Эшер вынырнул, разбив спокойную гладь озера. Прохладная вода, омывшая его лицо и тело, покраснела от крови. Чья это была кровь, он точно сказать не мог, но знал, что его собственной в этой смеси предостаточно.

Под водой он еще раз обратился к кристаллу, чтобы залечить свои раны, и, выйдя на берег, принялся развязывать многочисленные завязки доспеха, не заботясь, куда они упадут. Оставшись в одних штанах, он размял плечи, проверяя, как справилось с ранами кольцо. И снова почувствовал себя живым и здоровым.

Едва вырвавшись из портала, они рухнули под раскидистым дубом и проспали до рассвета – битва за Западный Феллион оставила их совершенно без сил. Элайт до сих пор сидела с закрытыми глазами, привалившись к стволу. Рейна хлопотала над ранами Натаниэля, попеременно стирая кровь тканью, которую Фэйлен достала из бездонного мешка, и подлечивая рыцаря магией.

Друг друга эльфийки вылечили первым делом, но все равно выглядели потрепанными и усталыми. Принцесса, впрочем, приободрилась, когда прилетел ее сыч. Эшер понятия не имел, как птица всегда находит хозяйку, и задумался о Гекторе. Увидятся ли они снова? Хотя, лучшее, что этот мешок с костями мог сделать, это сбежать побыстрее.

Эшер повернулся к западным холмам, едва видневшимся за деревьями. Элетия была от озера в двух днях пути – он открыл свой первый портал легко, но неудачно. Отряд оказался где-то в Лунных полях между Западным Феллионом и старой эльфийской столицей.

– Стой. – Натаниэль схватил за запястья Рейну, исцелявшую его ребра – Я должен знать, что происходит. Как ты смог вылечиться, да еще и дважды? Ты вошел в озеро израненный сильнее, чем мы все вместе взятые, а вышел как новенький!

Эшер переглянулся с Фэйлен, но Рейна это заметила.

– Почему ты не хочешь рассказывать? – спросила она.

– У меня кристалл Палдоры, – просто ответил Эшер, показывая кольцо.

Рейна открыла рот, потом закрыла, явно не зная, что на это ответить.

– Как так вышло? – спросил за нее Натаниэль.

Принцесса подошла ближе и поймала Эшера за руку, пристально рассматривая кольцо.

– Не трогай, – предупредила Фэйлен. – Я чувствую, что оно тесно связано с Эшером, хоть и не понимаю почему.

– Я думала, кристалл больше, – вынесла вердикт Рейна.

Фэйлен вопросительно взглянула на Эшера, изогнув бровь.

– Это осколок. Отрезал его, когда учился в Полночи. – Эшер выдернул руку.

– Но где все остальное?

– Утеряно, – разочарованно ответила за него Фэйлен.

– Поверить не могу! Все это время кристалл Палдоры был у тебя, а ты нам не сказал! – воскликнула Рейна.

– Все это время эльфы планировали захватить Иллиан, а ты нам не сказала, – парировал Эшер, и этого было достаточно, чтобы принцесса замолчала, сурово глядя на Фэйлен.

– Если кольцо может тебя излечить, почему ты весь в шрамах? – спросила Элайт.

Эшер бросил взгляд на торс и руки, выглядящие как узорчатое полотно.

– Не всегда мог его использовать так, чтобы не привлекать внимания. Поэтому много лет назад я избавился от большого кристалла, он был слишком заметный.

– Как ты вообще его нашел? – снова спросил Натаниэль.

– Когда я попал в Полночь, он у меня уже был, но вот откуда… этого не помню, все как в тумане.

– Это все меняет! – вскочила Рейна. – Все меняет! Понимаете? У нас теперь есть кристалл Палдоры, по крайней мере его часть, и она работает. С ней мы можем попытаться пройти в Элетию!

Фэйлен спокойно кивнула – она явно пришла к такому же заключению.

– Лук и кольцо нам очень помогут.

Могучий лук Аделлума стоял, прислоненный к дубу рядом с Элайт, и Эшер вдруг почувствовал себя до странного уязвимым без своего двуручника, безнадежно похороненного под обломками Западного Феллиона. Повязка осталась там же. Он терпеть не мог ею пользоваться, но одно ее присутствие на поясе вселяло уверенность и успокаивало.

Он тщательно отмыл и отчистил сильвировый меч, особенно позаботившись, чтобы на рунах не осталось крови. Клинок изящной формы выглядел не таким угрожающим как двуручник, но в его руках был не менее смертоносным.

– Пешком до Элетии два дня через Лунные поля, – напомнил Натаниэль. – Скоро будем выдвигаться.

Возражений ни у кого не возникло.

Все утро отряд провел, проверяя оружие и снаряжение. Рейна после убийства Аделлума присвоила его лук, Эшер занялся костром и завтраком – идти предстояло до самой ночи без остановок.

Людям на Лунных полях были не рады.

– Вот… – Фэйлен вынула из зачарованного сундука новый серый плащ и протянула ему. – Не зеленый, как твой старый, зато чистый и теплый. А вот двуручного меча у меня, боюсь, не завалялось.

Она улыбнулась так весело, что Эшер не смог сдержать ответной улыбки.

– Спасибо. – Он накинул плащ поверх наплечников и повесил сверху колчан.

Позавтракав, отряд покинул тихое озеро и отправился на юго-запад. Путь предстоял долгий.

Целый день они шли через поля никем не потревоженные, греясь в солнечных лучах, то и дело прорывавшихся сквозь серые тучи. Шли молча – пережитое в битве все еще давило на них, – пока Элайт не начала рассказывать истории о детстве в Амираске. Остальным, конечно, тоже нашлось чем поделиться, даже Эшер вспомнил пару случаев из своей жизни рейнджера. О Полночи он рассказывать не любил.

Когда заходящее солнце окрасило поля в рыжий, Рейна вдруг ахнула и нырнула за ближайший холмик. Эшер и остальные тут же присоединились к ней.

– Смотрите! Кентавры… – прошептала Рейна, указывая на далекие фигуры.

Натаниэль тут же положил Элайт руку на затылок, заставляя пригнуться. Он прекрасно понимал, что ничего хорошего от отряда кентавров ждать не приходится, зато эльфийки глядели словно зачарованные и явно не прочь были поздороваться.

– В Айде нет кентавров, – объяснила Рейна. – Я о них знаю только из маминых рассказов. Полуэльфы-полукони…

Эшер раньше и не думал, что кентавры – полуэльфы, хотя известно было, что уши у них заостренные. Он отбросил эту мысль и тихонько сполз с кочки подальше.

– Оставаться опасно, – прошептал Натаниэль замершим в восхищении эльфийкам.

– Почему? – спросила Фэйлен, с трудом отведя глаза от скачущего по полю отряда.

– Не знаю, о чем рассказывают в ваших легендах, но это уже не те кентавры. Когда ваш народ оставил Иллиан, люди стали на них охотиться, убить кентавра стало почетным делом. Поэтому кентавры сами стали охотниками, взялись за копья и луки, – объяснил Эшер. – Ту часть Селкского тракта, что проходит через Лунные поля, люди обычно объезжают стороной. Многие даже нанимают охрану в Трегаране, что на краю Иссушенных земель, или в Ванграте, если едут на юг.

– Наши старейшины рассказывают о добром и благостном народе, – печально ответила Фэйлен. – Мы, эльфы, всегда были друзьями кентавров.

– Они тебя стрелами утыкают прежде, чем поймут, что ты из эльфов. Если вообще вспомнят, кто это такие. – Эшер сунул руку за спину, проверяя, сколько стрел осталось. Впрочем, предосторожность была лишней: Рейна щедро поделилась со всеми из своего зачарованного колчана.

– Идемте, – позвал Эшер. – На закате мы должны выйти к Унмару.

Эльфийки в последний раз взглянули на кентавров и двинулись в путь.

Ночь в полях выдалась холодная, облака ушли на север, обнажив звездное небо и висящий посреди него полумесяц. Эшер мысленно еще раз поблагодарил Фэйлен за новый плащ, закутавшись посильнее.

Элайт, как всегда, заснула первой, пристроившись у костра. Фэйлен, завернувшись в плащ и одеяло, молча сидела рядом с Эшером.

– Начинается! – воскликнула Рейна. Они с Натаниэлем сидели, прижавшись друг к другу, под одним одеялом и первыми увидели, как Лунные поля занимаются зеленоватым светом. – Я всю жизнь хотела это увидеть!

Эшер тоже отвел взгляд от костра. Правда, он не светящейся травой любовался, а выискивал новые отряды кентавров: среди свечения проще было заметить темные фигуры.

– Это был дар кентавров моим предкам, – продолжила Рейна. – Травы, мерцающие в свете луны…

Натаниэль усмехнулся.

– Ты что, смеешься надо мной? – игриво спросила принцесса.

– Приятно, когда ты рассказываешь что-то, о чем я и так знаю, – с ухмылкой отозвался он и тут же получил тычок под ребра. Парочка переглянулась и захихикала. Между ними явно что-то происходило, но всерьез или нет, Эшер пока определить не мог. Он подумал, что Фэйлен сейчас вмешается и разгонит их, но она сидела, мрачно уставившись в костер и задумавшись о чем-то своем. Эшер уже понял: этот ее взгляд означает, что дело серьезное.

– Что не так? – спросил он.

– Мы не единственные, кто старается избежать войны. – Фэйлен понизила голос. – Я беспокоюсь о тех, кто сейчас далеко: об Адиландре, матери Рейны, и ее товарищах. Каждый день я вижу подтверждения пророчества Наланы… Если Адиландра доберется до последних драконов быстрее, чем король, если мы уничтожим Валаниса, сколько жизней удастся спасти!

– Расскажи о пророчестве, – громко попросил Эшер, чтобы Натаниэль и Рейна высунулись уже из своего одеяла и тоже поучаствовали в разговоре.

Фэйлен обернулась к Рейне.

– Принцесса помнит его лучше, чем я.

– Мы называем его «Эхо Судьбы», – начала Рейна, глядя в костер. Откашлявшись, она продолжила: – «Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть. Человек бессмертный владыке тьмы дарует желанное, звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная. Ее красота неземная – верный знак разрушения, лишь двух берегов союз надежду дает на спасение. Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог. Боги даруют удачу и силу, избраннику прочат успех, но лишь для того, чтобы волей судеб один пострадал за всех».

Эшер выдохнул, удивленно подняв брови. Для него пророчества были все равно что лесные чащи: темные, запутывающие и полные всякой дичи. Все предсказатели, которых он знал, на поверку оказывались шарлатанами.

– Ты не веришь в пророчества? – спросила Рейна, заметив скептическое выражение его лица.

– Чтобы верить в пророчества, нужно верить в богов, – сухо ответил Эшер.

– Говоришь прямо как мой отец. – Рейну это обстоятельство, кажется, расстраивало.

– Он тоже не верит?

– Вот именно! Это так глупо, пророчество ведь было явлено его родной сестре! – Гнев принцессы разгорался быстро и бурно, как и прочие ее чувства.

– Налана – его сестра? – Эшер почувствовал, как что-то шевельнулось в памяти, там, за воспоминаниями о тренировках и пытках в Полночи, что-то ускользающее… – Как зовут твоего отца?

– Элим… Элим Севари, – удивленно ответила Рейна.

Эшер ничего не ответил, боясь спугнуть воспоминание, пытаясь уловить…

– Но ты же пользуешься магической силой. – Натаниэлю явно интереснее было поговорить про его неверие.

– И что? – ответил Эшер. Воспоминание исчезло. Он сорвал травинку и поднял повыше. – Магия – такая же часть мира, как эта трава, но не боги ее тут посадили.

– Но пророчество сбылось! – Рейна подалась вперед. – Налана изрекла его перед Войной драконов: «Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть». Это про то, как люди победили драконов, а эльфы выбрали уйти, вместо того чтобы остаться и восстановить справедливость.

Про обстоятельства войны с драконами Эшер спорить не стал, лишь пожал плечами.

– Увы, только вот бессмертных людей не существует, мы едва до семидесяти доживаем.

– Это похоже на иносказание. Наверное, Налана имела в виду, что люди здесь навсегда и их правление приведет к возвращению Валаниса.

– «Лишь двух берегов союз надежду дает на спасение», – вмешалась Фэйлен. – Айда, Иллиан… – Она прижала кулак к сердцу, потом коснулась груди Эшера. – Может, нам и не все понятно в этом тексте, но некоторые слова предельно ясны. Только вместе мы сможем освободить мир от зла, которое несет Валанис.

Эшер не понимал, что значит «судьба», но спорить не стал. Вера Фэйлен в единение была ему близка: если эльфы и люди сойдутся в битве, крови прольется столько, что силы Валаниса легко добьют оставшихся.

– Давайте спать, – вздохнул он, решив, что о глупостях спорить бесполезно. – Завтра идем в Элетию.

На следующий день они нашли брод и, перейдя Унмар, продолжили путь на юго-запад, к болотам Элетии.

Эшер обернулся в последний раз взглянуть на зелень Лунных полей. Болота вокруг древней цитадели тоже когда-то принадлежали к тем землям, и трава на них росла та же самая, но в болотной воде она стала выше, из зеленой превратилась в бледно-желтую и света больше не испускала.

Сам город лежал в руинах. Не осталось ни единой целой башни: все разрушило либо время, либо Темная война. Гигантские корни чудовищных сорняков словно щупальца кракена охватывали стены, в болоте застряли давно брошенные осадные машины. При виде них Эшер как наяву услышал грохот стали и рев каких-то тварей, но не мог вспомнить…

Воспоминания налезали друг на друга, стремились на поверхность, но что это был за женский голос…

Детская рука, держащая кристалл Палдоры… его рука.

Голос Фэйлен вырвал его из задумчивости.

– Я видела много пейзажей Элетии, но ни один из них не похож на реальность. Ее называли бриллиантом Иллиана, лучшие эльфийские умы съезжались сюда обмениваться знаниями.

Сыч Олли вдруг пискнул что-то и улетел, Элайт с Натаниэлем медленно попятились от цитадели, встревоженные и испуганные. Рейна тоже отступила, едва сдерживая отвращение.

– Что случилось? – озабоченно спросил Эшер.

Фэйлен обернулась на его голос.

– Это заклятие, которое мы наложили на земли Элетии после битвы. Оно отпугивает незваных гостей страхом. – Она взяла принцессу за локоть, но та все смотрела на цитадель не отрываясь. – Ты ведь чувствуешь магию в воздухе? Значит, должна чувствовать, как заклинание пробирается в твой разум. Борись с ним, Рейна! Нужно было ее подготовить…

Эшер подошел к Натаниэлю, положил тяжелую руку ему на плечо, но прежде чем успел что-то сказать, тот потряс головой, словно пробуждаясь ото сна.

– Что происходит?

Эшер взглянул на его плечо… Так и есть, из-под перчатки рейнджера выглядывало кольцо. Он быстро коснулся плеча Элайт, и она тоже очнулась, глядя вокруг непонимающим взглядом.

– Это кристалл! – воскликнула Фэйлен. – Помоги Рейне!

И вовремя: принцесса забилась в ее руках, пытаясь убежать от ужасной Элетии. Эшер тронул ее руку, и чары спали, но Натаниэль и Элайт снова попались. Пришлось эльфийкам схватить их покрепче.

– Наложи на нас заклинание! – крикнула Фэйлен, удерживая вырывающегося Натаниэля. – Представь какой-нибудь щит или пузырь… Быстрее!

Рейна уже едва сдерживала Элайт, сама понемногу сдаваясь, но Эшер быстро воплотил идею Фэйлен. Он представил, как невидимое заклинание атакует их, и воздвиг против него щит. Открыв глаза, он увидел, что четверо его спутников пришли в себя и Натаниэль не знал куда девать глаза от стыда.

– Серьезная защита у этой гробницы, многим бы поучиться, – заметил рыцарь.

Отряд собрался на краю болота, оценивая расстояние до главных ворот. По прикидкам Эшера, идти было не больше полумили.

– Давайте уже снесем этому типу голову и покончим со всем, – проворчал он и зашагал вперед.

Пробираться через цепкую грязь по колено в холодной воде было сложно, но еще сложнее оказалось сбросить неприятное ощущение, что за ними наблюдают. Эшер привык полагаться на выработавшееся за долгую жизнь чутье, не единожды спасавшее его. Ощущая спиной чужой взгляд, рейнджер потянулся за луком и заметил, что все его товарищи похватались за оружие.

Их шаги были единственным звуком здесь: улегся ветер, все вокруг замерло, словно прислушиваясь. А ведь они прошли только половину пути…

Позади кто-то достал меч, но не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, в чем дело: воды бесшумно расступились, и древние эльфийские воины медленно поднялись из болота. На одних были черные плащи и такие же черные доспехи, на других грязно-белые доспехи и поблекшие голубые плащи. Лица у утопленников были одинаково раздутые, покрытые сеткой темных вен. Кто-то щеголял ужасными шрамами, у кого-то не хватало конечностей… Эльфы все поднимались и поднимались, разбуженные движением. Белые глаза равнодушно уставились на прибывших, раздутые руки потянули из ножен скимитары.

Эшер, недолго думая, наложил стрелу на тетиву раскрывшегося лука. Все, кроме Элайт, доставшей меч, сделали то же самое.

– Их слишком много, нам не выстоять. – Голос Фэйлен дрожал от едва скрываемого страха.

Стоило им сделать пару шагов назад, как мертвецы остановились. Эшер нахмурился, не уверенный, что ему не показалось. Он шагнул вперед, и мертвецы тут же потянулись к нему.

– Назад! – догадалась Фэйлен. – Чары срабатывают, когда мы двигаемся к крепости!

– Ну… отсюда нам Валаниса не убить, – пробормотал Натаниэль сквозь стиснутые зубы.

– Бежим… – сказал Эшер, глядя, как мертвецы бредут через болота. – Бежим!

Он сорвался на самый быстрый бег, на который только был способен, и остальные рванули за ним к городу, стреляя во всех направлениях. Мертвецам это не мешало: они продолжали размеренно шагать сквозь топь, не обращая внимания на торчащие из глаз и шей стрелы. Если их и сшибало на землю, полежав, они вновь вставали, присоединяясь к собратьям.

Эшер всадил стрелу прямо в лоб воину в белых доспехах. Тот повалился в воду, но тут же сел. Стрела так и осталась торчать у него в голове.

Элайт взмахнула мечом, обезглавив очередного мертвеца, но и это не помешало ему встать.

– Бегите, не стойте! – крикнул Эшер.

Чем ближе они подбирались к цитадели, тем быстрее становились и мертвецы, тоже переходя с шага на бег…

Ворот у Элетии не было. Может, они ушли в болото, а может, тысячу лет назад их разнес лук Аделлума. Арку входа охраняли двое шестидесятифутовых каменных воинов в доспехах. За тысячу лет детали резьбы сгладились, стерлись, у одной статуи и вовсе не хватало головы.

Не обращая внимания на подкрадывающуюся усталость, отряд пробежал мимо двух статуй в тень коридоров Элетии.

– Они не отстают! – крикнула Рейна, бежавшая последней.

Фэйлен дождалась, пока все промчатся мимо, и развернулась к орде нежити. Вскинув руки, она выпустила в потолок десятки сверкающих голубых молний, и камень начал крошиться, сеть трещин побежала по арке, словно та была стеклянной. Стиснув кулаки, Фэйлен с силой опустила руки, словно тянула за собой что-то, и потолок рухнул, огромные плиты завалили проход.

Наступила тьма.

С минуту отряд стоял, замерев и вслушиваясь, не ломится ли нежить, гадая, сможет ли пробиться через эту стену, но единственным звуком было их собственное загнанное дыхание.

Во тьме все пять чувств Эшера ожили: он слышал, как бьются сердца товарищей, как вода капает с одежды. Кровью не пахло, значит, никого, к счастью, не ранило. Но вот другой запах его удивил. Вернее, отсутствие запаха.

Он ожидал, что Элетия будет вонять смертью и разложением, но пахло лишь влажным мхом. Эшер создал шар света, подняв повыше, чтобы освещал туннель… и понял, почему не было гнили. Фэйлен и Рейна тоже запустили шары, помогая ему пролить свет на происходящее.

Эшер мысленно скомандовал шару следовать за ним и подошел к одинокой фигуре, замершей в коридоре. Остальные сгрудились за ним.

– Янтарные чары… – прошептала Фэйлен.

Перед ними стоял, вернее бежал, эльф в черном доспехе и таком же плаще. Его белые волосы разметались, замерев в воздухе, вскинулся за спиной плащ, на лице было написано отчаяние. Эльф словно замерз на месте, но с таким же успехом мог и замереть в позе бегуна – ни чар, ни странной ауры вокруг него не ощущалось.

– Он пытался сбежать, – заметила Элайт.

– Не только он. – Натаниэль указал на дюжину таких же «замерзших» эльфов. Они бежали вперемешку – и светлые, и темные.

– Они стоят так уже тысячу лет… – Рейна обошла ближайшего эльфа.

Эшер вынул из ножен сильвировый меч и одним махом снес «бегуну» голову. Эльф подался вперед, сделав шаг, который не успел сделать тысячу лет назад, и повалился на пол. Голова его откатилась, кровь полилась из обрубка шеи. Значит, не заморожен он был все эти годы…

– Похоже, убить Валаниса будет легче, чем я думал, – подытожил Эшер и направился дальше по коридору, не замечая пораженных взглядов.

– Следуйте за мной. – Фэйлен обогнала его. – Эландрил был выстроен по подобию Элетии, во всех хрониках говорится, что Валанис в момент применения Янтарных чар находился в Зале Жизни. Это в центре.

Чем глубже они заходили в древний город, тем яснее становилось, что никто не скрылся от заклинания. Улицы были заполнены сотнями эльфов: одни сражались, другие пытались сбежать. Замерли, плача, потерявшиеся дети, родители съежились по углам, прижимая к себе младенцев…

Эшер осторожно обошел эльфа в белом доспехе – из его груди тысячу лет бил замерший фонтан крови, на лице застыли боль и удивление.

Отряду пришлось подняться по множеству лестниц, пройти множество башен и зданий, но все время за ними неотступно следовали некие тени. Эшер, не выпускавший их из виду, решил, что это еще одно существо, призванное охранять город, и не убирал меч в ножны.

Фэйлен налегла на створки двойных деревянных дверей, и скрип громким эхом раскатился по пустым коридорам. За дверями оказалась величественная библиотека с высокими потолками и винтовыми лестницами. Сотни полок ломились от свитков и книг, длинный деревянный стол пересекал овальный зал, оканчиваясь у противоположных дверей…

– Что с тобой? – спросил Натаниэль, заметив, как Эшер смотрит на четверых мертвых эльфов в черных доспехах. Трое лежали на столе, четвертый – на полу, рядом валялась тяжелая книга. Капли крови, падающие со стола, зависли в воздухе.

Эшер замер, не зная, что сказать.

Он уже был в этой комнате. Видел и этих эльфов, и книгу. Книга ударила эльфа по голове и отвлекла, чтобы кто-то другой смог убить…

Над дальним концом стола воздух колыхался, словно там завис шар горячего пара. Это, к счастью, сбросило оцепение с Эшера.

– Что это? – спросила Рейна.

Эшер подобрал книгу и швырнул ее в шар. Книга, попав в колеблющийся воздух, зависла. Шар исчез, но она так и осталась висеть, замершая во времени.

– Странно… – протянула Фэйлен. – Словно Янтарные чары… прохудились от времени.

Эшер вновь почувствовал, что за ним наблюдают, но, обернувшись, увидел лишь своих спутников, с любопытством смотрящих на него.

– Идем, – бросил он, отворачиваясь. В глубине души он радовался, что не нужно задерживаться в этом странно знакомом месте.

Не прошло и получаса, как Фэйлен привела их к высоким двойным дверям, украшенным изысканной резьбой: кроны двух деревьев на створках переплетались в середине. Перед дверями валялись мертвые эльфы в белых доспехах, на лицах павших навечно застыли ужас и боль, алая кровь расплескалась по стенам.

Фэйлен остановилась у двери.

– Это Зал Жизни.

Она покрепче стиснула скимитар и отворила скрипучие двери. За ними оказался величественный круглый зал с огромными колоннами, поддерживающими высокий купол. На дальнем конце комнаты, сквозь арку, способную пропустить самого высокого гиганта, виднелся балкон размеров не меньших, чем сам зал.

Приглядевшись, Эшер понял, какому именно гиганту все это предназначалось, и раскрыл рот от удивления: окаменевший дракон огромных размеров кольцами обвил зал. Его исполинская голова зависла над возвышением в центре. Вокруг возвышения замерли шестеро каменных эльфов, посохи их направлены были в пустоту.

– Гарганафан… – прошептала Рейна, со слезами глядя на дракона. Фэйлен же огромный змей не интересовал.

– Где Валанис?! – Она выбежала в центр, взволнованно вглядываясь в лица эльфов.

Эшер почувствовал, как сердце упало куда-то в желудок. Оторвав взгляд от дракона, он подошел к статуям. Шестеро эльфов явно целились во что-то на возвышении.

Или в кого-то. В эльфа, которого там больше не было.

– Он исчез… – прошептала Рейна, испуганно глядя в пространство.

– Нет! – крикнула Фэйлен. – Во всех хрониках говорилось, что он был здесь! Старейшины и Гарганафан обратились в камень, накладывая Янтарные чары! Они не могли пожертвовать собой ради пустого места!

– Возможно, он в другой комнате? – спросил Натаниэль.

– Можете обыскать хоть весь город, – раздался знакомый голос, и Алидир, как всегда одетый в белое, выступил из-за колонны. – В этой проклятой гробнице Валаниса вы не найдете.

Он высокомерно улыбался, но Эшер опытным взглядом сразу заметил, как эльф старается при ходьбе переносить вес только на одну ногу.

– Что ты с ним сделал, змея? – Фэйлен пригнулась, словно зверь, готовый атаковать.

– Тысячу лет он бесцельно стоял здесь, – Алидир указал на возвышение. – Годы шли, и стало ясно, что освободить его без кристалла Палдоры, вернуть на путь служения богам, невозможно. Только кристалл может разрушить Янтарные чары… И как только я мог годами не замечать его у себя под носом!

Он взглянул на Эшера.

– Пути богов неисповедимы, верно? И время для них течет иначе. Пока я старался привести планы господина в исполнение, о его свободе уже позаботились.

– Говори прямо, Алидир, или я тебе голову снесу! – гневно прорычала Фэйлен.

– Разве ты не видишь? – Алидир указал на дверь, и Эшер заметил, как лицо его на мгновение дернулось от боли. Он сильно ранен? – Янтарные чары распадаются. Тысяча лет прошла, но кристалл Палдоры сделал свое дело!

Он вновь обернулся к Эшеру и ухмыльнулся, сверкнув идеально белыми зубами.

– Тысячу лет, покоясь в руках человеческого ребенка, он подтачивал Янтарные чары, пока по ним не прошла первая трещинка. Но к тому времени мир изменился, и мальчик стал чужаком в родных землях. Каково тебе быть тысячелетним? – Алидир склонил голову к плечу. – Бессмертный человек…

Эшер почувствовал, как земля уходит из-под ног, как мир начинает неистово вращаться вокруг. Вот Наста Нал-Акет нашел его на болотах, потому что за ним погнались гобберы, когда он убегал из Элетии…

Налана!

Он вспомнил и прекрасную эльфийку, и их уроки в башне. Элим, ее брат, нынешний король эльфов, забрал кристалл из Зала Жизни, а она отдала… отдала его мальчику, родившемуся тысячу лет назад в Диких чащобах…

В клане охотников…

Он плохо помнил лица своих родных, запомнил лишь, как они все вместе бежали из цитадели. Увидев, как он замер у выхода, они, наверное, просто сбежали.

Замер на тысячу лет…

– Разумеется, когда заклинание начало разрушаться, оно выпустило не только тебя, в городе начали появляться бреши. Мой господин начал сопротивляться чарам до того, как они были закончены, и стоило им дать слабину, он вырвался. Как долго ты на свободе, Эшер? Ах, да… лет сорок…

Слеза скатилась по щеке Фэйлен.

– Валанис на свободе… уже сорок лет?

– Видите? Ваши планы бесполезны, мой господин с самого начала был на шаг впереди, еще до того, как вы решили напасть на людей. – Алидир рассмеялся. – Кто, по-твоему, заронил в голову вашего повелителя эту мысль? Много наших воинов пало во время Темной войны, но ваша армия и армия людей сгодятся для дела.

Фэйлен в ужасе уставилась на него. Весь эльфийский народ погонят на убой, одним ударом Валанис избавится и от людей, и от эльфов…

Она поникла, едва не пав на колени.

– А теперь, – уверенно, понимая свое превосходство, продолжил Алидир, – отдай мне кольцо и расскажи, что сделал с остальным кристаллом. Если ответ мне понравится, я всех вас отпущу. По крайней мере, подумаю об этом.

Эшер в ответ стиснул зубы и покрепче сжал рукоять сильвирового меча. Он сейчас хотел только одного: стереть с лица наставника эту мерзкую улыбочку.

– Знакомая гримаса, – заметил Алидир. – Наста Нал-Акет состроил такую же, прежде чем я столкнул его в Яму.

Эшер замер. Он любил Насту как отца и в то же время ненавидел. Тот был строг к нему, иногда чересчур, но все же оставался единственным другом. Не только спас – сделал сильнее, научил выживать. И все же… Эшер не думал, что его смерть станет таким ударом. Они о многом молчали друг с другом и теперь уж никогда не поговорят.

Не то чтобы Эшер надеялся когда-нибудь на встречу. Все же, несмотря на их дружбу, он был предателем ордена.

– Убей его, – сказал он, не оборачиваясь, но Рейна, кравшаяся между колоннами и выбиравшая место для выстрела, поняла, с кем он говорит.

Стрела, слетев с магического лука, развила небывалую скорость, но этого было недостаточно: Алидир успел увернуться и отбить ее одним из зачарованных мечей, не менее могучих, чем лук Аделлума. Словно таран, стрела врезалась в ближайшую колонну, которую разорвало у основания. Трещины побежали по потолку.

Эшер и Натаниэль успели откатиться в стороны, чтобы колонна их не расплющила. Содрогнулась земля, каменные эльфы разлетелись на тысячи кусочков, откололась часть драконьего хвоста.

В плотном облаке пыли было легко скрыться. Фэйлен метнулась туда, где только что стоял Алидир, но он ускользнул. Эшер вскочил, готовый к следующей атаке, Натаниэль обернулся, выставив меч.

– Где он?! – крикнула Элайт.

Эшер выругался, но было уже поздно: она выдала себя. Клинок Алидира нашел ее прежде, чем Эшер смог броситься на выручку – прошел в паре дюймов от его лица и вонзился в грудь Элайт.

Она удивленно замерла, охнула со слезами на глазах и упала на пол, бездыханная.

– Нет! – Натаниэль побежал к ней, но что было дальше Эшер не увидел: кулак, мощный, словно молот, ударом в лицо опрокинул его на пол.

Эшер попытался встать, понять, что происходит, но Зал Жизни плыл перед глазами. Где-то вдалеке кричали Рейна и Фэйлен, ослепительные молнии метались между колоннами. Рушились камни, звенела сталь…

Он смог кое-как встать на четвереньки и проморгался, восстанавливая зрение. Слева лежала мертвая Элайт, рядом валялся Натаниэль, кровь залила его плечо и голову. Опустилась рядом Рейна, склонившись над Элайт. Она вытащила из груди несчастной короткий меч Алидира и отбросила с отвращением.

Стоило Эшеру подняться на ноги, как мимо пролетела Фэйлен и рухнула у ног Натаниэля.

Слишком медленная реакция, рейнджер.

Мгновение – и Алидир оказался перед ним. Все, что Эшер успел сделать, – вскинуть сильвировый меч, который бывший наставник тут же разрубил пополам. Теперь главное было уворачиваться так, чтобы противнику приходилось опираться на раненую ногу и атаковать больной рукой.

Эти короткие мгновения боли, тормозившие Алидира, позволяли Эшеру уходить от смертельных ударов в последний миг. Несколько раз их мечи скрестились, но это была лишь игра: когда Алидиру надоело, он просто ударил Эшера в горло так, что тот едва не задохнулся, потом кулаком в живот, закрепляя успех, и локтем в грудь, отбрасывая подальше.

Эшер отступил, теряя равновесие, и жесткие длинные пальцы Алидира цапнули его руку, сорвали кольцо. Еще удар – и он отлетел в своих друзей.

Алидир рассмеялся, отходя к балкону. Пыль наконец улеглась, и он неспешно, наслаждаясь моментом, надел кольцо. Эшер ждал, что кристалл не примет его, что произойдет хоть что-то… Но эльф так и остался стоять, гордо вскинув голову.

– Где остальное? – спросил он. Его золотые глаза сияли.

Эшер сплюнул кровь.

– Выбросил в Эдейский океан, – солгал он. На самом деле это место было куда хуже.

– Идиот! – взорвался Алидир, но тут же заулыбался. – Неужели ты думаешь, что океанские глубины моему господину неподвластны? – Он глянул на эльфиек и Натаниэля, избитых, но защищающих тело Элайт. – Думаю, этот город слишком долго был напоминанием о падении Валаниса. Настало время двигаться дальше. В конце концов, мы на пороге нового века…

Он вскинул руки, выпуская волну энергии, и город задрожал до основания: потолок растрескался, зашатались колонны, величественный зал засыпало пылью. На прощание Алидир рассмеялся, шагнул в портал и исчез. Проводив его отборной руганью, Эшер уверенно обернулся к товарищам, решив, что здесь больше никто не умрет. Натаниэль и Рейна плакали, Фэйлен сидела, поникнув, будто сломанная кукла, а Элайт… никогда еще она не была такой тихой.

– За мной! – Эшер подобрал меч Алидира и, подхватив Фэйлен, помог ей подняться.

Память вернулась, и ему стало легче находить дорогу. Они бежали по коридорам молча, Натаниэль позади всех, с Элайт на руках.

Город рушился. Падали колонны, ломались пополам лестницы, хороня под обломками застывших во времени. Эшер вышиб дверь замковых кухонь и ворвался внутрь, ища потайную дверь. Сердце заколотилось в груди при виде знакомого прохода в темный туннель.

– Сюда! – Он подтолкнул товарищей в тайный ход, осторожно забрал Элайт у Натаниэля и так же осторожно передал ее вниз.

Стоило ему начать спуск, как землю тряхнуло так, что рейнджер полетел с лестницы. Поймала его пришедшая в себя Фэйлен: решительно взглянула в глаза и кивнула.

Они побежали до конца туннеля, до той самой деревянной двери с крошечным окошком.

– Быстрее!

Рейна выбила дверь, и они всей компанией вылетели на болота.

До твердой земли у опушки Диких чащоб было всего полторы мили, но, казалось, путь занял целую вечность. В конце концов, Натаниэль едва дыша упал на колени, прижимая к себе Элайт.

Долго они вчетвером смотрели, как рушится Элетия, оседая в болото пылью и камнем. Наконец Эшер опустил голову, глядя на меч Алидира в руках. Меч, запятнанный кровью Элайт.

– Он жив… Валанис жив… – неверяще прошептала Рейна. Эшер швырнул меч на землю и снова взглянул на клубящуюся над остатками Элетии пыль.

Если Алидир способен с помощью кристалла обрушить целый город, то какую же мощь получит Валанис?