Глава 4
Неоколониализм – это не колониализм
Один бородатый православный экономист как-то сказал, что колониальная система никуда не делась, она просто изменила форму. Раньше, мол, отсталые страны были под прямым управлением развитых, а сейчас получили формальную независимость, но сущность осталась прежней – развитый мир по-прежнему высасывает из них ресурсы, как высасывал их раньше, отчего и разбогател неимоверно, падла.
Ну, каким образом метрополии высасывали из колоний ресурсы, мы уже видели – на последнем историческом этапе колонии стали нерентабельными, то есть метрополии не высасывали, а напротив, вкачивали туда ресурсы. Таким образом, колонии жили за счет метрополий.
Это, кстати, касается и красной империи, которая развалилась последней. Советской России вообще не повезло, ее короткая история целиком пришлась на эпоху современности, и потому всю дорогу метрополия тащила на себе все бывшие царские колонии, ставшие советскими республиками. Из пятнадцати республик только две были донорами – РСФСР и Туркмения, причем последняя производила совсем на чуть-чуть больше, чем потребляла – можно сказать, выходила в ноль. Все же остальные советские социалистические республики плотно сидели на дотациях из центра. Глядя на то, как распределялся Союзный бюджет в расчете на одного гражданина каждой республики, впору схватиться за голову: все республики потребляли незаработанное, кроме РСФСР. Например, на каждого литовца приходилось по 997 рублей, эстонец имел 812 рублей и так далее. И только жители России сидели в глубоком минусе, потребляя на 209 рублей меньше, чем заработали. Иметь колонии – дело накладное в ХХ веке!
Источник: АН СССР, Гайдар Е. Т. «Гибель империи. Уроки для современной жизни»
Инфографика о распределении средств на одного гражданина в СССР // Sputnik. МИА «Россия сегодня». Электронный ресурс: https://tj. sputniknews. ru/20211228/ekonomika-ussr‐1044469658. html.
А почему же так произошло в мире, что колонии вдруг стали невыгодными, ведь раньше было наоборот? Потому что приключилась научно-техническая революция, которая привела к революции промышленной. Массовая фабричная продукция развитого мира стала дешевле кустарной и теперь колонии могли похвастаться разве что сырьем, а не рукодельными индийскими тканями. Да и то не все и не всяким сырьем. Сок гевеи, поставляемый когда-то из Южной Америки, заменили резиной. Благодаря ученым-селекционерам сахар приноровились делать из европейской свеклы, заменив ею заокеанский сахарный тростник. Гуано – химическими удобрениями. Синтетические ткани потеснили хлопковые. Иными словами, сырье, как традиционная вещественная ценность, замещалась наукой, то есть чистым умом.
Кое-какое нужное сырье в Третьем мире еще осталось, конечно. И его в Первый мир по сию пору вывозят. Но и сырье, и энергия, и пресная вода из-за научного прогресса стали играть все меньшую роль. И с каждый годом их доля в продукции уменьшается. А все большую долю занимает интеллект. И этот факт ни для кого из мировых экономистов не является секретом. В других своих книгах я подробно останавливался на данном вопросе, а здесь пробегусь по фактам вкратце.
Организация экономического сотрудничества как-то подсчитала, что в первой четверти XXI века потребности экономик развитых стран в сырье должны уменьшиться в десять раз по сравнению с девяностыми годами. Эта оценка – не фантазия, она вытекает из объективной тенденции постиндустриального мира: если в 1996 году на производство 100 долларов национального дохода требовалось 300 килограммов сырья, то к 2025 году на те же 100 долларов хватит уже 30 килограммов. Мир находит новые решения, менее затратные и более эффективные. Классический пример тут – зависимость цивилизации от меди, которая (зависимость) казалась непреодолимой, тупиковой.
Как только человечество освоило электричество, сразу вырос спрос на медь, из которой делались провода. Естественно, цена меди по мере того, как планету все больше опутывали телеграфные, телефонные и электрические провода, росла. Потому что медной руды на планете больше не становилось. Медь, как и многие другие ископаемые, ресурс исчерпаемый. К середине прошлого века 80 % стоимости кабеля составляла медь, а остальное – изоляция, энергия, труд, амортизация станков, транспортные расходы. Потом изобрели оптоволокно, которое делается из дешевых материалов – стекла или пластика, и теперь стоимость сырья в кабеле составляет всего 10 %. Но и это еще не все! Пропускная информационная способность таких кабелей превышает медные почти на три порядка!
Но самый яркий пример того, как сияние чистого разума отказывается от физического сырья, это фотография. Еще полвека тому назад серебро в разных соединениях использовалось в производстве фотографических карточек. Сотни тонн серебра просто сливались в канализацию с остатками проявителя и закрепителя. При этом для построения изображения на фотобумаге тратилось только 20 % драгоценного металла, остальное тупо сливалось вместе с раствором.
После изобретения цифровой фотографии надобность в печати бумажных снимков практически отпала. Как и надобность в таких количествах серебра. Сырье оказалось вовсе не незыблемой вечной ценностью, а ценностью весьма преходящей, сиюминутной.
После того, как под крики об исчерпании нефти цены на нее выросли, люди придумали добывать нефть из сланцев. А потом и вообще найдут ей замену, как нашли замену углю, на котором раньше работала вся промышленность, плавали корабли и ездил весь железнодорожный транспорт планеты.
Не удержусь и процитирую сам себя: «Вместо физической материи в производстве все больше используется "виртуальная материя" – информация, новые знания, изобретения, идеи. Затраты разных компаний на интеллектуальный продукт растут бешеными темпами. Вот пример: в тот год, когда из-за экономической несостоятельности развалились практически все социалистические страны во главе с самой большой (1991). Америка потратила на приобретение интеллектуального продукта (изобретения, программы, результаты исследований) 112 миллиардов долларов, а на сырье и материалы – 107 миллиардов. То есть на мозги уже тогда ушло денег на 5 миллиардов долларов больше, чем на сырье. Через шесть лет сумма, потраченная на материальные предметы, практически не изменилась, но зато разрыв между тратой на мозги и затратами на материалы вырос с 5 до 212 миллиардов долларов!»
И все сказанное касается также энергетического сырья (газа и нефти) и энергии в чистом виде (электроэнергия от электростанций) – внедрение новых идей экономит не только килограммы, но и джоули. За последние два десятилетия прошлого века доля сырой нефти в 1 долларе американской продукции снизилась на 30 %.
Приблизительно с 1975 до 1985 года валовый продукт развитых стран вырос на треть, и можно было бы ожидать, что энергопотребление в киловаттах также вырастет на треть. Но оно выросло всего на 5 %. За тот же срок производительность сельского хозяйства в США увеличилось на 25 %, а энергопотребление не только не выросло, но и упало в полтора раза.
С водой та же картина. О пресной воде всякие леволиберальные экологи сильно беспокоятся. Типа, мало ее на Земле, поберечь надо планету, экология там, и вот это вот все… Однако факты таковы: рост промышленной продукции продолжается, а расход воды промышленностью при этом падает.
Отсюда следует три прекрасных вывода:
1) Нет смысла «спасать планету», экономить сырье «для будущих поколений» и вообще бояться исчерпания того или иного ресурса, любому сырью будет найдена более дешевая замена.
2) Бессмысленно утверждать, будто страны Первого мира или, как их еще называют, «страны золотого миллиарда», грабят страны Третьего мира, скупая за копейки их сырье. Сырье это скоро станет на фиг не нужно с такими тенденциями. А закупают его не «за копейки», а по мировой рыночной цене.
3) Нет также смысла кричать о перепотреблении в мире и заявлять, будто если все в мире начнут жить, как страны золотого миллиарда, то «на всех ресурсов не хватит». Ситуация ровно обратная! Вовсе не развитые страны нуждаются в сырье стран недоразвитых. Это отсталые страны позарез нуждаются в том, чтобы продавать в развитый мир хоть что-то – хоть сырье, если уж сами ничего руками делать не умеют. При этом, как мы видим, Первый мир все меньше и меньше нуждается в сырье, заменяя его придумками мозга. Для справки и в качестве яркой иллюстрации: в современном компьютере стоимость материалов (сырья) составляет 2 % от его цены. И это касается почти каждой продукции. Например, себестоимость пошитых в Азии кроссовок, продающихся на американском рынке, составляет 25 % от цены. И складывается эта себестоимость из материалов, труда, энергии и транспортных расходов по доставке в Америку. Все остальное в цене – это вложенный интеллект и информационный продукт, то есть разработка, маркетинг, реклама. Плюс труд продавцов в магазине.
По указанным причинам современный мир называют миром нелимитированных ресурсов. Любому сырью можно найти замену, кроме одного – того сырья, которое ищет замену. Иными словами, главным незаменяемым сырьем современного мира стали мозги. Они и есть главный дефицит. Дураков-то много, как пустой породы, а вот крупицы гениальности оттуда нужно старательно извлекать.
Аграрный мир давно канул в лету. Промышленный мир тоже уходит в прошлое, постепенно заменяясь постиндустриализмом. И потому ни земля, ни ресурсы в этой земле больше не стоят войны – их проще купить, чем завоевывать и потом удерживать. И войны за территорию последние полвека носят характер фантомных болей государств – бессмысленные кровопролития ради мифической «былой славы» или «восстановления исторической справедливости».
С этим разобрались – никто недоразвитые страны не грабит, напротив, позволяют им зарабатывать по мере возможности, покупая у них сырье по мировым ценам. Но у леволиберальных выпускников американских кампусов, а также кондовых российских патриотов, есть и другой тезис о неоколониализме:
«Все равно мировая капиталистическая система может существовать только как система перманентной эксплуатации центром периферии. Передовые страны продолжают свою грабительскую политику, выводя свои грязные производства в страны Третьего мира, платя тамошним рабочим мизерные зарплаты и продавая произведенные ими товары в странах Первого мира. Вот как теперь выглядит глобальная эксплуатация!»
Странная логика. Ведь вывод производства в недоразвитые страны – не что иное, как помощь в развитии отсталых регионов мира. Чтобы они могли продавать что-то, помимо сырья. И вот они уже могут, но левакам опять все не слава богу!..
Нельзя ребенку вырасти до полутора метров, не преодолев отметку в 1 метр 40 сантиметров. Нельзя покинуть царство аграрности и войти в современный мир постиндустриализма, минуя этап промышленного производства и, соответственно, урбанизации, высасывающей крестьян из села. Каждый этап в развитии эмбриона важен и отвечает за свои задачи. И перенос производства из Америки и Европы в Китай и другие регионы есть не что иное, как повторение того же пути, который прошли развитые капиталистические страны сто лет назад, только теперь в мировом масштабе. Центр подтягивает периферию. На периферии начинают расти зарплаты, как это происходит сейчас в Китае, возникают инженерные и академические школы, развиваются прикладная и фундаментальная науки. А дальше, если это страны авторитарные или тоталитарные, они упираются в незримый потолок, когда несвободная политическая система начинает тормозить свободное развитие экономики. И потом у них только два пути – либеральная политическая реформа, которая повлечет за собой дальнейшее освобождение экономики и ее рост, или же консервация застоя в форме авторитаризма, постепенное нагноение политического фурункула из гражданских противоречий, и наконец классическая буржуазная революция в кровавой форме или в относительно мягком виде преобразований сверху.
Процесс переноса производства в Третий мир – естественное следствие глобализации, когда текучий капитал уходит туда, где ему легче работается, где он приносит больше пользы, то есть прибыли. В данном случае прибыль и польза – синонимы, поскольку прибыль достается тому, кто лучше всего умеет распоряжаться деньгами, умело вкладывая их – капиталисту (а не бюрократу, который умеет только воровать и транжирить незаработанное). А поскольку проесть эту прибыль никакой капиталист в одну глотку не может, он неизбежно вкладывает деньги в дальнейшее производство. Так постепенно умноженные деньги капиталиста стекают вниз к новым рабочим местам и благоустройству социального пространства (через налоги). Причем даже та ничтожная доля прибыли, которую капиталист вкладывает в свое собственное роскошное потребление (о чем постоянно завистливо причмокивают леваки и красные), все равно тоже вкладывается в производство – яхт, частных самолетов и роскошных машин.
«Да, но в Третьем мире, куда выводятся грязные производства, ухудшается экология, рабочие получают нищенские зарплаты, не сравнимые с зарплатами в Первом мире, а рабочие в развитых странах теряют работу! Вот к чему приводит ваш капитализм! Нужно более разумно устроенное общество», – таково следующее глупое возражение.
Ну, что касается разумности, то про это мы уже говорили: общество, насосанное из пальца, невозможно. (Напомню: главная причина провала всех проектных обществ, построенных по разумным началам, состоит в том, что один разум, несущий в голове проект, не может быть распространен на все разумы, коих сотни миллионов, поскольку все эти разумы и их интересы разные, а мир шире любых частных представлений о нем.) Что же касается разговоров про экологию и прочее… Запоминайте, как надо отвечать тем, кто изрыгает из себя вышеприведенные «аргументы». Вот вам целых три возражения – на выбор:
1. Да, экология в Третьем мире временно ухудшается, зато в Первом мире она улучшается за счет вывода оттуда грязных производств. Разве это не то, за что борются леворозовые, зеленые и прочие гринписовцы Первого мира? В Третьем же мире этих экологов еще нет, не народились еще, они обычно от жиру появляются, так что все в порядке… Зато в обмен на временное экологическое неудобство Третий мир получает билет в будущее. А на планете в целом растет количество прибыли. Мир богатеет!
2. Люди в Третьем мире получают не «нищенские зарплаты» (это оценочное суждение), а рыночные для условий своей страны (это объективная характеристика). Таких зарплат они бы не получали вовсе, не приди туда производство. А получать хоть что-то лучше, чем ничего. Вчерашние голодранцы, стирающие в корыте, теперь могут позволить себе стиральную машину и велосипед, потом мопед и мотоцикл, потом машину, дом, путешествия, образование для детей…
3. Потеря работы пролетариатом в Первом мире при переходе от индустриальной формы цивилизации к постиндустриальной – это тот же самый процесс, что потеря работы крестьянами в эпоху промышленной революции. Вот выросла из-за прогресса производительность труда на селе, и столько крестьян уже не нужно стало. Куда деваться сгрудившимся в городах вчерашним крестьянам? Этот ресурс поглотили фабрики. То же самое произойдет и с постпролетариями Первого мира – они найдут новые сферы занятости. И это уже происходит! Люди идут в сферу услуг, люди начинают работать с людьми, а не с машинами. И это прекрасно! Человеку нужен человек.
