Глава 12
— Партейку? — шумно отдыхиваясь, к нам подошёл одутловатый тип с которым играли в карты.
Обращался он, как к старому знакомцу, к Леониду, на что тот, не раздумывая, решительно махнул рукой.
— А давай!
Одутловатый огляделся, соображая где лучше расположиться, и тяжело ступая, прошёл к нашему походному столу — разложенному на траве куску брезента с остатками недавней трапезы.
Сел, с трудом поджав под себя ноги, и достав из кармана потёртую колоду, стал медленно, с наслаждением, перетасовывать.
Мешал недолго, а закончив, кивнул, поплевал на пальцы одной руки, вторую, с колодой, протянул Леониду.
— Играть-то, на что будем? — поинтересовался тот, «снимая шляпу».
— Вот. — не задумываясь, одутловатый бросил на стол три заранее приготовленных патрона.
— Идёт... Банкуй... — кивнул Леонид, потянулся, и выдернув магазин из калаша, положил его рядом с собой.
Одутловатый раздал.
— Ещё? — спросил он.
— Себе. — махнул головой Леонид.
Тот поднял свои две карты, подумал, и глубокомысленно пожевав губами, взял ещё одну.
— Тьфу... Перебор... — скорчил он недовольную гримасу, бросая карты на «стол».
— Продолжаем? — спросил Леонид.
— А как же... — хмуро буркнул одутловатый, и перетасовав, снова выкинул две карты.
— Ещё?
Леонид помотал головой.
— Себе.
— Очко. — вскрывая карты, одутловатый бросил их перед собой.
Леонид кивнул, и заглянув в свою раздачу, расстроено вздохнул.
— Двадцать...
Дальше игра продолжалась примерно в том же духе, патроны переходили с одной стороны на другую, и возвращались обратно.
Одутловатый играл почти без эмоций, лишь иногда морщился, да скрипел зубами. Леонид же напротив, постоянно скалился, и сыпал солдатскими, солёными шутками.
— Ладно... — проиграв в итоге шесть патронов, наш гость хмуро посмотрел на меня, с трудом поднялся, и неожиданно произнёс,
— С собой возьмёте?
— Э-э... Кого? — ссыпав выигрыш в карман, удивился Леонид.
— Не могу больше по степям скакать... У меня сын... — монотонно продолжал одутловатый, — А у вас, говорят, спокойно...
Наверное, если бы мы не планировали, то что планировали, тогда ещё можно было бы подумать, но в теперешней ситуации о таком раскладе не могло быть и речи.
— Ты извини, дружище... — Леонид подошёл ближе, и положил руку ему на плечо, — но у нас ни места, ни вакансий нету. В машине тесно, танк вы отняли. Так что в другой раз, как-нибудь, давай...
— Как скажете. — пожал тот плечами. — Пойду тогда поправлю, что ваш мальчик поломал...
— Ты это о чём?
— Да вон... Мальчик знает... — посмотрел он на Витька. — Правда ведь?
Мы с Леонидом переглянулись. Судя по всему, этот неповоротливый, болезный мужичок, раскусил нашу задумку.
— Да о чём ты вообще? — повторил я, незаметно осматриваясь. Если никого поблизости нет, и на нас никто не смотрит, шантажиста надо валить. Но, как на грех, возле танка стояли двое, и беззастенчиво пялились в нашу сторону.
— Как хотите... — повернулся, чтобы уйти, одутловатый.
— Стой! — негромко, но внушительно, рявкнул Леонид.
— Чё те надо?
— Сказал же, с вами хочу. Сын у меня.
— Как узнал?
— Обыкновенно. Я ж танкист, двадцать лет родине отдал. Имею опыт...
Двое возле танка так и пялились, поэтому, чтобы не зарубить всё на корню, нам не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Ведь если он в курсе, но не сдал нас, значит есть шанс что всё пройдёт нормально.
— Ну хорошо. — пришёл к такому же выводу Леонид, — давай поговорим...
Григорий, так звали нашего нового друга, человеком был неразговорчивым, но, судя по тому немногому что удалось подчерпнуть из общения с ним, достаточно неглупым.
Отдавший, как он сказал, двадцать лет родине, причем в танковых войсках, он имел серьёзный опыт, и был не таким уж и ненужным «приобретением».
Плюс, — в отличии от Витька, он досконально знал машину не только в плане эксплуатации, но ещё и в плане ремонта.
«Танк не новый, но живой. Обслужить, привести в порядок, и будет вполне достойный аппарат. — Примерно так он описал состояние машины.
О себе не распространялся, а вот когда Витек заговорил о политике, точнее о тех событиях что привели мир к третьей мировой, заметно оживился.
— Тут никакого рока нет, сами виноваты. — неожиданно высказался он, — Нет чтобы в космос летать, Марс осваивать, на луне станции строить, херней какой-то занимаемся...
— Ты про власть говоришь? — уточнил Леонид.
— Да про всех. Вообще. И власть, и народ. Все одним миром мазаны... — Какие сами, такие и сани.
— Ну ты палку-то не перегибай. Народ-то причём?
— А кто причем? Кто эту власть поставил? Откуда она такая взялась? Вот ты, Василий, — почему-то выбрав меня в качестве мишени, танкист пристально посмотрел мне в глаза. — Окажись там, наверху, не поставил бы своего человека, — друга какого-нибудь, или родственника, на тёпленькое местечко?
Я пожал плечами. Раньше задумываться не приходилось, а сейчас и смысла не было. Ведь где она теперь, власть эта?
— Можешь не отвечать, и так всё ясно... — не дождался ответа он.
— А что, по твоему, быть как все, это плохо? — меня почему-то задело такое к себе обращение.
— От ситуации зависит. Если ты в компании нормальных людей хочешь быть как все, это одно, а стать своим среди воров и тунеядцев — совсем другое.
— Так ты за власть, или за народ? — хитро щурясь, подключился к дискуссии Леонид.
— А ни за кого я... Они, сука, достойны друг друга.
— Так не бывает, Гриша... Человек всегда должен быть за кого-то... За красных, за белых, за наших, за не наших... Это аксиома.
— Ну вот с хрена ли? Почему я не могу быть сам по себе? Почему мне надо выбирать?
— Потому что так всё устроено.
— Что устроено?
— Жизнь наша так устроена. — спокойно, не реагируя на внезапно «забурлившего» танкиста, пояснил Леонид.
Но тот только ещё больше распалялся.
— Я двадцать лет верой и правдой! Я присягу давал! Верил, всем сердцем верил, что родине служу! И что мне за это? Что мне, за преданность мою, за верность? Чем меня отблагодарили?
— Чем?
— Выкинули как шавку плешивую! Вот и вся благодарность! Ненавижу их! Сука!
Тут он сбился, опустил вниз глаза, и уже спокойно, обычным своим тоном, добавил,
— В общем, так как-то... Сын у меня...
По-хорошему, надо бы поговорить с ним по душам, — видно же, не в себе человек. Только сейчас не до этого, да и обстановка не самая подходящая. Поэтому тему замяли, но заметочку, о психическом состоянии Гриши-танкиста, я для себя сделал. Подумал ещё, может повлиять как-то, но когда в третий раз подошёл Раиль, пришлось спешно собираться, и тут уже стало совсем не до чего.
Нива была готова, поэтому особо не мешкали, покидали пожитки, попрощались с Григорием, — он должен был остаться вместе с танком когда тот не поедет, и потихоньку двинулись вдоль реки.
Были, конечно, сомнения, — мало ли, струсит, не получится, или передумает, но выбора у нас не было, либо действовать по плану, — рассчитывая что он сделает всё как надо,либо бросать всё, и возвращаться несолоно хлебавши.
Да и делать-то, по сути, ничего не надо. Отъедем подальше, так чтобы с глаз долой, убедимся что никто не пасет, и подождём. А попозже, желательно к утру ближе, но еще затемно, вернёмся за своим призом.
— Не дрова везешь... — недовольно буркнул Саня, когда в очередной раз машина подпрыгнула на кочке.
— Не гони так. — подхватил Леонид, — Тише едешь, дальше будешь. Слыхал?
Но Витёк никак не прореагировал на замечания, и снова поймав какую-то рытвину, беззлобно матюгнулся.
В любом случае, как шофёра ни уговаривай, а дорога лучше не станет. Тем более, что никакой дороги и нет. Скрючившись на заднем сидении в обнимку со свернутым брезентом, я старался пропихнуть его между плечом и дверкой, чтобы было как-то помягче. Ноги мои упирались в водительское кресло, голова в потолок, но в общем, всё было, — плюс-минус, хорошо. Ехать-то, оно всяко лучше чем идти.
Поднявшись на холм и спустившись с него, мы отдалились от лагеря примерно на километр. Внизу, возле реки, темнели деревья, но подъезда к ним не было, талые воды сделали местность непроходимой для колёсного транспорта.
Проехав еще немного дальше, на следующий холм, а здесь вся местность такая — вроде кажется ровной, а на деле, — то подъём, то горочка, обнаружилась та же картина. Лес, где можно укрыться, был, а подъезда к нему не было.
— Может вон там, в низинке встанем? — предложил Витек, останавливая машину.
Кое-как выбравшись из салона, я наконец смог выпрямить затекшие ноги. Вроде и проехали всего ничего, а такое ощущение будто пол дня на своих двоих прошагал.
— Думаешь, проедем? — скептически осмотревшись, спросил Леонид.
— Вниз точно спустимся. — ответил я, так же разглядывая предполагаемую дорогу.
Высокая, прошлогодняя трава, местами неглубокие промоины, и кое-где торчащие из земли камни, делали спуск к лесочку предприятием достаточно рискованным.
— Ладно... — махнул рукой Леонид, — не попробуем, не узнаем. Поехали.
Мы расселись по своим местам, машина тронулась, и на первой, потихонечку, поползла к цели.
Где-то ровненько, где-то наперекосяк, а где-то вообще бочком, но мы всё же спустились, и закатив ниву в самую «чащу», — при ближайшем рассмотрении оказавшуюся реденьким кустарником, расположились на полянке рядом.
Первая и главная проблема которую мы не учли, не считая дороги, — комары. Возле реки их было очень много, и чем ниже опускалось солнце, тем яростнее они становились.
Сейчас бы мазью от кровососов помазаться... Но нет её. Ни мази, ни спрея, ни любого другого средства. В деревне делали какую-то дурно пахнущую дрянь, но эффекта, кроме вони, лично я не почувствовал.
Костёр, тоже не вариант, заметят. Мы, конечно, придумали как отбрехаться на такой случай, но лучше не рисковать, не факт что Раиль и на этот раз окажется таким добреньким.
— А ведь он себе тылы готовит. Боится... — неожиданно объявил Леонид.
— Кто, он? — уточнил я, и оказалось что мы думаем об одном и том же.
— Да Раиль, не знаю, как его по батюшке...
— С чего ты взял? — мне он не показался испуганным. Задумчивым, озабоченным, это было, но испуга я в нём не видел.
— Он явно боится, идёт куда-то, у него есть цель, но не уверен что дойдет. Поэтому и с нами так хорошо обошёлся, можно сказать, по-дружески.
— А какой ему смысл нам вредить? Танк он забрал, чего ещё-то? — я не то чтобы был совсем не согласен с такими выводами, но мне всё это виделось не так однозначно. И тогда, при знакомстве, когда мы повязали его, и после, Раиль производил впечатление человека адекватного, и, что тоже немаловажно, в какой-то мере порядочного. То есть, если ему приходилось совершать что-то плохое, делал он это не из удовольствия, а лишь по необходимости.
— Не знаю я Вась. Только предчувствие у меня не хорошее, словно не учли мы чего-то, а вот чего именно, не могу понять.
— Перекусим? — Зачем-то спросил Саня, хотя уже и так достал торбу с харчами. Отрываясь после долгого недоедания, они мели всё что видели, и расправившись с припрятанным на прошлом приёме пищи, алчно смотрели на содержимое торбы.
— Можно. — оглянулся Леонид. — А то потом, когда ещё придётся?
Я хоть и не был так пессимистичен, но тоже согласился. Обед, это всегда хорошо, тем более что делать, всё равно, больше нечего.
Раскидав по «столу» содержимое торбы, принялись за еду.
Мы с Леонидом, в отличии от пацанов, ели медленно, с наслаждением. Они же, словно в последний раз, глотали мясо, практически не жуя.
Поэтому и вышло что раз съели большую часть запасов, и не вмешайся я, доели бы остальное. Две жаренных утки, половина ляжки какого-то копытного, несколько луковиц, пакет стеблей дикого чеснока, и ещё что-то по мелочи, всё это истребили за какие-то десять минут.
А наевшись, решили отдохнуть. Бессонная ночь, пережитый нервяк, и чрезмерная сытость, сделали своё дело.
Пацаны остались снаружи, — разлеглись, накрывшись брезентом, а мы пошли в машину, надеясь на отсутствие там комаров.
Очередность дежурства определили на «камень-ножницы», и я, как победитель первой очереди на отдых, занял заднее сиденье, и практически сразу уснул.
Спал не знаю сколько, но выспался, и проснувшись от мощного храпа напарника, долго соображал где нахожусь, и что вообще происходит. Не знаю почему так, наверное от долгого лежания в неудобной позе, в голове пережал что-нибудь.
Наконец «загрузившись», осмотрелся. На небе кое-как светила умирающая луна, и судя по её положению, дело близилось к утру.
Сдвинув переднее кресло, выполз наружу. Во рту пересохло, хотелось пить, и наоборот. Вода нашлась тут же, «дежурная» баклажка стояла на крыше нивы.
Попил, и стараясь не шуметь, отошёл подальше, на самый край полянки.
Неприятно, конечно, что Леонид уснул на дежурстве, но раз никто нас не съел, это уже не важно. В любом случае, если всё сработало, — танк остался на месте, ну а если нет, то и горевать не о чем.
Поежившись после сладкого сна, я вернулся к машине, и забрав свою куртку, оделся.
Там, где мы проторчали почти две недели, в это время холодало едва ли не до ноля, а здесь разве что по ночному прохладно, не более.
Внезапно позади меня, в кустарнике со стороны речки, что-то щёлкнуло. Я замер. Звук повторился. Похоже что кто-то пытается аккуратно пробраться через кусты. Зверь ли, человек, — неведомо.
Отступив назад к машине, я перегнулся через откинутое кресло, и забрав автомат, толкнул Леонида.
— Быр-быр-быр... — отворачиваясь, проворчал тот что-то непонятное.
Будить и объяснять было некогда. Не знаю кто там прячется, но лишний шум ни к чему.
Присев за машину, и приготовив автомат, я замер.
Любопытство и страх боролись во мне, но так как ничего особо страшного пока не случилось, первое побеждало.
Выждав какое-то время и не дождавшись продолжения, я решил посмотреть поближе. Естественно не просто встать и напролом ломануться, а тихонечко, так чтобы не выдать себя, обойти со стороны. Для этого нужно было переползти несколько метров по открытому месту, а там уже двигаться под прикрытием кустарника.
Определившись с направлением, я пополз выполнять задуманное, на ходу пытаясь сообразить кто это может быть.
Судя по отчетливо ломаемым веткам, мелочь, типа лисы или волка, отпадала. Твари тоже так не двигаются, да и будь они здесь, от нас бы давно ничего не осталось.
Медведь? Но тогда было бы гораздо шумнее. Копытные вообще не приближаются к людям, пугливые очень. Остается только человек, больше некому.
Но план по неожиданному обходу злоумышленников не задался. Хоть я и старался, всё равно бесшумно не получалось. То ветка хрустнет, то зашуршит что-то. В общем, если те кто там прячется, не совсем глухие, должны были услышать моё приближение.
Добравшись до кустов, я привстал, и напряженно вглядываясь в темноту, прислушался. Идти дальше перехотелось. Сидеть и ждать пока рассветёт? Вариант, конечно, но такой себе... До рассвета часа полтора, может чуть больше. За это время всякое может случиться. Остаётся только отходить к машине и будить остальных.
Поторчав за кустами ещё пару минут, я так же аккуратно вернулся к ниве, и уже не таясь, растолкал Леонида.
— Это чё... Утро уже что ль? — широко зевая, продрал он глаза.
Подтвердив что да, уже утро, я кратко рассказал ему о произошедшем, и не выпуская из рук автомат, пошёл будить пацанов.
Вот только будить оказалось некого. Темнота, она, конечно, на то и темнота, чтобы ничего не видеть, но в том, что в радиусе десяти метров никого нет, кроме нас с Леонидом, сомнений у меня не было.
— А где пацаны-то?
— Не знаю. Здесь никого. — ответил я, лихорадочно пытаясь сообразить как такое могло произойти. В то что они сбежали, не верилось от слова совсем.
— Может посрать пошли, да заблудились? — Леонид откинул брезентовый полог, и наощупь прошёлся по его поверхности.
Кушали они вчера знатно, этого не отнять, но версия с «заблуждением» была уж очень фантастической.
Я много слышал связанного с походами на «дальняк», люди, отлучаясь по нужде, спасали себе жизнь, узнавали страшные тайны, находили клады, и даже влияли на ход истории. Но то байки, а у нас тут дело серьёзное.
Поэтому от предположения Леонида попросту отмахнулся.
— Тогда что? Ждать пока рассветёт? — спросил он, и только я открыл рот чтобы ответить, как отчетливо послышался шум двигателя.
Мы замерли. Сначала на грани, потом всё увереннее, шум приближался, и вскоре я мог уверенно сказать что где-то повыше нашей стоянки, на взгорке, едут несколько автомобилей.
— Не наши... — констатировал Леонид, имея ввиду что двигатели наших, отечественных авто, так тихо не работают. Во всяком случае, если дело касается внедорожников.
Быстренько пробежав до края кустарника, мы остановились. По верху, примерно в том месте откуда мы спустились, двигалась длинная вереница машин. Видно было не очень хорошо, но силуэты пикапов с пулемётами ни с чем не спутаешь, поэтому никаких сомнений у нас не было.
