39

До опеки, когда мой друг и агент Кейд звонил и предлагал отправиться на гастроли, я прыгала в машину еще до того, как он заканчивал рассказывать, куда именно мы поедем. Если я хотела увеличить громкость на одном из концертов, просто просила звукорежиссера. Если меня выводили из себя, я сразу давала это понять. Я была дерзкой. Но в Вегасе я просто улыбалась, кивала и раз за разом, словно заводная кукла, монотонно отрабатывала одно и то же шоу.

Единственный источник моих сил – осознание, что впереди меня ждут два отпуска с детьми, как это было прежде. Правда, в год выхода Glory я была вынуждена отправиться в тур, что означало отмену семейных каникул. Пришлось взять детей с собой на гастроли, что мало кому понравилось. На следующий год я отчаянно нуждалась в отдыхе. Однажды вечером за кулисами перед шоу собралась моя команда, и я сказала: «Слушайте, хочу, чтобы вы знали. Мне правда нужен этот отпуск».

Для меня очень важны традиции. Больше всего мне нравилось ездить с детьми на Мауи, брать лодку и выходить в океан. Честно говоря, это помогало восстановиться и морально.

«Если заработаем денег и отыграем еще пару гастрольных концертов, ты можешь уехать на все лето и отдыхать».

«Отлично! – сказала я. – Классно, что мы на одной волне».

Прошло несколько месяцев. В декабре 2017 года выступления в Вегасе – ура! – подходили к концу, и я испытывала невероятное облегчение. За это время я отыграла сотни шоу.

Когда я переодевалась в гримерке между выступлениями, кто-то из моей команды сказал: «В этом году будет еще одно турне. Мы не можем закончить на Вегасе. Летом предстоят еще гастроли».

«Мы так не договаривались, – сказала я. – Я же объясняла, что везу детей на Мауи».

Атмосфера накалялась, как, впрочем, всегда, когда я пыталась возражать. Напоследок мне сказали: «Если не поедешь в турне, мы подадим иск, потому что у тебя есть контрактные обязательства».

Я поняла, что мне угрожали. Все прекрасно знали, как эмоционально я реагировала на перспективу оказаться в суде.

Я взяла себя в руки и прикинула, что если гастроли продлятся всего несколько недель, то все не так уж плохо. Я смогу урвать себе оставшийся кусочек лета. Мы бы поехали на Мауи чуть позже.

Какая наивная. Тур оказался настоящим адом. Даже танцоры прочувствовали это на себе. Отец еще никогда не загонял нас в такие рамки. Чтобы просто выйти из помещения, нам приходилось предупреждать службу безопасности за два часа.

К тому же я по-прежнему находилась в творческом упадке и продолжала исполнять старую программу. Мне все еще не позволяли переделывать песни и вносить изменения в шоу. А ведь можно было что-то поменять, придумать что-то классное, новое, подарить глоток свежего воздуха и публике, и мне, и танцорам. Это единственное, о чем я просила, но в ответ без конца слышала «нет». Ведь если бы я взяла под контроль свое шоу, у людей могла прокрасться шальная мысль о том, что мне, возможно, и не нужен опекун. Отцу нравилось, что я чувствую себя «пустым местом». Это придавало ему сил.

По возвращении домой я заплакала, увидев своих собак, – я так по ним соскучилась. Я стала планировать поездку с мальчиками в надежде наверстать упущенное время. Но менеджеры сказали: «У тебя будет трехнедельный отпуск, после чего мы приступим к репетициям нового шоу в Вегасе».

«Три недели? – воскликнула я. – Я должна была отдыхать все лето!»

Я ненавидела тот тур всей душой.

Было чувство, словно я узнала, что выходные никогда не наступят.

40

Я слышала крики сотен людей снаружи. Одним октябрьским днем 2018 года возле нового отеля Park MGM в Лас-Вегасе собралась огромная толпа. Самые преданные фанаты надели одинаковую одежду и размахивали флагами с буквой Б. Танцоры на сцене были одеты в футболки с надписью «Бритни». Репортеры вели прямую трансляцию, заводя толпу. Вокруг мигали лазерные огни. На гигантском экране транслировали отрывки моих клипов. Гремела музыка. По улице маршировали участники парада, громко распевая строчки из моих песен, например My loneliness is killing me!

И вот свет погас.

Марио Лопес, ведущий мероприятия, произнес в микрофон: «Мы здесь, чтобы поприветствовать новую королеву Вегаса…»

Зазвучала драматичная музыка – рифф из Toxic. Сумасшедшая иллюминация ослепила Park MGM. Казалось, здание пульсировало. Заиграли мелодии из других песен, на фасаде появились проекции космического корабля, вертолета, циркового шатра и змея в Эдемском саду. Грянули залпы огня. Я появилась на сцене, поднявшись на гидравлическом лифте, махала руками и улыбалась. На мне было маленькое облегающее черное платье со звездами и кисточками, мои длинные светлые волосы развевались на ветру.

«…Дамы и господа, – продолжил Марио Лопес. – Бритни Спирс!»

Я спустилась по лестнице на высоких каблуках под песню Work Bitch и дала фанатам несколько автографов. Но затем я сделала нечто неожиданное.

Я прошла мимо камер.

Не остановившись, я села во внедорожник и уехала.

Я не сказала ни слова. Не выступила. Если вы видели этот момент, то, вероятно, задавались вопросом: что сейчас произошло?

Дело в том, что отец и его команда пытались заставить меня объявить о новом шоу. Я не раз говорила, что не хочу ни о чем объявлять, потому что не хочу его запускать, о чем твердила им несколько месяцев подряд.

Когда я пела песню Overprotected много лет назад, я понятия не имела, что такое гиперопека. Вскоре мне предстояло это узнать. Как только я дала понять, что больше не собираюсь выступать в Вегасе, моя семья заставила меня исчезнуть.