сдаваться Лечи не собирался. И пытаться перетянуть руку жгутом. У него было мало времени, но вполне достаточно, чтобы умереть достойно…

До Госдумы РФ ему было уже не добраться. Но зато он мог отомстить за смерть Ильяса землякам депутата Евстигнеева. Всем этим тысячам неправоверных свиней, собравшихся на рынке…

Ветер дул со стороны Одессы. Это было очень хорошо. Это было дыхание Аллаха. Он подсказывал Лечи, как надо поступить.

В следующий миг Лечи Абдарханов схватил баллон и устремился к нависающей над рынком горе мусора. Он знал, что там слева есть дорога.

Днем было видно, как по этой дороге, утюжа гору, ползали два бульдозера.

Вместе с кровью силы покидали Лечи. Но он знал, что Аллах поможет ему забраться наверх. Или хотя бы до середины горы. И этого будет достаточно…

В несколько шагов Лечи оказался у основания свалки и свернул влево.

Еще через несколько секунд он миновал застывший бульдозер и наконец увидел въезд на гору.

Лечи оглянулся и повернул. Его лицо исказила гримаса. Это была улыбка. Лечи везло. Склон горы уже закрывал его от преследователя. У Лечи было время, чтобы оторваться и успеть превратить этот проклятый рынок в братскую могилу.

Из последних сил он рванулся наверх. Сил оставалось мало, и Лечи понял, что до вершины ему не добраться. «Еще десять метров! – решил он. – И все!»

Непросто давались эти метры Лечи, но область поражения отравляющими веществами напрямую зависела от высоты распыления. Каждый метр – это несколько тысяч жизней неверных…

И Лечи карабкался вперед. До намеченной цели оставался всего-то шаг, когда что-то ударило Абдарханова в бок. Он упал, и две пули просвистели над ним.

– А-а, шайтан! – простонал чеченец.

Ему было больно, так больно, что не хотелось жить. Но у него было еще одно дело. Последнее дело, после которого он мог умереть с улыбкой на губах. Надо было только взорвать баллон, поскольку открыть его было невозможно – вентиль отсутствовал.

Лечи сунул руку в карман и нащупал ребристый бок гранаты. Потом достал запал. Два этих движения, казалось, отняли у чеченца все силы.

Но оставалось еще вкрутить запал и выдернуть чеку…

И Лечи дрожащими руками попытался сделать это. Он был уже наполовину труп и не слышал, что кто-то взбирается по склону горы напрямик к нему. А если бы и слышал, это ничего бы не изменило.

Лечи помнил только одно – он должен вкрутить запал и выдернуть чеку. Все остальное было неважно…