17

Я осталась в восторге от нового альбома In the Zone. Me Against the Music с участием Мадонны стал первым синглом, следующим был Toxic, за который я получила «Грэмми». Его смело можно назвать новаторским, он пользовался успехом и до сих пор остается одним из моих любимых треков.

В рамках пиар-кампании альбома я однажды отправилась в Нью-Йорк с операторами MTV, чтобы снять спецвыпуск под названием In the Zone & Out All Night. Мы объехали весь город, я выступила в трех ночных клубах – Show, Splash и Avalon. Наблюдать, как толпы людей танцуют под мои новые песни, захватывающе. В очередной раз фанаты напомнили мне, почему я этим занимаюсь.

Но однажды в мою дверь постучали. Когда я открыла, в комнату зашло четверо мужчин. Троих из них я не знала и никогда в жизни не видела.

Четвертым был мой отец.

Они усадили меня на диван (тот самый, что до сих пор стоит у меня в спальне) и стали одолевать всевозможными расспросами. Я молчала и не хотела ни с кем разговаривать. Мне просто нечего было сказать.

На следующий день позвонил менеджер и сообщил, что мне предстоит дать интервью Дайан Сойер… все на том же диване. После произошедшего с Джастином и всего, через что мне пришлось пройти, казалось, я больше не в силах общаться с миром. Тучи надо мной сгущались. Я была травмирована.

Я часто пряталась от всех в своей квартире, чтобы побыть в одиночестве, а теперь меня заставляли откровенничать там с Дайаной Сойер и плакать на глазах у всей страны.

Было страшно унизительно. Меня заранее не предупредили, какие будут вопросы. Все они оказались неловкими и щекотливыми. В тот период я была слишком уязвима и чувствительна для подобного интервью. Дайан спрашивала: «Он ходит по шоу и говорит, что ты разбила ему сердце. Сделала что-то, что причинило ему столько боли, столько страданий. Что ты натворила?»

У меня не было желания откровенничать с миром о личном. Я не обязана сообщать СМИ подробности нашего разрыва. Нельзя было вынуждать меня выступать по национальному телевидению, заставлять плакать перед незнакомой женщиной, которая безжалостно давила, задавая один неприятный вопрос за другим. Я чувствовала, что меня использовали, подставили на глазах у всего мира.

Это интервью стало переломным моментом: где-то внутри что-то щелкнуло. Я почувствовала, как нечто темное пронзило мое тело. Словно оборотень, я превращалась в Плохого Человека.

Я верила, что именно тогда моя жизнь могла измениться в лучшую сторону, я могла нащупать точку роста, и мне не следовало откровенничать со всем миром. Тогда бы процесс исцеления шел куда лучше. Но у меня не было выбора. Казалось, никого не волновали мои чувства.

Вернувшись домой в Луизиану на праздники, я пригласила в гости нескольких друзей. Мы тусовались в гостевом домике, который я построила за нашим коттеджем, и мать страшно злилась из-за шума. Внезапно меня осенило, что я зарабатываю достаточно, чтобы не торчать в Луизиане. Я организовала нам на Новый год поездку в Лас-Вегас, и несколько ребят из моего тура присоединились к нам.

Мы отрывались в отеле Palms Casino Resort и пили. Очень много пили. Признаю, мы вели себя по-идиотски – в тот раз свобода в Городе грехов вскружила мне голову. Я была маленькой девочкой, которая очень много работала, а потом внезапно в плотном графике появилась парочка выходных – и вуаля: привет, алкоголь!

В казино приехала потусоваться и выпить Пэрис Хилтон. Я опомниться не успела, как мы с ней забрались на столы, скинули обувь и бегали по всему заведению, как сказочные идиотки. Никто не пострадал, а мы с Пэрис отлично провели время – просто отрывались, и до сих пор продолжаем так делать, когда встречаемся.

Я никого не оскорбляла, не была грубой. Простые невинные развлечения. Большинство, вероятно, нас осудит, а сегодня такое уже не вытворить, потому что все сразу достанут камеры. Но тогда, в Вегасе, мы просто валяли дурака. Я и так находилась под пристальным вниманием прессы, мне не нужны были проблемы, я лишь хотела почувствовать себя свободной и получить удовольствие от того, над чем так усердно работала и чего достигла.

Как это часто бывает в двадцать лет, после нескольких бокалов я оказалась в постели со своим другом детства, мы были знакомы всю жизнь. На третью ночь мы вусмерть напились. Я даже не все помню, но, судя по обрывочным воспоминаниям, мы валялись в гостиничном номере и допоздна смотрели фильмы – «Улыбку Моны Лизы» и «Техасскую резню бензопилой», а затем нам пришла блестящая идея: в три часа ночи отправиться в свадебную часовню. Когда мы туда заявились, перед нами женили другую пару, поэтому пришлось подождать. Да, мы стояли в очереди, чтобы сыграть свадьбу.

Меня часто спрашивали, была ли я влюблена в него. Для ясности: мы не любили друг друга. Вообще-то я была очень пьяной, и, видимо, мне было очень скучно.

На следующий день в Вегас прилетела вся моя семья. Они заявились ко мне в номер и испепелили яростным взглядом. Я пыталась прийти в себя. «Что произошло прошлой ночью? Я кого-то убила?»

– Ты вышла замуж! – они сказали это так, словно речь шла о чем-то похуже.

– Мы просто развлекались.

Но родители отнеслись к этому крайне серьезно.

– Нужно аннулировать этот брак, – заявили они. Мать с отцом придавали слишком большое значение невинному веселью. У каждого свое мнение на этот счет, но я же к этому всерьез не относилась. Я думала, что дурацкая свадьба в Вегасе – лишь повод для шуток. Но моя семья вела себя так, будто я развязала Третью мировую. Все оставшееся время в Вегасе я проплакала.

«Я виновата! Мне очень жаль. Мне не следовало выходить замуж».

Мы подписали все необходимые документы, которые мне всучили. Брак продлился 55 часов. Мне показалось странным, что мои родные так быстро и решительно вмешались. Я даже не успела пожалеть о содеянном.

Я не хотела создавать семью с тем парнем или проводить с ним всю жизнь, ничего такого. И все же родители так сильно мучили меня расспросами, что у меня чуть не вырвалось: «А может, я и правда хочу замуж!»

Практически каждый знает, каково это – в юности идти против семьи, особенно если родные все контролируют. Теперь я понимаю, что у меня была самая обычная реакция, ничего сверхъестественного. Родители почему-то давили на меня из-за того, что я сама считала безобидным. В любом случае это мое личное дело.

Моя семья была настолько против свадьбы, что я задумалась: может быть, я случайно совершила гениальный поступок. Для них крайне важно, чтобы я находилась лишь под их контролем и ни к кому больше не привязывалась.

«Что вам от меня нужно, дорогие?» Мне стало интересно. Почему кто-то посторонний может представлять для вас такую угрозу? Думаю, стоит упомянуть, что к тому моменту я их финансово обеспечивала.

Меня все спрашивали, что же я буду делать дальше. Хороший вопрос. У меня был готов ответ. Я долгое время твердила журналистам, что мне хочется побыть одной. Теперь я мечтала встретить настоящую любовь и остепениться. Я ощущала, как жизнь проходит мимо.